"Фантастика 2923-134". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Ежов Михаил - Страница 443

— А-а-а-а, испугался? — мстительно улыбнулась Ариночка Петровночка.

— Ясное дело — испугался, там Май в роли Снегурочки!

— А вот будешь знать! — сказала она. — И опрос у детишек сделаешь, мол, какие подарки они ждут от Деда Мороза, и что для них значит Новый год.

Я мысленно перекрестился. Как бы меня не прикончили там где-нибудь за кулисами… А я и билеты взял! Но чего не сделаешь ради великой любви? Придется вот переться на растерзание к Машеньке… Благо, до этого было еще несколько дней.

***

Только думал про местных знаменитостей и очереди, как сам стою в огромной, просто удивительно длинной веренице людей. В «Юбилейный» завезли хороший фарш, свино-говяжий. Пантелеевна нашла в себе силы — добралась до телефона-автомата и позвонила в редакцию. Так мол и так, Германушка, до закрытия магазина никак не успеть, а пельменей налепить надо, раз такое дело. Заодно и меня научить обещала, а то как же это — жениться собрался, а пельмени лепить не умеет!

Пришлось отпрашиваться пораньше и бежать в «Юбилейный».

Очередь была феерическая. Ее хвост торчал из деревянных дверей, и шевелился на крыльце и тротуаре. Фарш был нужен всем! Жалкие попытки отдельных личностей заглянуть в магазин тут же натыкались на свирепое сопротивление, и несчастный, которому быть может и вовсе требовался исключительно батон с кефиром, был вынужден делать выбор: или становиться в очередь, или искать другой магазин.

С этим, кстати, могли возникнуть проблемы. Магазины работали по расписанию, с обязательным обеденным перерывом. Эксплуататоры-капиталисты пока не сели на шею работникам торговли, вынуждая обслуживать покупателей без перерывов и выходных, и потому Галя и Тамара вполне могли захлопнуть дверь, не взирая на алчущих фарша людей, и отправиться пить чай с дефицитной колбасой. Для них-то она дефицитной в целом не являлась…

Потому очередь нервничала. Хотели успеть до закрытия!

К своему удовольствию я увидал среди любителей фарша музыканта-виртуоза Антошкина, руководителя детского хора Людмилу Чуйко и скульптора Яшу. Они были плоть от плоти народной, и точно также взмущались появлению новых персонажей, которые «занимали за женщиной в берете», и сетовали, что очередь медленно движется.

Наконец, я проник в магазинное нутро. Здесь всё мне было знакомо с детства — до прихода в Дубровицу сетей ритейла магазин сохранял свою самобытность. Всё так же пахло кофейным напитком из кафетерия и свежим хлебом из хлебобулочного отдела, под ногами пестрил утопленной в бетоне мозаикой пол, за деревянной стойкой дремала буфетчица в странном головном уборе типа пилотки, прицепленном к прическе шпильками… Ну да, народ нынче на ячменный или цикориевый кофе не зариться — ему фарш подавай!

Решил — после фарша обязательно загляну сюда, возьму себе стаканчик горяченького. С грибочком из песочного теста, в глазури. Или вообще шикану — куплю орешков со сгущенкой! Эти штуки в детстве казались мне признаком невероятного достатка и зажиточности. Даже круче чипсов в цилиндрической упаковке с усатым мужиком. А теперь — могу себе позволить! Правда, до чипсов еще лет пятнадцать, но зато — орешки, грибочки!

Фарш выглядел так себе. Такие металлические подносы, в которых лежало красно-серое месиво, чуть заветренное. Зато — натурально! Без антислеживающей субстанции, без усилителей вкуса и канцерогенов с консервантами…

— Пять кило, — сказал я.

— Три в одни руки. Видите, какая очередь! — нахмурилась щекастая продавщица.

— Любовь Ивановна, ну я для себя и для бабули беру, понимаете?

Она ошеломленно глянула на меня, пытаясь вспомнить, откуда я ее знаю. Ниоткуда, услышал как к ней коллега обращалась.

— Ну, раз бабуле… — работница торговли таким специальным совочком нагребла мне фарша и принялась орудовать гирями на весах. Стрелка бегала туда-сюда пока не остановилась на шести с половиной килограммах. — Пойдет?

— Пойдет.

Вот вам и три в одни руки!

А цикорий я всё-таки попил в кафетерии. Правда, грибочки и орешки закончились, пришлось довольствоваться котлетой в тесте.

***

Неладное я заподозрил уже на подходе к дому. Собаки не гавкали, пахло — специфически. А потом из-за забора Пантелевны на меня глянула дьявольская рожа. Ну, всё как положено: рога, копыта, бородка вот эта… Глаза абсолютно безумные — с прямоугольными зрачками.

Рожа сказала:

— Эээээ!!!

Твою-то мать, в самое ухо и очень неожиданно! Я чуть апперкот ей не врезал.

— Пантелевна! Никак у тебя пополнение в семействе?

— Германушка, ты? А фарш-то принес?

— Принес, Пантелевна! Что это у тебя за демон в огороде завелся?

— Это разве демон? Это коза! Маркиза! Мне ее Кондратьевна подарила. Забирай, говорит, Пантелевна ее даром. Молоко, говорит, у нее жирное, дает по полтора литра утром и вечером. Жрет всё подряд, говорит.

— А отчего тогда такую скотинку сбагрила-то?

— Так говорит зарезать сердце болит, пасти — ножки болят, коза — она внимания просит. А у меня ножки еще в порядке, как-нибудь присмотрю! Ты фарш сюда давай, я его до ума доведу, и тесто замешу. А ты заходи через часок, будем лепить пельмени! И морозильник освободи!

Увидев объем фарша, Пателевна восхищенно поцокала языком и закатила глаза, что-то прикидывая в голове.

— Эээээ!!! — сказала коза и потянула ее за юбку, вытянув шею из-за загородки. — Эээ!

— Тьфу, пропасть! Германушка, накидай ей за заборчик сена, а?

— А сено откуда?

— Так Кондратьевна с собой дала, мол не голодать же козе… Тут с утра Хаимка проезжал, помог мне.

Что-то было не так с этой козой. Не стали бы от животинки вот так избавляться… Я ухватил вилы, подцепил здоровенный шмат сена со стожка, который стоял на автомобильном прицепе тут же, у дома, и перебросил корм Маркизе. Коза Маркиза косилась на меня желтым демоническим глазом и шевелила губами, втягивая в себя сухую траву пучок за пучком.

— Смотри мне! — погрозил я ей пальцем.

Коза потрясла сережками на шее, встопорщила бороду и сказала:

— Э!

***

Перед поездкой в Мурманск совершенно необходимо было навести порядок в своих записках сумасшедшего. Я всё откладывал этот момент — слишком противно было ковырятсья в обломках своего штаба, слишком тщательно там поработал приснопамятный Вагобушев.

Но работа-то была проведена немалая! Точек бифуркации, на которые можно было воздействовать я наметил не одну и не две. Мелочи, типа того же лигнина, но в целом, в целом…

А еще — темы для журналистских расследований. Там — обрывок статьи или передачи из будущего, тут — кусок недочитанной книги, великолепный Каневский опят же… Что-то датировалось годом тысяча девятьсот восьмидесятым, что-то — восемьдесят первым или вторым. Но всё это требовало выхода на республиканский уровень, реже — на Союзный. Нельзя отгородить максимально интегрированный в общую экономику район и спасать его отдельно, даже если спасать и не нужно. Просто — чтобы шли поставки металла на ДМЗ надо разбираться со сбором вторчермета, чтобы на «Интервале» собирали не только начинку для ракет, но и комплектующие для ЭВМ, а лучше — и вовсе цельные компьютеры, придется собрать компромат на одного мрачного типа из министерства, а для того, чтобы не загубили Дубровицкий пивзавод — мягко подвинуть в сторону схожее предприятие из Бобруйска, указать тамошним крутилам-воротилам, что, к примеру, производство квасного сусла, солода или дрожжей дело куда более предпочтительное, чем то же пиво.

Если и выкупит Хайнекен когда-нибудь снова оба этих гиганта — наш и Бобруйский, то пусть лучше укрупнение и слияние произойдет в пользу Дубровицы. Рабочие места, узнаваемые бренды — это не то, что я намеревался отдавать второму по величине городу Могилевской области. И если для этого нужно перейти в «Комсомолку» и накрутить пару хвостов — значит, так тому и быть…

Папочка с разложенными по порядку листами папиросной бумаги с отбитым под копирку текстом отправилась в верхний ящик стола: здесь были основные штрихи плана на следующий год. То, что нужно успеть до 4 октября 1980, до этой проклятой даты. И я буду очень, очень стараться…