Освобождение Немезиды (СИ) - Шелкопряд Мария - Страница 33

Еще удивительнее то, что я разом вспомнила все, стертое из моей памяти безумием. Пропавшие воспоминания оказались гораздо большей частью, чем в минуты просветления я подозревала. За последний год я умудрилась даже полностью забыть свою любимую кузину Шаанью, которая пыталась помочь мне после свадьбы…

Но кроме этого на меня обрушилась и память Эльвларда. Он всегда отвечал, что был простым человеком, и я всякий раз верила, быстро теряла к этой теме интерес.

Но теперь я знала все!

Самый замечательный, самый хороший, мое Солнце!.. Он мечтал освободить всех рабов, мечтал о светлом, безмятежном мире, который я столько раз безуспешно старалась придумать. Но Высокий род, знакомый род, к которому принадлежал Эльвлард, не разделял подобной блажи. Они не хотели мириться с существованием в семье такого идеалиста, не выпускали его в общество, считали уродом. Но и не убили, как поступили бы другие на их месте.

Его старшая сестра влюбилась в него, а когда Эльвлард ее отверг, ударила в спину и принесла бесчувственного пленника Тьме-на-Цепи…

Предел выносливости Эльвларда действительно оказался гораздо больше, чем у обычных монстров. И по прочности разум не уступал телу. Сколько раз она вырывала ему сердце, разрывала тело на части и…

Я содрогнулась, я захлебнулась такой ненавистью, что прежнее безумие теперь казалось легким ветерком. Глаза застлала кровавая пелена. На мой яростный крик весь замок откликнулся дрожью и низким грозным гулом, как огромное живое существо.

Роскошный застекленный паланкин из белого, окованного золотом дерева, вытащило во двор. Его ножки высекали из камней искры, издавая грозный, непривычный звук. Я вскочила внутрь одним движением, невзирая на длинное платье и обойдясь без приставных ступенек, оставшихся где-то в недрах замка. Ярость словно увеличила силы — паланкин стрелой летел напрямик через чужие границы, пропахивая по земле и камням дымящиеся борозды. Щиты, призванные остановить нарушителей, лопались, не в силах выдержать мою волю. Я едва это замечала.

Возможно, под этими деревьями Эльвлард любил отдыхать, или любовался ими, запертый в какой-нибудь из комнат замка. А вон та зверушка, будучи детенышем, скрашивала его досуг…

Я не слушала голос рассудка, я заставляла пространство петь, изгибаясь тяжелыми волнами, сминавшими каменные башни, будто они хрупкое стекло.

Не оставлю здесь камня на камне! Уничтожу все, до последней пылинки!

Ненависть и ярость дошли до точки обращения в лед. Кому-то повезло. Не успев понять, что происходит, они умерли в первую же минуту. Возможно, те самые рабы, которых он мечтал освободить, а может, кто-то из рода.

Маги высыпали из потрепанного замка, выстроили оборону, попытались атаковать.

Я не теряла голову, не бросалась на будущих жертв, а монотонно, шаг за шагом уничтожала все вокруг себя, вселяя страх в сердца невольных зрителей.

Изумление. До них, наконец, дошло, что я одна. Некоторые даже расслабились, за что тут же поплатились жизнями. Остальные собрались и, под руководством главы рода, битва превратилась в затяжной экзамен на выносливость.

В нашем обществе столь высоко ценились новые изобретения потому, что в случае сражений они могли стать преимуществом, способным решить ход битвы в пользу обладателя. Именно таким преимуществом сейчас наделена и я. Изобретенные за время безумия демптвили прекрасно слушались. Понимание принципа их работы не требовало постоянного сумасшествия. А навыки моего рода, крепко вбитые в голову еще с детских лет, дополняли оборону, позволяя и атаковать и заниматься изменением ландшафта. Эльвлард не найдет земли, где стоял этот проклятый замок! От места, где он так страдал, я не хотела оставлять ничего, что могло хоть как-то напомнить о том времени.

Когда выложенные мрамором прозрачные бассейны, цветущие павильоны, остатки замка и прочих строений оказались подчистую стерты с лица земли, добротно перемешанные с местной землей, я смогла сосредоточиться на горстке тех, кто еще мнил, будто я выдохнусь и ошибусь.

Потребовалось не так уж много времени, чтобы их мнение кардинально изменилось. Глава рода даже попытался начать переговоры, но закончил едва начатую речь, визжа от ужаса и боли в луже собственной крови, глотая пыль.

Не знаю, где сейчас находился Эльвлард, но внезапно я поняла, что он наслаждается их страхом. Отголосок этого чувства проникал и в меня, заставляя желать большего. Я чувствовала, как схожу с ума заново, ведь и мое собственное первоначальное желание требовало гораздо большего, чем убийств и всех изобретенных в мире пыток.

Наконец, я и она остались лицом к лицу среди кровавых луж и месива из мертвой плоти. Женщина, чья внешность отдаленно напоминала Эльвларда, похоже давно поняла, что жива до сих пор не из-за собственных сил, а лишь потому, что я оставила ее напоследок.

Насколько эта дрянь старше меня? На десять, на пятнадцать лет? Если бы Эльвларда не держали взаперти, мы могли бы познакомиться…

— Ну, чего же ты ждешь⁈ Ради чего все это⁈ — хрипло выкрикнула она.

— Ты смеешь спрашивать⁈ За Эльвларда этих смертей недостаточно!

— Эльвларда⁈ — жадный огонек, на мгновение вспыхнувший в ее глазах, словно открыл дверь, за которой я увидела мерзость, наполнявшую ее душу до краев. Нет… Я увидела саму душу.

В этот момент я и поняла, чего хочу. Все время, которое после свадьбы я прожила в замке, я чувствовала рядом какой-то необычный предмет. Даже в приступах безумия не удавалось целиком сосредоточить на нем внимание, но сейчас я знала, что это такое. Пусть ничего и не понимала. Да разве в данный момент мне нужно понимать что-то еще?

Всей волей, всем безумием, которое могла ненадолго оживить, я потянулась к заветному предмету, способному осуществить желаемое. И пространство расступилось, рука сжала эфемерное, готовое в любую секунду исчезнуть обратно, и в то же время ощутимое, твердое сердце, заканчивающееся тремя шипами. Но все и происходило лишь секунды.

Сделав стремительный шаг, я вонзила самый длинный, выгнутый дугой шип странного оружия в грудь той, кого ненавидела сейчас больше всего на свете, той, кому желала полной, бесповоротной смерти.

Тело сестры Эльвларда исчезло. Но вместе с ним исчезла и ее душа. Я была полностью уверена в этом, пока странный предмет в руке не вернулся обратно в неведомое пространство, словно никогда не появлялся.

И даже в моих мыслях он больше никогда не возникал.

Я не чувствовала радости от свершившейся мести. Только усталость и опустошенность. Обратный путь домой — какой-то медленный и ничем не запоминающийся, прошел мимо сознания. Никто не пытался меня остановить, но я не задумывалась, что бы это могло значить, а погрузилась в мрачные мысли, которым не давала раньше волю.

Мог ли Эльвлард, после всего что пережил, влюбиться в девушку из Высоких родов? Нет, вообще, в любую, способную на магию? Ответа я не знала, несмотря на то, что должна знать теперь все его чувства. Оставалось только устало подняться ступеням, толкнуть расписную створку, входя в зал.

Микасм, такая очевидная причина того, что владельцы нарушенных границ не показались мне навстречу, ожидал возвращения жены в одном из кресел. Ученики — детишки его рода, с которыми Микасм возился в последнее время, укрепляя родственные связи, почетным караулом стояли вокруг Эльвларда, явно не думавшего сопротивляться.

Грудь кольнула ярость. Для сопляков происходящее — очередной назидательный урок, не больше.

— Алиэрта, радость моя, какое счастье, что я не опоздал! Судя по всему, ты еще сохранила рассудок и все обратимо, — с улыбкой приветствовал меня Микасм. — Ты не станешь одной из презренных монстров, обещаю тебе.

Куда делись очарование и привязанность? Я смотрела на мужчину, которого считала своим сокровищем и видела лишь склизкий комок мяса. И вскоре он протухнет, сгниет и засохнет на стенах, по которым я его размажу.