Сделка на ложь (СИ) - Гертье Катрин - Страница 34

Как бы сильно я не ненавидела его за прошлые унижения и боль, что Устинов мне причинил, не могла сейчас не заметить: он один из немногих, кому я доверяла. Этот человек вчера, не раздумывая, бросился под пули, на бандитов, рискуя своей жизнью, чтобы защитить меня, жену, которую он на дух не переносил.

Почему?

Он мог просто оставить меня там. Или не мог? Боялся, что его потом примут за соучастника? Плюс же был – моя смерть принесла бы ему долгожданную свободу, а моя семья сдалась бы совсем. Устиновы бы добились своего. Отомстили. Но он этого не сделал.

Может просто поддался необъяснимому порыву или еще не до конца вышел из роли заботливого мужа? Не знаю. И не думаю, что он когда-нибудь поделиться со мной причиной такого поступка.

Теперь я у него в пожизненном долгу – никогда не смогу отплатить ему за это, если только не спасу его, что маловероятно. Я обязана ему жизнью. Отныне мы связаны даже больше, чем могли бы быть.

Я должна хотя бы сказать ему «спасибо». Сколько бы зла Сашка мне не принес, он заслуживал благодарность. Как бы трудно мне не было, я обязана сказать это.

Вспомнила, что последние дни спала всего ничего, да и сон был тревожным. В итоге устав от ожидания и нанервничавшись, закрыла глаза, облокотилась на спинку койки и постепенно провалилась в глубокий сон.

Снилось, что бегу по длинному красному лабиринту, пытаясь найти выход, но с каждым разом, передо мной возникали новые повороты и препятствия, запутывая меня еще больше и гася надежду, что я вообще когда-нибудь выберусь отсюда. В итоге я забилась в угол и расплакалась, закрыв лицо руками, пока не поняла, что тону. Но вокруг не вода. Кровь. Она повсюду. Теплая, горячая кровь. Воздуха нет. Он весь испорчен запахом ржавчины. И я все глубже и глубже погружаюсь на дно.

Резко проснулась от того, что в крови я больше не тону, а в воздухе не витает ее противный запах: кто-то выдернул меня из этого ужасного болота. Резко и так вовремя – я почти сдалась и едва не утонула.

Поняла, что это был просто сон, когда увидела напротив себя помятого и уставшего Сашку. Приняла сидячее положение, широко распахнув глаза от радости и страха одновременно. Сердце по-прежнему сумасшедше колотилось в груди, но было уже не так страшно. Просто отголоски сна. Придирчиво и с неверием осмотрела мужа, пока не наткнулась на его внимательный, хищный взгляд, неотрывно следящий за мной.

Сначала захотелось отстраниться – так опасно он выглядел, а потом заметила его пальцы на своей руке и немного расслабилась. Но от его прямого, немигающего взгляда по телу прошла дрожь. Попыталась сбросить оцепенение, остатки сна и отчего-то возникшее внезапно легкое смущение. Чувствовала себя жертвой, попавшей в сети паука, слабачкой, не способной отвести взгляда. А в голове тем временем гудел рой вопросов. Как давно он здесь? Сколько наблюдал за мной спящей? Почему вообще помогал? Зачем целовал?..

Моя рука сама накрыла его руку, сжимая так крепко, насколько только хватало сил. Ладонь Саши горячая, как обычно. Сейчас мне просто был необходим какой-нибудь вакуум, где я смогла бы забыть обо всех проблемах и набраться сил перед большим и серьезным разговором. Я же не говорила, что не стану выпытывать из него правду. Всю правду про нас и не только. Я должна знать, кто нас чуть не убил и почему мы все еще живы.

– Привет, – произнесла я, просто не представляя, как еще можно начать разговор.

Устинов нахмурился. Видно было – он чем-то недоволен и раздражен. Думать о плохом не хотелось, и так была взвинчена до предела. Нервно улыбнулась ему, пытаясь разрядить обстановку, казаться дружелюбней.

– Как ты? – поинтересовался Алекс.

Серьезно? Как я? Я за него беспокоилась, а он обо мне спрашивает.

– Нормально. Ждала тебя… – честно ответила ему.

В голове звенело: «Ну скажи мне что-нибудь! Что-нибудь хорошее, полезное… Что угодно. Успокой меня и сердце, тарабанящее в ребра.»

– Нам нужно поговорить, – совсем помрачнев, выдавил из себя Сашка.

От его тона я насторожилась. Вновь испугалась, уже и не зная, что думать! Кто-то еще пострадал? Все так плохо? Хотел сказать что-то, что мне очень не понравится? Что?!

– О чем? – осторожно поинтересовалась я. Смотрела прямо в его глаза и боялась. Не знаю чего, но в воздухе витало напряжение, которое не сулило ничего хорошего. – Удалось что-то выяснить? Кто-то еще пострадал?

– Выяснить? – криво усмехнулся Устинов, отстраняясь от меня и скрещивая руки на груди. Вопросительно приподнял бровь. – Очень хотелось бы многое выяснить, но как обычно все пути ведут к тебе. Так что, да, хотелось бы кое-что прояснить. Есть что мне сказать?

Я оторопела от такой резкой смены настроения и тона разговора. Еще утром все было нормально, еще минуту назад он был мягче, добрее, и вот теперь от него исходит арктический холод. Что случилось? Что не так? Я задумалась, пожевала губу и нахмурилась, не представляя, что такого он мог узнать, что так резко переменился в отношении ко мне. Неужели узнал, что у нас с ним общий ребенок?

А потом до меня, кажется, дошло… Этого я и боялась. Так ведь уже было, прежде. И вот опять. История повторяется, все возвращается на круги своя, после небольшой оттепели в отношениях. Не стоило обольщаться – опасность сблизила нас, но все позади, а значит и отношения остаются прежними, без мира.

Наряду с этим окатило жгучим стыдом. Я ведь доверилась ему. Размечталась, что все будет иначе, – не будет. То, что произошло с нами прошлой ночью – очередная ошибка. Нужно взять себя в руки, выкинуть фантазии из головы и вернуться в реальность. Где он и я – чужие люди.

– Мне нечего тебе сказать, – выпалила я, отводя устало взгляд. – Я даже не понимаю, что ты хочешь услышать.

Он порывисто встал с кресла и оказался очень близко ко мне. Слишком близко. В его глазах был вызов, насмешка, интерес; сейчас в них пылал огонь. Жгучее пламя, рожденное раздражением и гневом.

– Ты издеваешься?! Опять?! – процедил он сквозь зубы и ткнул пальцем в меня. – Сколько можно врать? Сколько можно гадить за моей спиной? Стоит мне начать хоть немного доверять тебе, начать оттаивать, верить, что ты не чистое зло, как ты вонзаешь мне нож в спину!

– Что-о-о?! – протянула я, обалдев от его заявления. Так обидно стало за себя. Опять он сыплет в меня какими-то нелепыми обвинениями. За что?! Чаша терпения явно переполнилась и грозилась вот-вот выплеснуться через край. Почти физически я ощущала его злость и взвинченность; представляла, как кровь бешено бежала по венам, как стук сердца отчетливо слышался в висках, а тело бросало то в жар, то в холод.

Представляла, потому что чувствовала то же самое.

Пыталась понять, что больше всего разозлит его. Это походило на игру: когда лихорадочно перебираешь в голове все возможные ходы, взвешиваешь их и, в итоге, выбираешь самый разрушающий и внезапный. Лишь бы уколоть посильней, обидеть в ответ, нанести удар. Но именно это ведь он мне сейчас и припомнил. Немного в ином ключе, но он был прав и, наверно, стоило бы остановиться, хотя бы сейчас притормозить, чтобы выяснить все раз и навсегда, ведь прежде нам сделать этого не удалось.

– Я не знаю, что ты там опять себе напридумывал, но мне нечего тебе сказать. Я ни в чем не виновата, просить прощения мне перед тобой не за что. Грехов у меня нет, да ты не священник, чтобы их отпускать. Далеко не святой. Не томи и выкладывай уже все свои претензии. С интересом выслушаю.

Наверное, и в моих глазах сейчас была решимость, сверкающая горячими искрами. Я устала отступать, давать заднюю, проглатывать обиды.

– Выясним все раз и навсегда, и ты пойдешь к черту! Давай! – прорычала я, глядя на него исподлобья. Усталость, недомогание – все вмиг отступило. В теле чувствовалось напряжение и маломальские силы дать отпор, если он того заслужит. Я справлюсь.

– Ладно… – протянул он, вновь садясь на койку рядом со мной. Пытался давить морально, как уже бывало. Но сейчас со мной этот номер у него пройти не мог. К такому трюку я была готова. Демонстративно отодвинулась к подушке и облокотилась на нее со смиренным видом, стараясь не показывать слабость.