Философия достоинства, свободы и прав человека - Мучник Александр Геннадьевич - Страница 192

В своё время Наполеон — завоеватель и властитель многих стран и народов — писал: «В Европе более нет и речи о правах человека, а коли так, то людям только и остается, что убивать друг друга, как бешеных собак». Глубокий знаток не только тайн войны, но и мира, этот выдающийся государственный деятель безошибочно выразил самую суть концепции конституционных прав человека: они — естественная реакция людей на опасность взаимного истребления.

Права человека — это единственный инструмент, с помощью которого может быть стреножена инстинктивная неприязнь индивидов друг к другу, могут быть сохранены отдельные этносы, коренные народы, нации да и вся человеческая цивилизация в целом. Основная функция конституционных прав заключается в сглаживании, примирении, согласовании противоречащих друг другу интересов граждан одной страны. Будучи самым эффективным средством защиты человеческого достоинства и свободы, они должны постоянно пребывать в эпицентре политики любой партии власти, для которой национальные интересы и национальная безопасность являются не пустым звуком, а реальным содержанием и смыслом её деятельности.

Уже сам факт закрепления института основных прав человека в Основном Законе Украины является предпосылкой того, что исторические судьбы международного сообщества и нашей державы, если ещё не духовно и нравственно, то уж формально-юридически точно переплелись в единое законодательное пространство. Оценивая значение прав человека, мы должны отдать должное инициаторам выбора места размещения посвященного им раздела в структуре Конституции. Предшествуя тем, которые содержат нормы о государственном устройстве страны (структуре, конкретным функциям и механизму формирования ветвей власти), раздел II своим месторасположением красноречиво подтверждает принцип: государство существует для обеспечения прав человека, а не наоборот; содержание же всех последующих разделов выполняет скорее технологическую, обеспечительную миссию по отношению к этой основополагающей задаче.

Жизнеспособность института прав человека в каждой отдельно взятой стране обеспечивается неукоснительным соблюдением вполне определённых общепризнанных принципов и норм международного права, среди которых, как уже упоминалось, господствующую высоту занимает принцип верховенства Права. Таким образом, можно утверждать, что тот раздел Конституции, который посвящён правам человека, — это своеобразный правовой перекрёсток, на котором сошлись международное сообщество и народ Украины в поиске дальнейшего совместного пути в истории человечества.

Однако только лишь формальное отражение этих прав в основном законе страны — далеко не достаточное условие для защиты достоинства человека, этноса, нации. Превращению конституционных прав из декларативных положений в реальную действительность должны сопутствовать некие особые предпосылки, которые пребывают далеко за пределами конституционных текстов. В зависимости от сути последних конституционные права либо реально существуют и надёжно обеспечивают защиту индивида, либо демонстрируют свою абсолютную нежизнеспособность. Такое бессилие, паралич, анемия института конституционных прав человека получила в теории права наименование фиктивности соответствующих норм конституционного права. В юридической литературе подобное состояние прав человека объясняется господством так называемого механизма нейтрализации (блокирования) прав человека. Думается, однако, что это весьма упрощённое, схематическое и схоластическое толкование проблемы.

Фиктивность прав человека — весьма распространенная болезнь в конституционной жизни современных государств. Как отмечал английский правовед Альберт Дайси, «провозглашение в конституции или хартии права свободы личности или какого-либо другого права само по себе является ещё слабой гарантией того, что это право существует не номинально только». В чём же секрет столь очевидной для многих фиктивности конституционных прав в иных державах? Выше уже отмечалось, что подлинная природа этих ценностей в их практической действенности, осуществимости, то есть в их реальном, осязаемом бытии в отношениях между государством и человеком. При этом основным условием такого бытия является воля, настоятельная потребность и недвусмысленная решимость людей воспользоваться своими правами, их бескомпромиссная борьба за своё достоинство.

В странах западной цивилизации права человека — далеко не абстрактные конструкции, мирно пребывающие на страницах конституций, биллей и хартий, провозглашённых ради ублажения слабых мира сего, а непримиримая сила, которая проявляет свою неистовую активность как раз в противостоянии с насилием и бесчинством со стороны сильных мира сего. Конституционные права в этом случае предстают перед нами не как застывшая статика формулировок основного закона, а как беспокойная динамика ежедневной, ежечасной, ежеминутной борьбы за них в политических, экономических, социальных и культурных отношениях при помощи судов, средств массовой информации, международных институтов, различного рода акций уличного протеста и любых иных средств, не противоречащих постулатам Права.

Цивилизованные народы мира уже давно извлекли главный урок истории: без борьбы нет конституционных прав. Только благодаря мужественным поступкам эти права могут стать частью свободолюбивого характера, а затем найти своё воплощение в судьбах людей уже как полноценных граждан правового государства. Граждане не должны позволять государству отбрасывать себя на обочину жизни, превращать себя в бессловесный источник налогообложения. Как призывал в своём учении Кант, «не допускайте, чтобы ваше право безнаказанно попиралось другими».

Разрыв между провозглашёнными принципами правового государства и реальным стереотипом поведения народа, сохраненного им, как заметил Збигнев Бжезинский, на протяжении последних 400 лет в неизменном виде, и поныне составляет основное противоречие государственного строительства в Украине. Вот почему заимствованные из правовой сокровищницы человечества абстрактные категории «достоинство», «свобода» и «права», по сути, подвергаются искусственной пересадке, вживлению в абсолютно чужеродное для них ментальное поле бывших подданных тоталитарной империи. Но выживут ли эти «экзотические растения» на нашей почве, всецело зависит от доброй воли каждого из нас, от индивидуальных усилий и неистребимой жажды уяснить себе их смысл, а также от готовности и мужества отстаивать их в качестве личностных ценностей. Посему идеология политической борьбы за конституционные права человека и гражданина является единственным цивилизованным инструментом преодоления роковой для нашего отечества традиции невежества.

Борьба за свои права — насущный интерес, насущное дело, обязанность народа как единственного носителя власти и суверенитета в державе. В итоге статус конституционных прав приобретут лишь те предписания основного закона, которые будут обеспечены созидательной энергией, реальностью воплощения, ожесточенностью сопротивления, верой в высшую справедливость активных, действующих людей. Жизнь прав в руках тех, кому они предназначаются. В конечном итоге права человека становятся составной частью культуры того народа, который, не раздумывая, бросается их защищать как свою самую заветную святыню. Как проповедовал немецкий юрист Рудольф Иеринг, «всякое право в мире было добыто путём столкновений, каждое важное правоположение надо было сначала отвоевать у тех, кто ему противился, и каждое право — всё равно, отдельного ли лица или целого народа, — предполагает постоянную готовность его отстаивать. Право есть не просто мысль, а живая сила». Далее правовед утверждает, что потому-то богиня правосудия и держит в одной руке весы, на которых взвешивает право, а в другой — меч, которым она его отстаивает, что меч без весов есть голое насилие, весы без меча — бессилие права. Оба атрибута, согласно его толкованию, дополняют друг друга, и действительное правовое состояние существует лишь там, где сила, с какой правосудие держит меч, не уступает искусству, с каким оно применяет весы.