"Фантастика 2923-134". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Ежов Михаил - Страница 445

— Храп как маразм, — сказал я. — Мешает только окружающим. А декламировал что?

— Ну как же? Под голубыми небесами, великолепными коврами…

— А, действительно… Что ж еще то?

За окном действительно был мороз и солнце, день чудесный. Автобус катил по расчищенной спецтехникой дороге, взбираясь на вершину холма, и из покрытого морозными узорами окна, сквозь согретый дыханием девушек маленький прозрачный кружочек, можно было увидеть бескрайние заснеженные поля, далекие крыши деревенских хаток с уходящими в небо дымами из печных труб, и обледенелые деревья. Красота? Красота.

Я принялся снимать кожух, потому как в автобусе было, если честно, жарковато.

— Глядите, девчата, у него и свитер с оленями! Говорю же — мужчина мечты!

Они так и издевались надо мной всю дорогу, эти девчата. Ехали в Минск, в Филармонию, на какой-то конкурс квартетов, или типа того. Примерно в районе Осипович они заскучали и достали свои струнно-смычковые, и, не спрашивая ни у кого разрешения, вдарили «Лявониху», Паганини и еще какую-то цыганщину. В целом всем понравилось, но было довольно шумно.

***

Поезд Минск — Мурманск идёт сорок три часа! Я как-то не придавал значения этому факту, ведь в той, будущей жизни мне доводилось совершать вояжи по сорок часов — например, на Кавказ, но… Здесь не было гаджетов, не было дошираков и растворимых пюре, и целый ассортимент сублимированной пищи и сухих завтраков. Так что подумать о досуге и питании стоило.

Да, волшебная папочка с моими записками сумасшедшего гарантировала несколько развеселых часов, но…

Но я пошел в гастроном и в «Книгарню». Всё было не так плохо — в столичном магазине имелось всё для того, чтобы обеспечить организм набором калорий, белков-жиров-углеводов и витаминов и не сдохнуть при этом от заворота кишок. Были даже сухофрукты из Средней Азии, курага там, изюм и всё такое.

А из книжек — нашел даже кое-что из Стругацких, к своему большому удивлению и радости. А еще — Шукшина, сборник рассказов, и Коваля, и Ильфа с Петровым. В общем — не удержался, затарился книжечками. Если что — будут подарки. Лучший подарок –это книга! Тут это не просто слова. За хорошее издание нынче и подраться могут!

Потому рюкзак мой оказался забит до отказа, и потяжелел на пару килограмм, да и поезд уже стоял на перроне, когда я выбежал из подземного перехода, и проводницы зябко стучали ногами об ногу и дышали паром, поджидая одиноких пассажиров.

— А я к вам! — сказал я.

— Здрасти-мордасти, — проговорила пожилая, видавшая виды женщина с ярким макияжем. — Вы — пятый человек на весь вагон. У вас верхнее, но если хотите — занимайте нижнее. Думаю, полупустые до Мурманска поедем…

Я взобрался в стылый вагон, еще не успевший хорошенько прогреться, скинул кожух и шапку, и принялся обустраивать житьё-бытьё.

***

Все четыре моих попутчика оказались людьми весьма серьезными. Они часто выходили курить нечто настолько мощное, что глаза резало, разговаривали хриплым шепотом и были максимально вежливыми.

Я никак не мог понять — они из сидельцев, моряков-рыбаков или золотодобытчиков? Или чего там добывают на Кольском полуострове? А может — они были всем сразу, в одном флаконе?

Но — ни одного матерного слова, никакого агрессивного поведения в свою сторону или в сторону проводниц я не видел, хотя поначалу поднапрягся, когда один из них, поджарый и крепкий седой тип с ежиком волос неопределенного цвета спросил хлеба.

Я щедро отполовинил ему от буханки ножом. Поделиться хлебом с человеком — что может быть естественнее.

— Благодарю, — сказал он.

А потом я краем уха услышал, как они просили ту самую, бывалую проводницу заварить им чайку. Та жидкость, что она пронесла в граненых стаканах с подстаканниками мимо меня была черная и густая, как дубровицкая нефть, и ложки в ней совсем не звенели, несмотря на бодрый ход поезда.

Судя по всему, мужчины чай попробовали сразу, потому что раздался еще более сиплый, чем раньше, голос:

— Однако, мать, тебя жизнь помотала!

Проводница только хмыкнула и прошествовала в свое купе походкой царственной особы.

***

Поезд ехал по местам примечательным. Миновали станцию Дно, где согласно официальной версии отрекся от престола последний Император. Ночью долго стояли, и из окна виднелся Господин Великий Новгород, древняя боярско-купеческая республика, которую по нынешним временам наверное пришлось бы именовать Товарищ Великий Новгород, ибо господа в семнадцатом закончились... Ну ладно — в двадцать первом, кое-где даже в двадцать втором. Утром вышел подышать никотином, который исторгали из своих прокуренных легких мои непростые попутчики, посмотрел на столицу Карелии — Петрозаводск. Хотел хоть одним глазком взглянуть на Онежское озеро, скованное льдом, но лютый мороз загнал меня в вагон.

К моему удивлению — по вагонам развозили горячие обеды! Так что мне удалось навернуть котлетку с пюрешкой и почувствовать себя счастливым.

Читал книги, играл с теми самыми непростыми мужиками в нарды, на интерес. В карты отказался — дурное это дело, в поезде в карты играть. Они меня угощали мёдом, и дали с собой — поллитровую банку. Вот уж угодили так угодили, мёд я ужас как люблю, да и девчатам гостинец будет.

Я уж потом подумал, что это они так за хлеб отдарились — не хотели оставаться должными. Хотя хлеб есть хлеб — какие уж тут долги, это ж вроде само собой разумеется?

А дальше я повалился на полку и до одурения читал книжки. Стемнело тут невероятно быстро, но за пургой я как-то не обратил на это особенного внимания — увлекся Стругацкими, да так и вырубился, с книжкой на морде. Благо — попутчиков не было,

Утром, когда проснулся, никак не мог понять — какого черта я такой бодрый в такую рань? За окном была тьма хоть глаз выколи, чернота, которую скрашивала только белизна снега! Глянул на часы — одиннадцать утра! Божечки! Вот она — полярная ночь!

Миновали легендарную Кондопогу, проскочили ту самую Кемску волость... Мчали по бескрайним просторам великой общей Родины! Не удержался, зашел к проводникам, и спросил, что за дьявольский напиток они носили матерым мужикам?

— Купчик! — ответила ярко раскрашенная проводница и предложила: — Хотите перед Мурманском разбужу заранее, и вам сделаю? Как у вас — сердечных заболеваний и склонностей к нервным расстройствам не имеется?

— Вроде нет...

— Ну тогда с утра и попробуете.

***

Проводница не обманула — подняла меня в пять утра и поставила на стол граненый стакан в металлическом подстаканнике с черной жидкостью.

— Маленькими глотками! — сказала она.

Забросил на плечо вафельное полотенце, едва попал ногами в сапоги и пошел, шатаясь, в туалет — чтобы умыться и оправиться. Таинственный "купчик" малость остыл к тому времени, как я вернулся, и ждал меня, маслянисто поблескивая.

Собрал вещи, убрал белье, оделся, всё это время недоверчиво поглядывая на жижу в стакане, и пытаясь оттянуть момент близкого с ней знакомства. Но — вот всё было убрано и собрано, и выхода другого не имелось. Я взял в руки в стакан, отхлебнул...

— Листья дубовые падают с ясеня! — мой голос стал сиплым, в голове как будто взорвалась бомба! Это вам не энергетики из жестяных банок, это волшебный напиток навроде того, каким пользовались Астерикс и Обеликс! Я отпил еще чуть чуть. — Вот нихера себе так нихера себе!

Кажется, все волосы на моем теле встали дыбом, сердце колотилось, казалось — я могу свернуть горы и сокрушить полчища врагов, если потребуется.

Когда я выходил на заснеженный перрон, прямо на первом пути, у самого вокзала, проводница усмехнулась:

— Ну, что купчик?

— Агонь! — сказал я. — Кажется я больше не буду спать никогда!

Мужики со мной попрощались — крепкими рукопожатиями, закинули за спины свои баулы и ушли внутрь вокзала. Его здание — сталинской архитектуры, с колоннами. куполом-ротондой и шпилем — нависало надо мной огромной снежной глыбой.