Причина остаться - Вертер Рита - Страница 10

– И правильно, что ушла, – решительно кивнула Анна, – приличной девушке там делать нечего. Да и мальчишкам, если на то пошло. – При этих словах она бросила многозначительный взгляд на мистера Хейза, намекая, вероятно, на Акселя. – Я сыновьям сразу сказала: даже не думайте в этой дыре ошиваться по ночам.

– А Эрни Уилкс-то, кстати, там был? – спросил мистер Хейз. – Рыжий такой, у него еще… – Он помахал ладонью перед лицом.

Мистер Хейз почти не ел – мне показалось, из-за боязни уронить еду в присутствии Анны.

– Да, он тоже был на покере, – сказала я после короткой паузы. Не доставит ли мой ответ неприятностей Эрни?

– Вот как. Думал, он завязал, пройдоха. Как ферму отца еще в карты не проиграл, ума не приложу…

– Ну, будет тебе, – неожиданно мягко осадила его миссис Грин. – Это уж они сами разберутся. Итак, Эмма, а сколько, ты говоришь, тебе лет?

Я набрала в легкие побольше воздуха, приготовившись врать. Разговор продолжился в том же духе. В конце вечера, когда Анна отправилась домой, а я убирала со стола и мыла посуду, мистер Хейз сказал мне:

– На завтрак мы предпочитаем яичницу с беконом, и не позднее семи утра. Посмотри, сколько продуктов осталось: нужно съездить в город, пополнить запасы.

– Без проблем, – согласилась я. – Что-то еще?

Он замолчал, словно раздумывая, какую еще работенку мне подкинуть. Я решила, что даже к лучшему, если день будет занят так, чтобы ни о чем не думать и к вечеру устать настолько, чтобы сразу отключиться.

– Там посмотрим, – наконец сказал он. – Помоги-ка мне подняться.

Я подала ему руку. Мистер Хейз стиснул зубы, вставая со стула, – судя по всему, это движение причиняло ему боль. Глаза его судорожно вращались в глазницах, и, не привыкнув к этому, я избегала смотреть ему в лицо. Он взял трость и вполне уверенно выпрямился, хотя его тело то и дело непроизвольно подергивалось.

– Через два часа я иду спать, так что не топай у себя, – сказал он в качестве напутствия перед сном.

Оно показалось мне странным: нас разделял целый пустой этаж, да и дом был таким большим, что вряд ли можно было что-то услышать, но я только вежливо улыбнулась в ответ.

– Вам нужно принять лекарство, – напомнила я.

– Без тебя знаю, – беззлобно огрызнулся он.

Манера общения мистера Хейза могла показаться слегка грубоватой, но я не видела в ней попытки задеть меня, скорее старческое напоминание «я мудрее». Должно быть, болезнь давалась ему нелегко, и это желание почувствовать себя главным я вполне могла понять и принять.

Вместо того чтобы занять свое привычное место в гостиной, он заковылял к двери на улицу. Там мистер Хейз уселся в кресло-качалку и, тяжело вздохнув, уставился вдаль, не обращая на меня внимания. Я вышла за ним следом и отправилась кормить кроликов. Акселя в загоне для лошадей не было, так что я скорее из вредности подошла и погладила гриву гнедой кобылы. Она уткнулась в мою ладонь мокрым носом, явно требуя угощения.

– Красавица, – сказала я, гадая, какое у нее имя.

Справившись со своей задачей – не без гордости за себя, потому что делала это впервые и вполне уверенно, хотя и не могла сдержаться, чтобы не потискать кроликов, – я вернулась к дому.

Солнце уже село, но воздух все еще был теплым, душным, наполненным ароматами леса и земли. Со стороны реки доносилось стрекотание цикад, а из соседнего дома – шум телевизора и приглушенные голоса. Я рассчитала, какое из окон, выходящих во двор, принадлежит комнате Акселя. Свет в нем не горел, и вообще весь дом казался темным, мрачным и нежилым. Может быть, у меня получится сделать его чуть более уютным.

Я решила, что в первую же поездку в город куплю краску и займусь реставрацией ставен. И что сделаю все возможное, чтобы у Хейзов – особенно младшего – не было ни единого повода ко мне придраться.

Старик задремал в своем кресле, но бодро встрепенулся, стоило мне приблизиться.

– Дождь опять будет, – сказал он. – В том году была засуха, а в этом, видать, жди потопа.

Мне показалось, что эта фраза была приглашением к беседе, так что уселась на скамью рядом. Мистер Хейз ничего не сказал: не прогнал меня, но и продолжать разговор не стал. Так мы и сидели, думая каждый о своем, пока я не почувствовала, что глаза закрываются сами собой, и не начала зевать.

– Ты городская, это видно. Тяжело будет.

– Может, и так. Но я рада быть здесь. – Это была почти правда. Конечно, с привычной мне жизнью это не имело ничего общего, но было куда лучше, чем бесконечные скитания в одиночестве.

Удивительно, но я чувствовала здесь себя вполне… Не как дома, конечно. Но вполне комфортно. В безопасности.

– Ну посмотрим, – сказал он. – Два месяца – пустяки. Я, конечно, искал кухарку на год хотя бы, но что ж, летом никто сюда идти не хочет. Лидия и та отказалась.

– Ей, кажется, нравится в баре, – пожала я плечами.

– Нравится, как же, – презрительно фыркнул мистер Хейз, перебирая дрожащими пальцами краешек пледа. – Ну, Элма. Нечего торчать тут со мной, поди, дай мне одному посидеть. Анна говорит: сидеть на свежем воздухе полезно для здоровья. А я всю жизнь в поле – и что, похож на здорового?

Я не нашлась, что ответить, и не стала его поправлять, когда он назвал меня другим именем: Элма, Эмма – все одно. Не мое имя.

– Аксель уже спит? – зачем-то спросила я и тут же пожалела об этом.

Меня не оставляло чувство, что в любой момент он может появиться из-за угла и дать понять, что все это время слушал наш разговор. Я убеждала себя, что в этом вопросе нет ничего предосудительного. Просто любопытно, чем он может быть занят и где, раз не явился на ужин.

– Спит, как же. – Мистер Хейз издал какой-то гортанный звук, отдаленно напоминающий смешок. – Умчал в город, верно, к какой-нибудь своей подружке.

К какой-нибудь подружке. Пожалуй, тут удивляться нечему: какой бы он ни был человек, я не могла не признать, что Аксель очень и очень красив. В моей школе он был бы одним из тех парней, за которыми носятся толпы поклонниц. Может, и я бы тайно вздыхала по нему… Не будь он таким – холодным, насмешливым, желающим избавиться от меня.

Интересно, как он добрался до города, ведь его машина, я была уверена, по-прежнему стояла за домом рядом с моей. Не ходит же он по десять миль пешком по такой грязи? Впрочем, мне не было до него никакого дела. Пожелав доброй ночи мистеру Хейзу – «закрывай скорее дверь, москиты налетят!» – я вошла в дом. Он встретил меня мрачной тишиной.

Несмотря на то что я вымоталась и уснула, едва успев принять душ и расстелить постель, уже через несколько часов меня разбудили оглушительные раскаты грома. В узких окнах на потолке мансарды то и дело мелькали вспышки молний, разрезающих черное небо; дождь бил в стекла сплошной стеной. Как оказалось, крыша, несмотря на многочисленные заплатки, не была отремонтирована на совесть, прямо возле кровати с потолка капала вода, и поэтому уже натекла большая лужа.

После уборки днем я отнесла тряпку и швабру в ванную, но тут нужна была как минимум пара ведер. В комнате пахло деревом, сыростью и, несмотря на все мои попытки очистить каждый угол, пылью. С трудом отогнав последние остатки сна, я откинула одеяло, поежилась от холода и на цыпочках прошла к двери.

В доме было тихо, но внизу горел свет: мистер Хейз предупредил меня не выключать лампу в коридоре. Я осторожно спустилась по шаткой лесенке на второй этаж, а потом, скрипя половицами, на первый и быстро прошмыгнула мимо спальни старика, из-за которой доносился громкий храп. К счастью, из кухни на паркет коридора тоже падала тонкая полоска света – не пришлось искать в темноте выключатель. Я тихонько приоткрыла дверь, стараясь не шуметь, и вздрогнула от неожиданности, увидев, что за столом сидит Аксель. Перед ним стояла бутылка спиртного. Какого именно, я не разобрала, потому что этикетка отсутствовала, но, судя по прозрачному цвету содержимого, это было нечто крепкое.

– Здесь нет ничего ценного, – глухо произнес он.