"Фантастика 2023-122". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Емельянов Антон Дмитриевич - Страница 527

— Мне это рассказал лет десять назад один старенький тренер по теннису. Так уж природа устроила, что у большинства людей одна рука сильнее другой. Люди с одинаковыми руками встречаются очень редко. Но если человек правша, то для компенсации у него сильнее левая нога и наоборот. Как бы некоторое равновесие. Но многие родители не понимают, что их ребенок левша, и перекладывают ему ложку из левой руки в правую, потом карандаш или ручку из левой в правую и т. д. В результате у человека левая рука сильная, но необученная, а правая обученная, но не сильная. Вот вам и тайный левша. Такой человек никогда не станет чемпионом в спорте, где важны хорошо развитые руки. И вот некоторые тренеры разработали методику определения, левша человек или правша. Для этого надо посмотреть, на какой ноге человеку удобнее прыгать. Если прыгает на правой, значит, левша. А явный или тайный — зависит от воспитания.

— Очень интересно. В боксе левши не редкость, но как их выявляют, я никогда не интересовался, — сказал Ипполитов.

— А вам могли и не сказать. Многие тренеры подобные открытия держат в секрете. Просто тому старичку некому было передать этот секрет — вот он мне и рассказал.

— А вам не жалко делиться таким секретом? — улыбнулся комиссар.

— Для хороших людей не жалко.

— Ладно, попробую этого бойца переориентировать на левую руку, а к правой вернемся потом.

Майор пошел к тренирующимся.

Глава 20

А потом я здорово оконфузилась. Майор подвел меня к отдельно стоящему манекену, вручил нож и сказал:

— Ну-ка, Анна Петровна, покажите, как вы владеете ножом.

Я спокойно ткнула ножом манекен в область почек, и вдруг из отверстия на меня брызнула кровь. Мне сразу поплохело, голова закружилась, и только сильная пощечина привела меня в чувство.

— Извините, Анна Петровна. Я предполагал нечто подобное, но никак не ожидал, что вам станет так плохо.

— Да уж, — проворчала я. — Устроили тренировку. А что теперь я скажу мужу, когда он увидит, что у меня одна щека заметно краснее другой?

— Я перед ним извинюсь. Надеюсь, что он меня поймет.

— Нет уж. Лучше я сама. Найду способ. Но на сегодня чувствую, что с физкультурой все. Пора обедать.

И мы двинулись в столовую. А по дороге я, окончательно придя в себя, построила план успокоения супруга.

В командирской столовой было уже много народу, но обедать еще не начинали. Наверное, ждали генерала. Вася, увидев мое лицо, покраснел сразу на обе щеки и надулся. Я быстренько подскочила к нему, ухватила за руку и затараторила:

— Все в порядке, Васенька. Это я просто удар пропустила.

— Да? Ты опять забыла, где я работаю! Что я, не могу отличить последствия удара по лицу от пощечины?

— Ну, пощечина, так ведь за дело.

— За какое такое дело?

— Мне во время тренировки дурно стало, вот товарищ майор и привел меня в чувство.

Тут в нашу беседу вмешался Ипполитов:

— К сожалению, товарищ лейтенант госбезопасности, у Анны Петровны есть один существенный недостаток — она не переносит вида крови. Ей сразу становится плохо, и в такие моменты она полностью беззащитна. Если вы хотите, чтобы она и дальше продолжала свои тренировки, то эту проблему нужно устранить как первоочередную.

Вася после моего небольшого тычка пришел в норму и даже поблагодарил майора. Тут вошел генерал, и все уселись обедать. Я обратила внимание, что все блюда были доставлены из общей кухни. Где-то я читала, что подобных традиций придерживаются на флоте — там капитан корабля ест то же самое, что и экипаж, — разница лишь в том, что командирам подают в тарелках, а остальные едят из мисок. Видно, Федор Саввич ввел в дивизии такие же правила. Мысленно я поставила ему за это большой плюс.

После обеда я решительно перехватила генерала прямо на выходе из столовой:

— Товарищ генерал! А можно я сейчас пойду на стрельбище к вашему инструктору по стрельбе?

— А, помню, как же. Значит, все-таки хочешь тут тренироваться, а не у мужа. Ладно, майор Ипполитов тебя проводит. — Он кивнул майору.

Я решила, что сейчас самое время для просьбы, пока генерал сытый и добрый.

— Только видите ли, Федор Саввич, у меня нет второго пистолета. А тут нужен вальтер ППК. У вас нет лишнего?

— Ну, хитрюга. Дяденька, дай попить, а то так есть хочется, что переночевать негде! Хорошо, Аркадий, скажи, чтобы ей выдали вальтер. Но смотри. Если будешь плохо стрелять, отберу.

— Большое спасибо. Постараюсь стрелять так, чтобы не отобрали.

Генерал усмехнулся, махнул рукой и пошел в штаб. А майор Ипполитов повел меня на стрельбище.

Надо сказать, что стрельбище в дивизии заметно отличалось от стрельбища в роте НКВД. Просто на нескольких дистанциях: от двадцати пяти до ста метров — были установлены стационарные ростовые мишени, прижатые к насыпному валу из песка и глины. Перед мишенями вырыт ров. Каждая дистанция от соседней отделена небольшим барьерчиком, и все! Получалось, что стрельба в движении, а также стрельба по движущемуся противнику здесь не отрабатывались, а может быть, не отрабатывались и вообще. Выясним, а пока запишем в минус.

Ипполитов сдал меня с рук на руки инструктору — как я поняла по нашивкам, младшему лейтенанту, — передал распоряжение генерала по поводу вальтера и ушел. Младший лейтенант быстренько сбегал куда-то за угол и вернулся с вальтером ППК. Но мне не дал — только показал.

— Сначала, товарищ…

— Товарищ Северова, — ответила я.

— Сначала, товарищ Северова, я должен проверить, как вы вообще стреляете. С какой дистанции начнем?

— Давайте по порядку, товарищ младший лейтенант. С двадцати пяти метров.

Я достала свой любимый «парабеллум» и стала к черте. По команде «огонь» быстро расстреляла всю обойму и подняла пистолет дулом вверх — все строго по инструкции. Инструктор подошел к мишени, поменял ее и вернулся к линии огня.

— Хорошо, теперь пятьдесят метров.

Я перешла на новый рубеж и повторила серию. Инструктор снова проверил мишень, опять поменял ее и предложил вернуться на двадцать пять метров. Там он взял у меня «парабеллум», дал вальтер в правую руку, и я снова отстреляла обойму.

— Теперь этим же вальтером, но левой рукой.

Я повторила серию. Инструктор принес пробитую мишень и показал мне:

— Левой рукой вы немного дергаете — видите разброс, а одна пуля вообще только зацепила черный круг. Эта рука у вас еще не поставлена, поэтому хотя результаты и неплохие, но для одновременной стрельбы двумя пистолетами не годится. Но все не так плохо. Сегодня и завтра поработаем поочередно, причем для левой — упор на кучность. А послезавтра перейдем к двум пистолетам.

После этого я еще раз, уже только на двадцать пять метров, отстреляла правой из вальтера, а перед стрельбой левой инструктор подошел ко мне с какой-то тряпкой:

— Так, внимание. Прицельтесь, но не стреляйте — держите руку.

Я прицелилась. Он взял тряпку и завязал мне глаза.

— Теперь огонь!

Закончив стрельбу, я нетерпеливо сорвала повязку. Инструктор принес мишень:

— Видите, с повязкой вы думали не столько о попадании, сколько о кучности. И вот результат — в силуэт не попали, зато все пули рядышком. Значит, не безнадежны. — Тут он хитро усмехнулся. — Перерыв десять минут.

После перерыва тренировка продолжилась с переменным успехом. Правой даже вслепую я попадала нормально. Левой с завязанными глазами научилась только цеплять силуэт. Но и то хорошо. Есть подвижки. Через полтора часа инструктор закончил занятия и взял вальтер, чтобы унести. Я вцепилась в пистолет:

— Товарищ генерал сказал, что он мой.

— Не знаю, не знаю. Я получил приказ только выдать его вам для тренировок, а не в личное пользование. И обязан вернуть на склад. Будет письменный приказ — выдам насовсем, а пока извините. Но так и быть, разрешаю вам его почистить.

Во дает! Издевается просто. Но ничего не поделать — младший лейтенант был абсолютно прав. Так что пока облом. Зря только губу раскатала. Ладно, еще раз поговорю с генералом. Никуда он не денется. А пока под придирчивым взглядом инструктора тщательно вычистила вальтер, потом точно так же мой «парабеллум». Видимо, все сделала правильно, так как удостоилась одобрительного кивка, после чего вальтер приветливо так мне улыбнулся.