Королевская канарейка (СИ) - Кокарева Анна - Страница 30

— Да, действительно такая маленькая, Леголас не ошибся в размере, — смотрит, как я бы, наверное, смотрела на пяточки недельного котёнка: с умилением и лёгкой печалью о хрупкости и беззащитности этой дивной лапки.

Смутилась и было попыталась отнять ногу, но сдержалась. Что я дёргаюсь, как крестьянская девственница. Как там, у Алексея Толстого: «Санька, сам царь целует, терпи!». А тут всего-то за ногу держит. И руки не как у Радагаста, чай: холёные, сильные, но странно нежные для первого мечника Эрин Ласгалена. Думала, что непрерывные упражнения с мечом должны делать руку подобной копыту лошади в ощущениях — но нет, она так же нежна, как моя, не измученная ходьбой, ножка. Ступня полностью скрылась в его ладонях. Какие пальцы длинные! И так странно холодят эти перстни и кольца… любит владыка побрякушки. Тут вспомнила, что Трандуил слышит мысли, и вспыхнула, и попыталась всё-таки осторожно убрать ногу, но это движение только обострило ощущения и чувство неловкости. Владыка засмеялся:

— Блодьювидд, ты скоро привыкнешь, что я слышу мысли. Стоит принять это, как данность: изменить ничего нельзя всё равно. Да я бы и не хотел.

Ну да, своеобразненькую интимность мысль, что я знаю, что он знает, что я знаю, создаёт. Интересно, каково эту интимность переваривают его советники и прочие. Трандуил только усмехнулся и надел туфельки, действительно севшие, как влитые. Я встала — очень удобные.

— Кстати, и о побрякушках, — в руках владыки появилось ожерелье.

Ловко нацепил и застегнул. Мда, мой жаргон оскорбителен для этих существ и мира, в котором они живут. Массивные куски старой сине-зелёной бирюзы, оправленные в древнее почерневшее серебро, ошейником охватили шею, подчёркивая синеву глаз и идеально завершая образ. Этому ожерелью чорт знает сколько лет, и ему нет цены. Так вот что владыке принесли, когда в дверь стучали. Наверное, увидел, какое платье выбрала, и быстренько распорядился. Однако, владыка куртуазен. Отказываться, я так понимаю, бесполезно.

— Да. Это подарок в честь твоего прибытия. Я так рад, что ты осталась с нами и не покинула нас безвременно, — лицо опять сложное, не понять выражения.

— Благодарю вас, владыка.

Кивнул в ответ и показал подбородком на дверь:

— Не за что, богиня, — точно смеётся! — я бы поел и помылся, за неделю как-то не случилось.

Наконец-то завтрак!

19. Немножко этнографии и порнографии

ик мы тут ваш макет чужого

намедни складывали в ящ

ик сообщили бы что он нас

тоящ ©

В коридоре у моих дверей, как выяснилось, дежурила толпа народу — охрана, секретари, советники, врачи. Трандуил счёл нужным прямо там представить собравшихся по очереди, рассказывая что-нибудь про каждого. Любопытно, что если советники и врачи слегка кланялись, то воины во время представления падали на одно колено и склоняли голову. Предполагалось, что на поклон нужно так же поклониться в ответ, а на коленопреклонение — подойти и прикоснуться к плечу: это знак подниматься. Ух, какие ритуалы у дивного народа. Я делала, что нужно, и удивлялась, каким облегчением и радостью полны эти сложные лица, с приросшей маской высокомерия — внутренний счастливый свет преображал их, он был им непривычен. Вот по-настоящему рады поклониться и трепещут. Они действительно видят пламя.

Старалась запоминать, но не запомнила и половины. Эхе-хе, надеюсь, у меня не случится проблем с обидчивыми эльфами из-за моей дырявой памяти. В числе прочих мне представили эльфийку-воина, Мортфлейс, которая будет моим личным телохранителем и будет сопровождать меня везде. Когда спросила, зачем это нужно в пуще, где мне, по идее, ничего не грозит (ведь не грозит?), Трандуил пожал плечами:

— Мне так будет спокойнее. К тому же, она будет не только охранять тебя, но и проследит, чтобы ты не плутала в незнакомых местах; покажет и расскажет всё, что захочешь. Кроме неё будет другая охрана, но их ты почти не будешь видеть. Мортфлейс же станет твоей тенью и, надеюсь, подругой, и будет жить в покоях по соседству. Она юна, всего четыреста лет, вы легко найдёте общий язык. При этом — выдающийся воин. Четыреста лет назад родилось талантливое поколение, да…

Представляемая Мортфлейс всё это время стояла на одном колене, прижав руку к левой ключице и склонив голову, и, как и с остальными, чувствовалось: это для неё сильное переживание. Заинтересовалась и, прикасаясь к плечу, всмотрелась в лицо: очень красивая. Женственная версия Киану Ривза. Гордое тонкое лицо, высокие скулы; смоляные волосы, забранные в высокий хвост. Высокая и очень изящная. Хочется смотреть, как на произведение искусства, затаив дыхание. Да, мне будет приятна её компания. Всегда питала бескорыстную слабость к совершенным красавицам.

После представления вся компания так и пристроилась следом.

Днём дворец освещался лучами солнца, проникающими в отверстия в потолке. Выглядело всё очень-очень естественно и при этом подозрительно эффектно. Адскую саламандру я не увидела, хоть и покрутила головой в её поисках.

— Днём спит, — Трандуил, идя впереди, давал пояснения, не утруждаясь ожиданием вопросов, облечённых в слова.

Столовая была огромна. Похоже, это пиршественный зал, уж очень официально и торжественно выглядит; потоки света заливают причудливое смешение светлого дерева и резного камня, похожего на кружево и пену морскую больше, чем на камень. Зима, но везде серебристые, с легчайшим розовым оттенком розы с цветками чрезвычайно сложного плетения — обвивают колонны, свешиваются отовсюду цветущими гроздьями, и облетающие лепестки кружатся в воздухе, медленно опускаясь. Очень красиво, но у меня в таких местах аппетит пропадает. С новым интересом посмотрела на эльфов: может, это и есть секрет их волшебной стройности?) Приостановилась, разглядывая цветок, и со смущением поняла, что вся компания тоже стоит и почтительно ожидает, и ещё больше смутилась, когда королевская рука, не боясь очень таких откровенных шипов, оторвала цветок. Удивлённо подняла голову (ну почему, когда владыка совсем рядом, я ему в пупок дышу, и, чтобы в лицо посмотреть, надо голову задирать?)), и цветок тут же ловко был заткнут за ухо. Ага, Цветочная Королева, как же. Резко вспомнила дикий шиповник, расцветавший в руках Ганконера, и с беспокойством спросила:

— Шаман Рутрир? Он сохранил разум?

— Да, благодарение небесам, он выздоравливает и скоро будет представлен тебе.

— А его сын, Ганконер? Я могу навестить их?

— Тебе можно всё, богиня. Ты свободна. Как только захочешь, Мортфлейс проводит тебя, — Трандуил улыбнулся уголком рта.

Агась, я так и думала, что Таллордир перегибает палку в своём административном восторге. Хорошо, надо будет доползти до соловья и узнать о здоровье. И да, идея дать мне спутника с функцией экскурсовода была шикарной. Кого бы я спрашивала, куда идти в пуще? Владыка очень щедр и гостеприимен, и я благодарно озвучила:

— Спасибо, — и поклонилась слегка.

Я так у эльфов насобачусь кланяться, как японец, не переставая) Трандуил молча поклонился в ответ, снова улыбнувшись, эдак с неоднозначностью. И что-то в этой улыбке было от ухмылки ощерившегося дракона, но я подумала тогда, что свет так падает, и благополучно пренебрегла.

За разговором дошли до накрытого стола, стоявшего на небольшом возвышении в дальней части зала. Для такого зала нас мало, всего человек тридцать…

— Мы здесь в неурочный час. Полным зал бывает во время официальных завтраков. В пять утра. Это основной приём пищи, — Трандуил с насмешкой смотрел, как я перевариваю эту информацию, — ужин в семь.

Угу, про обед эти ранние пташки и не слыхивали, не заведено у них такого плебейства) То-то спутники мои днём и не думали останавливаться; а я считала, что они торопятся просто. Хотя и это тоже наверняка. Задумалась, что сосиськами тут не кормят точно. Эх, надо было соглашаться на ежа, пока предлагали: небось, одна трава да сухарики в меню. Глянула на стол — э, нет, владыку сухарями не потчуют. Блюда с несказанной красоты виноградом трёх сортов: золотистым, просвеченным солнцем, и каждая ягода размером со сливу; мелким продолговатым, рубиново тлеющим; и тёмно-синим с сизым налётом. Груды ягод и фруктов, узнаваемых и не очень. Ах, ну да, оранжереи же. Сыры разные: и белые, и с плесенью; орехи; сотовый мёд грудами и стёклый, в чашах; молоко, сливки и сливочное масло, творог. Хлеб белый и какой-то ярко-жёлтый, на кукурузный похож. Горячее представлено супом, похоже, из грибов со сливками. Я не пропаду здесь.