"Фантастика 2023-122". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Емельянов Антон Дмитриевич - Страница 277

Кто-то таки достал Кормака лопатой — прямо по черепу. В голове загудело и помутилось, но усилием воли парень не дал себе упасть, и, вцепившись в черенок чуть выше лезвия изо всех сил дернул. Изо всех сил — это оказалось слишком, и ловкач, выпустив инструмент, улетел в сторону.

— Какие они тут, однако, легкие! — Гай крутанул обретенное оружие так, что загудел воздух.

Дядя Миша и медвежатки творили и вовсе какой-то кошмар. Рыча и завывая они мощными оплеухами разгоняли толпу, нанося кровавые раны когтями. Рыжий в угаре битвы вцепился в кого-то зубами и вырвал целый клок мяса. Белый и черный работали в паре — спиной к спине, прикрывая друг друга. А дядя Миша рванул напролом, низко пригибаясь к земле и расшвыривая местных направо и налево.

Вскоре местные обратились в бегство, оставив раненых и сбитых с ног самостоятельно решать вопросы с выживанием.

Гай попытался проследить, куда это понесло седого медведа, но особенно времени размышлять не было — у соседних лифтов тоже начиналось действо — новички с номерами 1, 2 и 4 на комбинезонах прибывали на дно разлома. И там были свои комитеты по встрече.

— Э-э-э, да ты чего? — Кормак не мог найти слов — он выпучив глаза смотрел на рыжего, который в данный момент ковырялся во внутренностях убитого киборга, пытаясь что-то нащупать.

Наконец, он достиг цели, рванул — и вытянул наружу печень поверженного врага.

— Только не вздумай…

Рыжий только хмыкнул и принялся жевать. Черный и белый вскоре последовали примеру товарища, и Гай согнулся в рвотном позыве. Они жрали человеческую печень!

Только что съеденный батончик и выпитая вода вырвались наружу, дальше пошла желчь и желудочный сок.

— Что это с ним? — послышался баритон дяди Миши.

Он скинул с плеча изможденного человека — человека ли? На теле его были видны следы пыток, волосяной покров серого цвета был во многих местах был подпален, один глаз был выбит, но второй горел таким же неукротимым, звериным огнем, как у дяди Миши и медвежаток.

— Нежный больно. Печенку будешь? — черный наклонился над еще одним местным.

— Дай лучше одноглазому, я себе сам раздобуду. Что там с остальными лифтами?

— Прописываются…

— Ну, с четверками и так всё ясно, там без вариантов. А киборги и модификанты — не сдюжили?

— Сдюжишь — не сдюжишь, а причешут — заутюжишь, — буркнул вдруг одноглазый. — Собирайте трофеи — и сваливать пора. Этому, нежному-то верить можно?

Дядя Миша уже с сомнением уставился на Гая.

— Тебе верить можно?

— А вы меня жрать не будете, господа медведи?

— Только если подеремся. Но мне, например, драться с тобой не с руки, — сказал седой медвед и многозначительно глянул на изломанное тело в грязном и рваном оранжевом комбезе, которое висело на одной из балок лифтовой шахты — метрах в десяти от поверхности. — Медвежатки, с Гаем Кормаком мы ведь драться не собираемся? Он ведь ровный парень и pizdatyj muzhik, да? И за барахлом нашим присмотрел — не в службу а в дружбу…

Медвежатки выразили свое одобрение и тут же кинулись собирать трофеи. Печенку они сложили в отельную коробку, и отдали ее белому, который тут же обляпался в красное. Лопаты целой охапкой ухватил рыжий, а черный пошарил по карманам поверженных врагов и набрал кучу какой-то сомнительной мелочевки.

— Сандалии, сандалии сымай! — посоветовал одноглазый. — Они тут в цене!

Сандалии пришлось тащить Гаю, а дядя Миша нес на плече одноглазого земляка, который пожевывал печенку.

Гай старался не думать, в какой ситуации оказался и за что на самом деле попали на Жмых медвежатки. Он просто шел в арьергарде, топча каменистую зеленовато-серую землю и пытался в голове составить карту местности. Получалось откровенно плохо.

— Как за что? — удивился дядя Миша. — За убийство с особой жестокостью и каннибализм, конечно! Все медвежатки за это сидят, других статей у нас и нет, считай. Воровать мы не воруем…

— Что с бою взято — то свято! — возразил одноглазый.

— Трофеи не в счет, верно… — поправился седой. — Так вот, у нас на Кондопоге чужого не берут, никого не обманывают, с дурью всякой очень не дружат, и маленьких не обижают, и маму с папой слушаются. Ну а то, что людей кушаем — так это традиция такая. Ну ежели он вызвался биться — так чего б его не скушать? Ты сам как — охотник, парень? Вижу — охотник. Ты же нормальный, а не из тех кто слона ради бивней бьет? Во-от! Подстрелил зверя — будь добр скушай, чего ему зря пропадать? Вот так и с человеком… Вот он ножичек в подворотне достает — и говорит что убьет меня, стало быть на бой вызывает. Ну так чего бы мне его не скушать?

— Ой, дядя Миша, не верю я что к вам с ножичком в подворотне кто-то пристать рискнет… — отмахнулся Гай.

— Так это давно было. А сейчас меня за случай в ресторане загребли. Мне в мёдик там попытались ангельской пыли подмешать — так я того…

— Кого?

— Официанта и повара. Ну, а чего они?

— Чего?

— Ну, имущество мое, стало быть, нужно было…

— Бр-р-р-р! Какое имущество-то хоть?

— Ну, золотишко. Старался я на Гвадалахаре, намыл песочку сорок унций… Вот они и… Ну, да. А там, полиция, то да сё…

— И что, не пристрелили вас?

— Пристрелили, как не пристрелить? — улыбнулся медвед и когтистым пальцем ткнул себе сначала в бок, а потом в район сердца — туда, где виднелись шрамы.

— Так а чего вы их жрали-то? Знали же, что полиция приедет и всё такое…

— Говорю же — традиция такая. И притом — зачем добру пропадать? Печенка — она свежая хороша, а вот например сердце и легкие — это да, это в пирожки… — недоумевая глупости Кормака разъяснял дядя Миша.

— О-о-ох! — Гай закрыл уши ладонями.

— Ладно, ладно, вправду — нежный какой! Тебя-то за что закрыли?

— Да я… Да хрен знает, если честно. Глупый потому что. Перешел дорогу тем, кто похитрее меня оказался — вот и всё, — Гай откинулся на топчане.

Убежище одноглазого — небольшая пещера в отвесной стене Разлома — дала им приют. Одноглазый уверял — сюда никто не сунется. Не в силах местная шваль подняться на такую высоту самостоятельно. А киборги и модификанты сейчас и так сильно заняты — прописывают новичков, приводят их к общему знаменателю. Он вообще заметно приободрился, напившись чистой воды из бутылки и сожрав четыре-пять печенок. И был готов делиться информацией.

— Значит как тут всё устроено… Мы добываем мумиё. Мумиё — это вот такая вот субстанция… Горная смола, смотрите, — он достал из-под одного из топчанов завернутый в тряпицу кусок чего-то черного и маслянистого. — Это самая лучшая, самая качественная основа для медкартриджей, какие заряжают в реанимационные капсулы. Потрясающие иммуномодулирующие и регенеративные свойства — в обработанном виде. А в необработанном — яд. Особенно для… Э-э-э-э… Для обычных людей. Как эта хрень образуется — мало кто знает. Вроде как под воздействием радиации, из органических остатков… Тут колоссальные залежи — только проблема в том, что выбирать самородки нужно вручную. Техника тут сбоит, по крайней мере та, которую сюда привозили… Может, всякие пангейско-сайонарские чудеса тут бы и работали, но во-он гляньте, стоит экскаватор ковш задрамши. Сдох на третий день, еще три года назад…

— А ты тут, прости, сколько? — уточнил белый.

— Пять.

— Что?

— Пять лет, говорю…

— А как же — больше года не живут и бла-бла-бла…

— Дык! Кондопога! — выпучил глаза одноглазый.

— Кондопога-а-а! — откликнулись медвежатки.

А дядя Миша только довольно хмыкнул.

— Ну так вот. Значит — копаем Разлом, ищем мумиё. Нагружаем тележки. Везем к конвейеру и высыпаем. Конвейеров тут пятнадцать, из них три в нерабочем состоянии. Итого — дюжина. Когда руда и мумиё поступает на конвейер, лента включается и движется в приемник — там происходит взвешивание и анализ. На экранчик выдается информация — сколько очков ты заработал. Очки тут же можно обменять на еду, одежду, медикаменты, кое-какой инструмент. Всё это в течение пятнадцати минут тебе доставят — там работают мини-подъемники. Дзинь — дверца открывается и забираешь барахлишко.