Арфистка Менолли - - Страница 96

– Ты к тому же еще и лучше всех играешь, – вставила Менолли, желая подбодрить Аудиву. Уж больно несчастный вид был у девочки: щеки вон как опухли – должно быть, полночи проплакала.

– Так ты действительно считаешь, что я могу научиться? – недоверчиво спросила Аудива, но глаза ее радостно блеснули.

– Судя по тому, что мне удалось услышать в то утро, – да. Остальные просто безнадежны. Если ты не обязана проводить у Данки все свободное время, то заходи ко мне, можем поупражняться вместе.

– Играть вместе с тобой? Правда, Менолли, ты не шутишь? Я так хочу учиться, а остальные клуши только и знают, что сплетничать о воспитанниках из холда, о тряпках да о том, кого папаши подыщут им в мужья!

Менолли протянула руку ладонью вверх, и Аудива ее с благодарностью пожала – глаза девочки разгорелись, все следы былой печали как рукой сняло.

– Погоди, ты же еще не знаешь, что произошло у нас в домике, – доверительно понизив голос, сказала она. Пьемур, прислушиваясь, вытянул шею, но Аудива махнула на него рукой. – Редкая, я тебе скажу, была потеха! А слышала бы ты, что Сильвина наговорила Данке! – хихикнула она.

– А как ты думаешь, не будет неприятностей из-за того, что Пону отослали домой? Как-никак она внучка правителя холда.

Личико Аудивы слегка омрачилось.

– Главный арфист имеет полное право решать, кого оставить в своем Цехе, а кого отослать, – торопливо проговорила она. – По званию он равен лорду-правителю, а тот может избавиться от любого воспитанника, когда пожелает. К тому же, ты и сама дочь правителя.

– Правителя, но не лорда. Только теперь я – ученица, – Менолли потрогала ученический значок, который был для нее дороже любого родства.

– Ты ученица Главного арфиста, – напомнил Пьемур. Видимо, слух у него был действительно острый, коли он разобрал, о чем они шушукаются. – А это совсем особое дело. – Он в упор посмотрел на Бриалу, которая тоже пыталась расслышать, о чем шепчутся Менолли с Аудивой. – И тебе, Бриала, лучше бы об этом не забывать, – добавил он и грозно нахмурился.

– Можешь сколько угодно думать, что ты какая-то особенная, – надменно проговорила Бриала, обращаясь к Менолли, – и все равно, ты всего-навсего ученица. А Пона – любимица своего деда. Подожди, пусть он узнает, что здесь творится, тогда посмотрим, что от тебя останется! – Она насмешливо прищелкнула пальцами.

– Закрой рот, Бриала, все равно, кроме глупостей от тебя ничего не услышишь, – заявила Аудива, но Менолли уловила в ее голосе оттенок неуверенности.

– Ах, глупости? Ты еще не знаешь, что Бенис обещал устроить твоему Видериану!

Их спор нарушил протяжный стон Пьемура.

– Скорлупа и Осколки – Пона уехала! Значит, теперь, хочешь-не хочешь, мне придется петь ее партию! Вот еще новая напасть! – Его отчаяние, каким бы притворным оно ни было, удачно свернуло разговор на предстоящий Весенний праздник.

– Ты, Менолли, может быть, думаешь, что ярмарка – это самая потеха. Тогда подожди до праздника. В холде придется здорово потесниться – ведь нужно будет на два дня дать приют населению всего западного Перна! К нам отовсюду съедутся всадники и арфисты, ремесленники и холдеры – крупные и мелкие. Как раз тогда и назначают новых мастеров, набирают новых учеников. И начинается такое веселье, что я даже согласен петь за Пону. А уж танцы будут до самого утра, а не только до темноты.

Прозвучал гонг, объявили список обязанностей. Большинству групп предстояло убирать ярмарочную площадь и мотыжить поля, где вчера паслись на привязи скакуны. Пьемур недовольно скривился: его группа получила назначение в поля. При виде его уныния Бриала злобно усмехнулась. Он хотел было достойно ответить, но Менолли наступила ему на ногу. Мальчуган недоуменно вытаращил глаза, но девочка укоризненно покачала головой и похлопала себя по плечу. Пришлось смириться – Пьемур отлично понимал: нужно ладить с Менолли, чтобы получить файра.

Менолли, как ей и было предписано, отправилась к мастеру Олдайву, который, осмотрев ее ноги, объявил, что они в полном порядке, и посоветовал девочке обратиться к Сильвине по поводу башмаков. С рукой тоже дела шли на лад – нужно только постараться, чтобы кожа не трескалась. Тише едешь – дальше будешь: вот в чем весь секрет. И еще: не нужно забывать о заживляющем бальзаме.

Когда девочка шла через двор, направляясь на урок к мастеру Шоганару, в воздухе появились ее файры. Красотка уселась к ней на плечо, передавая впечатления веселого купания в озере, теплых, нагретых солнцем прибрежных скал. Очевидно, с ними была и Мерга – на камнях Менолли разглядела вторую золотую королеву. Настроение у всей компании было безоблачное.

Мастер Шоганар не шевелился. Одна пухлая ладонь подпирала щеку, другая застыла на бедре. Сначала Менолли показалось, что он спит.

– Значит, все-таки вернулась ко мне – после столь успешного пения на ярмарке?

– А что, не нужно было петь? – услышав в его голосе упрек, Менолли так резко остановилась, что Красотка тревожно чирикнула.

– Ты никогда не должна петь, не получив моего особого позволения, – огромный кулак опустился на стол.

– Но сам Главный арфист…

– Кто твой учитель вокала – я или Главный арфист? Я тебя спрашиваю! – так оглушительно взревел Шоганар, что Менолли отшатнулась.

– Вы, мой господин. Только я подумала…

– Ах, подумала? Знай: пока ты у меня учишься, за тебя думаю я… А тебе, юная Менолли, еще предстоит у меня немалому научиться, пока твой голос не достигнет должного уровня, необходимого для настоящего арфиста! Я достаточно ясно выразился?

– Да, мой господин. Мне очень жаль, что так получилось. Просто я не знала, что нарушаю…

– Ну, ладно, ладно, – внезапно голос мастера зазвучал столь благосклонно, что Менолли подозрительно уставилась на него. – Ведь я, кажется, действительно не предупредил, что пока не считаю тебя готовой для выступлений на публике. Так что принимаю твои извинения.

Девочка с облегчением перевела дух.

– К тому же, – продолжал он, – ты вчера выступила не так уж плохо.

– Так вы меня слышали?

– Разумеется, слышал! – Его кулак снова опустился на стол, хотя и с меньшим грохотом, чем в первый раз. – Я слышу каждый голос, звучащий в нашем Цехе. И должен тебе сказать, что фразировка была просто ужасна! Пожалуй, самое лучшее, что мы сейчас сможем сделать, это проработать песню с самого начала, чтобы ты наконец поняла, что значит правильное исполнение. – Он обреченно вздохнул. – Ведь тебе наверняка придется снова петь ее на публике – это совершенно очевидно, поскольку ты сама ее сочинила, к тому же она несомненно популярна. Так что придется тебе научиться петь ее как следует! Итак, начнем с дыхательных упражнений. Ну скажи, – последовал очередной удар по столу, – как можно их выполнять, если ты стоишь на другом конце зала и к тому же трясешься как в лихорадке? Успокойся, девочка, я ведь тебя не съем, – пропел он нежнейшим голосом – такого она у него еще не слышала. На губах его появилась едва заметная улыбка. – Хочешь-не хочешь, – добавил он уже значительно строже, – а я научу тебя извлекать из песни все, что можно.

Хоть урок и начался с неожиданной взбучки, Менолли покидала класс мастера Шоганара с сознанием, что она многое поняла. Они прошли всю фраза за фразой. Время от времени Красотка вплетала в мелодию свою заливистую трель. К концу занятия Менолли преисполнилась еще большего благоговения к музыкальному таланту мастера Шоганара. Он наглядно показал ей, как подчеркнуть каждый нюанс и оттенок мелодии, и в его интерпретации песня приобрела несравненно большую выразительность.

– Завтра, – сказал на прощание мастер Шоганар, – принесешь ноты песни, которую ты недавно сочинила. Ну, той, про Брекки. Хорошо, что у тебя хватает сообразительности писать музыку, которую ты можешь петь сама, которая укладывается в лучшую часть твоего диапазона. Ну-ка, скажи, ты специально так делаешь? Хотя нет, это некорректный вопрос – недостойный меня и обидный для тебя. А теперь ступай! Я устал до умопомрачения.