Подмена (СИ) - Романова Екатерина Ивановна - Страница 17

— Какая красавица! — воскликнула кутюрье, сложив пухлые ладошки возле груди размера двенадцатого. — Очень, очень хорошенькая! Ну-ка покрутись!

Покрутилась, но только несколько заторможено. Слишком уж я впечатлительная фея. Дриады — жительницы леса — всегда соперничали с эльфийками по красоте. Даже война у них на этой почве была. Так и получила в истории название «война красоты». Дриады высокие и стройные, как осинки, гибкие словно ивы, красивые как первые ирисы, а тут что-то пошло не по плану! А, если и по плану, то какому-то неправильному, даже я бы сказала подлому!

— Давай сразу, — женщина подошла вплотную и, сжав мои плечи толстыми пальцами, подвела к зеркалу. — Батька у меня гном, а мамка — дура. Вот и получилась я вся такая непредсказуемая.

— Ну, это многое объясняет! — выдохнула с облегчением и, прикусив язык, перехватила в зеркале смешливый взгляд кутюрье. — Простите, я не то имела в виду! Ну, то есть то, но это было грубо…

— Дорогуша, — кутюрье посмотрела на меня таким проницательным взглядом, словно знала что я не та, за кого себя выдаю. — Правда никогда не будет такой, как мы хотим. Чаще всего она неприятна и неприглядна. Ты можешь сколько угодно отрицать ее, но изменить не получится. В конце концов остается только принять.

Она с грустью посмотрела на себя в зеркало, но потом встрепенулась и преобразилась:

— Зато потом у тебя вырастут крылья за спиной!

Я испуганно обернулась, но крылья оказались на месте. То есть внутри меня. Феи контролируют их выброс, но иногда случается, что крылья проявляются сами собой. А откуда, думаете, пошло выражение на крыльях счастья или любви? Неконтролируемая ненависть, кстати, тоже может их проявить. От природы мои крылья белые, как и у всех риполи, а любой оттенок передает наши чувства. Золотой — любовь, изумрудный — счастье, алый — гнев, пепельный — исключительно редкий — злобу и даже ненависть. В деревнях фей скрывать крылья запрещено, а вот в Эсмирре закон не приветствует публичную демонстрацию расовой принадлежности. Кстати, с девчонками мы познакомились как раз на митинге за права крылатых, ведь ангелы и демоны тоже не могут свободно показывать крылья. А скрывать свою суть тяжело, иногда даже болезненно и губительно. Так что в какой-то степени я гору Антаририату понимаю. Как никто другой понимаю.

Да и, если у ее родителей была любовь, пусть вот такая странная и физиологически непонятная, то что можно этому противопоставить? Дриада и гном почти также невероятно, как обычная фея и первый посох друидов… Про дракона королевских кровей и вовсе молчу!

— Вы очень жизнерадостны, это вдохновляет! — я улыбнулась кутюрье и, наверное, с этой минуты мы прониклись друг к другу какой-то особой симпатией. Иначе зачем она отрядила мне свои лучшие костюмы? Прибегала помощница горы с круглыми глазами, напоминала, что эти вещи гора Антаририату брать кому-либо строго-настрого запрещала, а тут — такой приказ!

— Зиза, — рыкнула дриада, которая сейчас вела себя совсем как гномиха. — Я тебе как говорила? Дословно?

— До особого случая и специального распоряжения эти наряды никому не выдавать под страхом лишения головы! — протараторила высокая черноволосая девушка. Надо же, какая муштра!

— Ну так вот. Случай — особый, распоряжение — специальное. Иди и выполняй!

Через четверть часа я не знала, то ли плакать от счастья, то ли бежать от ужаса. На меня надели четыре тысячи золотых! Нет, не шелк, расшитый мельчайшими алмазами, а именно четыре тысячи золотых. Эта мысль не давала мне покоя все время, что кутюрье щебетала о достоинствах наряда и том, как он мне идет.

16

— Я знала, что этот день настанет, знала! — сложив руки у груди, женщина бегала вокруг меня и охала. — Идеально! Непередаваемо! Я — гений, а ты — моя муза! Мое вдохновение! До последней складочки, до последнего изгиба, до последнего миллиметра — все как на тебя, как втора кожа!

— Не слишком ли дорогая вторая кожа? — выдохнула возмущенно. — Гора Антаририату, я себя знаю — запачкаю и собственные руки отрежу! Четыре тысячи золотых!

— Это только материалы, — отмахнулась кутюрье. — На самом деле оно куда дороже! Я бы даже сказала — бесценно! — добавила она заговорщически. — Смотри!

Гора коснулась пальцами трех камней на лифе платья, и началось волшебство! По шелку разлились разноцветные изумрудно-золотые разводы, а за моей спиной выросли крылья. Я сначала испугалась, но поняла, что это не моя — чужая магия. Иллюзорная, с тонким вплетением моей собственной. Крылья как у бабочки синий махаон, но насыщенного изумрудного цвета. Я такой красоты даже на слете фей не видела! Испещренные золотистыми жилками, крылья едва заметно дрожали, и от каждого движения по ним рассыпался сноп золотистых искр. Даже у меня, феи, дыхание захватило, а кутюрье и вовсе застыла столбом. Но самое странное и волнительное — вязь на моем лбу, ибо это ажурная вязь королевы фей.

— Уау! То есть… то есть оу! — спохватилась кутюрье. — Что-то не то с этим платьем! Оно раскрывает внутреннюю суть хозяйки, подстраивается под ее потаенные желания. Насколько знаю, де ла Виньетты — львы, это должен был быть блистательный золотой дождь с мехом и сиянием, а не… Так. Так-так-так, без паники! Сейчас все уладим. Зиза, позови артефакторов, пусть…

— Нет! — я переполошилась и схватила женщину за запястье. Стоит позвать артефакторов, и подмена будет вскрыта. Если я сейчас красивенько не отбрешусь, все плохо закончится. — Вы умеете хранить тайны?

Кутюрье остановила Зизу жестом и придвинулась ближе. Ей даже пришлось встать на носочки, чтобы услышать мой шепот.

— Только обещайте, что никому-никому не расскажете! Об этом даже родители не знают…

— Я могила, дорогуша! Костьми лягу, а секрет не выдам!

Немного постеснявшись для вида (хоть это и было сложно, я сияла не хуже только что отчеканенного золотого), я прошептала, склонившись к уху женщины:

— Я вовсе не хочу быть львицей! И никогда не хотела!

Кутюрье аж дышать перестала.

— Моя тайная мечта…

Мы обе посмотрели в зеркало и улыбнулись.

— Королева фей? — произнесла она с пониманием, жестом выпроваживая помощницу из своей просторной светлой студии.

Смущенно пожала плечами, разглядывая неописуемо прекрасное платье. Оно и без магии красивым было, а с магией и вовсе шедевром стало. Поверх изумрудного шелкового подола свисали позолоченные гипюровые лепестки. Их острые кончики касались пола, оставляя там бутоны иллюзорных ирисов.

— Раз уж прекрасная дриада может полюбить гнома, неужели яростная львица не может мечтать о том, чтобы стать изящной и хрупкой королевой фей? — протянула завороженно, наблюдая за диковинной магией. Вот уж воистину, четыре тысячи золотых для этого чуда ничтожно малая цена.

— Это будет наш маленький секрет! — пообещала гора Антаририату.

Платье для бала маскарада (о да, первый в моей жизни бал!) у меня по истине королевское! Внимание мужчин обеспечено. Но больше всего интересна реакция Ремальда. Что скажет, когда увидит? Не просто фею Джиа, а королеву? Да еще в ажурной гипюровой маске, усыпанной, конечно же, бриллиантами.

Остальные наряды на фоне королевского платья померкли. Элегантный деловой костюм с юбкой карандаш и приталенным жилетом, утонченное коктейльное платье с пышной юбкой и открытым лифом, несколько сарафанов разной длины и брючных костюмов от кипенно-белых до угольно-черных — кутюрье предусмотрела одежду на все случаи. Но складывалось ощущение, что я не на несколько дней к друидам еду, а переезжаю к ним… да на ПМЖ, собственно! Все, что одобрила гора Антаририату, тщательно запаковали в тряпичные чехлы (ведь полиэтилен вреден для экологии — она прямо росла в моих глазах быстрее бамбука!) и сложили с собой. Неудобоваримое платье герцогини с меня стянули, заменили обтягивающим из кремового сатина на толстых лямках и с квадратным вырезом на груди. Для ног выдали бежевые туфли на высоченнном, но устойчивом каблуке, для барахла — кожаную сумочку с бляшкой в виде головы льва. Я смотрю, кто-то здесь явно подготовился к моему появлению!