"Фантастика 2023-122". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Емельянов Антон Дмитриевич - Страница 552

После окончания занятий я снова вцепилась в Аркадия и даже не попросила, а потребовала научить меня волчьему вою. Он посмотрел на меня, вздохнул, отвел в сторонку, и минут десять из перелеска слышались то волчий вой, то непонятное завывание, а иногда и скулеж. Наконец, у меня стало получаться что-то, по словам Аркадия, похожее. Подозреваю, что ему просто надоело со мной возиться. На сегодня я решила отпустить его с миром — у меня еще есть пара дней.

Вечером снова пришла к Окулову. По правде говоря, я бы и без вопросов с удовольствием к нему ходила. Чем-то он и его жена напомнили мне моих родителей. Было приятно сидеть в уютной домашней обстановке и чувствовать, что к тебе относятся, как к родной дочери. Я начала подумывать, как бы намекнуть Федору Саввичу, чтобы он отправил жену с детьми куда-нибудь на Восток, скажем в Казахстан или Узбекистан. Ведь скоро, очень скоро ему будет не до семьи. Вот только как это поделикатнее сделать? Попробую осторожно коснуться этой темы. А пока дело есть дело.

— Федор Саввич, я подумала над вчерашними вашими словами, и появился еще один вопрос.

— Только один?

— По той теме только один. Вот послушайте. Когда Гудериан на своих танках прорвал фронт и резко пошел вперед, он оторвался от основной массы немецких войск. Как бы вытянулся в струночку. Почему же французы, например, не ударили по нему с флангов? Они ведь легко могли перерезать ему движение. А тогда, ввязавшись в сражение, он потерял бы темп и был бы разгромлен.

— Вот тут ты, Анюта, попала в самую точку. На этот вопрос в нашем Генштабе не нашли ответа. Более того, я тебе открою еще один секрет — немецкие генералы боялись именно такого варианта развития событий и собирались отдать Гудериана под суд. Но когда тот дошел до пролива, то сработало правило: победителей не судят. Что касается полководческих талантов французских генералов, так Гитлер оказался полностью прав в оценке умения французов воевать.

Ответ на этот вопрос на самом деле я знала, точнее, помнила из истории, но он позволил перейти к следующей серии вопросов, которые нужно было задавать осторожнее.

— Федор Саввич, вы, пожалуйста, не обижайтесь заранее, но теперь у меня есть несколько вопросов, которые могут показаться провокационными.

— Ладно, давай терзай старика, раз пришла. Я уже давно понял, что так просто от тебя не отвяжешься. Тем более что я примерно предполагаю, о чем ты собираешься спрашивать.

— Скажите, Федор Саввич, а как поведут себя наши бойцы при внезапном нападении? Не при таком, что просто начали стрелять, а при таком, когда сначала бомбежка и артиллерийский обстрел, а потом танки и пехота?

— Ты, Аня, что-то сильно сгущаешь краски. Конечно, рано или поздно Германия на нас нападет — это к гадалке не ходи. Но пограничников так просто не пройдешь, а там подойдут наши части. И ударят так, что немцам мало не покажется.

— Федор Саввич! Во-первых, пограничники при всем желании самолеты и танки не смогут остановить. Они будут работать только по пехоте. А во-вторых, помнится мне, что не так давно вы сами говорили, что транспортных средств не хватает. Так что и наши части подойдут не сразу.

— Говорил, — запыхтел Окулов, — не отрицаю. Я уже предупредил местные власти, что в случае чего сразу отберу у них все грузовики и почти все телеги и подводы. Из-за этого и с местным секретарем райкома партии бодался. Но кое-как сумел его уломать, напирая на то, что это в самом крайнем случае и исключительно с его ведома.

— А если еще летчики проворонят вражеские самолеты, то всем на земле мало не покажется, — продолжала я гнуть свою линию.

— Вот с летчиками проблема. Они мне не подчиняются. Я с ними могу только договариваться. Реально им может приказать только командующий Западным Особым округом товарищ Павлов. Но у него, к сожалению, на слова о возможности скорого нападения Германии на СССР ответ только один. И тебе его не скажу, потому что цензурных слов в этом ответе нет. Единственно, что я начал у себя делать, — это тренировать зенитные расчеты и учить бойцов правильно стрелять по низколетящим целям. В этом мне летуны помогают — выделили два планера и еще бросают на парашютах мешки с пес ком. Так что десантников в случае чего мы не пропустим.

— И все-таки, Федор Саввич, а как с танками?

— С танками трудно. Пускали мы пару раз танки на позиции бойцов. Те нервничали, но с мест не убегали. Только проблема в том, что все бойцы знали: танки ни стрелять, ни давить гусеницами их не будут. А вот как они себя поведут в реальном бою, тебе сейчас никто не скажет. В моей дивизии участников войны с японцами всего три человека, включая меня, а финны обходились без танков. Так что тут все будет зависеть от морального духа бойцов. Этим сейчас комиссар и политруки занимаются.

— Но вот предположим, что внезапно напали немцы. Что будут в первую очередь делать ваши командиры полков?

— Отражать нападение и со мной связываться.

— А если с вами связи не будет?

— Как это не будет? Мы сейчас уже дополнительную скрытую проводку сделали. А на крайний случай в каждом полку есть делегаты связи.

— Так проводку могут даже случайно повредить. Например, снаряд разорвется. А делегата связи диверсанты застрелят. И извините, вдруг сюда попадет бомба?

— Ну, ты вцепилась! Впрочем, недаром я просил тебя посмотреть свежим взглядом. Мы сейчас говорим, и я понял, что этот вопрос надо будет с комполками оговорить. Я, пожалуй, составлю и выдам им заранее самые четкие инструкции на несколько вариантов развития событий. Чем больше предусмотрено, тем меньше шансов, что кто-то из подчиненных напортачит. Но вижу, что у тебя еще есть вопрос.

Ха, у меня, как всегда, разных вопросов вагон и маленькая тележка, так что идем дальше.

— Предположим, что какое-то ваше подразделение (батальон или даже полк) попало в полное окружение. Что они тогда по планам должны делать? Я понимаю, что есть Полевой устав РККА, но там все общие рекомендации, а тут нужна будет самая что ни на есть конкретика.

— Во-первых, кроме Полевого устава, есть еще Боевой устав пехоты 1938 года, который никто не отменял, хотя, боюсь, он устарел (учти — я тебе этого не говорил). А во-вторых, многие вещи в Полевом уставе прописаны достаточно точно.

— Федор Саввич, я, извините, зануда. Ваши командиры хотя бы пару раз прорабатывали с бойцами действия в окружении?

— Да уж, зануда! И Васю мне жалко, хотя, может, его именно такая жена и устраивает. Успокойся, подцепила меня. Не прорабатывали мы этот вопрос. А надо бы. Я завтра же дам задание командирам полков провести с комбатами штабные учения на эту тему. Пусть попотеют. Скажу, что нужно для выявления самых находчивых и перспективных командиров.

— Теперь еще один важный вопрос, Федор Саввич, который несколько в стороне от темы нашего разговора. Вам ведь капитан Максимов докладывал о шпионе?

— Конечно. И тебя при этом хвалил.

— Нет, я не о похвалах, а о том, что засылка таких вот незадачливых шпионов может свидетельствовать о скором начале боевых действий.

— И об этом говорил. А к чему все это ты ведешь?

— Дело в том, что перед самым-самым нападением сюда будут в массовом порядке заброшены диверсанты, которые начнут резать связь, отстреливать командиров и заниматься прочими гадостями. При этом сил НКВД и НКГБ может оказаться недостаточно. Поэтому хотелось бы, чтобы вы заранее наметили те подразделения, которые в случае проявления подобных диверсий сразу же будут приданы нашим органам для борьбы с диверсантами. Тут новички не подойдут. Нужны будут и бойцы с опытом, и командиры, которые будут четко взаимодействовать с НКГБ. Хорошо бы провести втихую нечто вроде совместных учений. Честно говоря, я до этого додумалась уже здесь, у вас. После допроса того неудачника и разговора с Максимовым. Даже с Васей эту идею не обсуждала.

— А что, мне такая идея нравится! Мы ведь отрабатываем взаимодействие разных родов войск. Можно отработать и взаимодействие с органами в критических ситуациях. Вернешься домой — обговори с мужем. Он ведь у тебя теперь начальник горотдела. Можешь сказать, что я, со своей стороны, пару рот готов выделить.