"Фантастика 2923-134". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Ежов Михаил - Страница 471

— Ну, раз жизни и смерти... — переглянулись погранцы.

Гумар уцепился за какие-то скобы на цистерне, Кандауров и Даликатный нашли себе места на подножках кабины автомобиля. Мне понадобилось что-то около двадцати секунд, чтобы приноровиться к незнакомой машине, а потом грузовик тронулся с места. Заглядывая в окошко, летчик командовал, куда мне рулить, чтобы добраться до его звена.

Маневрировать между рядами Ми-восьмых, даже учитывая положенное расстояние, было страшновато. Я в принципе никогда не водил грузовик — ни в этой жизни, ни в будущей. А Белозор — водил, да. Это и спасало.

— Вон к тем индейцам, что руками машут!

"Индейцы" — несколько потных и шустрых загорелых молодых мужчин, неуловимо похожих на Кандаурова, встречали нас с очевидной радостью.

— Боекомплект загрузили, топливо осталось... Давайте, давайте!

Я подгонял машину к каждому из четырех Ми-8 по очереди, а пограничники и вертолетчики громыхали железяками, кажется — стучали кувалдами или ломами, что-то булькало и завывало — в общем, проблемы с наливным механизмом их особенно не смущали. Когда многосотлитровые баки очередной вертушки наполнялись до отказа, я ехал дальше.

Понять, в чем была такая невероятная спешка, было несложно. Они перекрикивались, матерились и поторапливали друг друга, поминая каких-то ребят, которым эвакуация нужна не просто сейчас, а уже на пару часов назад. Именно поэтому Кандаурову было категорически наплевать на последствия своего самоуправства.

Где-то в районе затылка у меня сидела мысль о том, что если меня решат обвинить в угоне военного автомобиля, то никакой "вездеход" не поможет, но общий лихой настрой заставлял крутить баранку и нажимать на педали со злодейской улыбкой на лице. Я заразился от этих "индейцев" их уверенностью и куражом и тоже хотел выручить неведомых ребят. Они ведь — наши! И они — ждут!

— Отгоняй его к черту и дуй сюда! — заорал капитан, спрыгнул с подножки и побежал к одной из "восьмерок".

Пограничники — за ним. Мне ничего не осталось, как откатить наливную машину туда, где она не могла помешать взлету вертолетов, подхватить рюкзак и огромными прыжками помчаться к машине Кандаурова. Старшины уже устраивались там, в десантном отсеке Ми-8, и Даликатный протянул мне руку:

— Давай, Белозор, пока они тут не очухались. Натворили мы дел...

Звено из четырех МИ-8Т поднималось в воздух, производя адский шум и подняв настоящую песчаную бурю. По аэродрому к нам кто-то бежал, судя по блеску погон — в чинах немалых, но вертолетчики свой выбор сделали. Что они там и кому доказывали, матерясь в шлемофоны — это мне было неведомо. В какой блудняк мы вписались — тоже оставалось тайной.

Удивляло и поведение моих ангелов-хранителей: Даликатный осваивал АГС, который располагался аккурат в дверном проеме, Гумар раздобыл РПК и цеплял его на шкворневую установку у одного из смотровых окон. Рядом с ним лежал гильзосборник, ногой старшина пододвинул к себе ящик с боеприпасами. У них не возникало и тени сомнения в адекватности происходящего, и мне, как человеку гражданскому, оставалось только принять окружающий дурдом за норму.

Я сделал несколько снимков и сунулся было в кабину — но мне навстречу выглянул борттехник. Вот уж точно — индеец: высокий, тощий, с ястребиным носом, дочерна загорелый, в неуставной майке-алкашке... На Гойко Митича похож.

— Так, мужики, мы должны забрать наших пацанов. Вариантов нет — их там прижали, а начальство высокое рожи крутит — мол, нет там никаких подразделений Советской Армии... Скорее всего — мы все под трибунал пойдем. Или висюльки на грудь получим. Как повезет, — с нотками фатализма поведал этот могиканин. — Если что — можете говорить, что мы вас заставили, угрожали оружием...

— А что за пацаны-то? — спросил Гумар.

— Разведчики, "Кабульская рота", — сказал борттехник. — Меня Эдгар зовут.

Прибалт, что ли? Бывают вообще индейцы-прибалты?

— Гера, — я протянул руку для рукопожатия.

— Михась!

— Микола! — погранцы тоже представились.

Даликатный спросил:

— Это та кабульская рота, которая четыре-пять-девять?

— Они самые. Их разведгруппа. Мы всем звеном им по гроб жизни обязаны, понимаете? Заберем пацанов — и в Кундуз.

— Да понятно всё, — откликнулся Даликатный. — Поможем чем сможем. Скажи лучше — для АГС ленты есть еще?

Вертолеты наматывали разреженный воздух Афганистана на лопасти винтов, я варился в собственном соку, учитывая тяжелый и жаркий бронежилет. Снимать боялся — пограничники смотрели на меня волчьими глазами и разве что не рычали. Гумар даже шлем какой-то мне на башку напялил, гад.

Сами они сняли кители, оставшись в одних майках. Под нами мелькали бахчи и хлопковые плантации, глинобитные домики и грунтовые дороги, редкие ленточки речушек и арыков. Впереди замаячили горы, и пограничники напряглись, всматриваясь в чуждые славянскому взгляду пейзажи.

Вертолеты стали снижаться, и траектория их движения стала сложнее — внизу уже пролегал горный хребет.

Вдруг что-то резко изменилось: Гумар припал к пулемету и принялся лупить короткими очередями, Даликатный ухватился за рукоятки АГС-а. Бортмеханик Эдгар перебегал от окна к окну — здесь, на шкворнях, были закреплены АКМы, и могиканин выбирал подходящую позицию для стрельбы.

Я с ужасом увидел, что один из вертолетов звена отставал, за ним тянулся с дымный шлейф: что-то внутри машины горело! Вторая "восьмерка" сверкала на солнце, будто ее смазали маслом. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять — это масло и есть, оно растекалось по борту вертолета из пробитого радиатора! При этом обе вертушки продолжали изрыгать огонь из всех стволов — давили позиции врага на отрогах. Корпус нашей машины затрясся — пошли ракеты. Отстрелявшись, получившие повреждение машины изменили курс — выходили из боя.

Нет, Рэмбо я себя не чувствовал — палить в белый свет как в копеечку из вертолета, не имея соответствующей практики, было бы, кажется, совершенно тупой идеей. А вот перезаряжать мужикам оружие и снаряжать магазины — с этим я неплохо справлялся. Пальцы Белозора помнили эту науку — всё-таки, даже будучи водителем-ракетчиком, он служил в образцовой воинской части, а там учили по заветам дедушки Ленина... Многократно и дотошно.

Наша "восьмерка" сделала круг над несколькими невзрачными строениями, которые ютились на узкой террасе горного склона. АГС Даликатного просто захлебывался, поливая "ВОГами" позиции боевиков внизу. Корпус вертолета вдруг мелко задрожал — по борту прошла пулеметная очередь, раздробив один из закрепленных на шкворнях АКМ-ов. Мне в жилет ударила какая-то металлическая хреновина, я охнул и некоторое время пытался сначала вдохнуть, а потом — выдохнуть.

Кандауров сажал машину, бортмеханик Эдгар выпрыгнул наружу, не дожидаясь, когда шасси коснутся земли — и принялся исполнять что-то вроде шаманских танцев, жестами командуя процессом. Так он был еще больше похож на индейца. Второй вертолет завис в воздухе, контролируя пространство и выплёвывая порции свинца по огневым точкам противника.

Винтокрылая машина наконец встала на грунт. Я выглянул наружу: какие-то люди за руки, ноги и одежду тащили раненого. Наши! Вдруг совсем рядом, у самых их ног что-то грохнуло, поднялся столб дыма и пыли — бойцы рухнули на землю как подкошенные... Думать было некогда — я ринулся наружу.

Грохотало, свистело и завывало со всех сторон. Летели куски камней, песок, какие-то обломки и осколки. Вприсядку, пригибаясь, на четвереньках, черт знает как, наглотавшись пыли и сбив колени о каменистую землю, ободрав ногти на руках, я добрался до пораженных взрывом разведчиков и, ухватив за шиворот голубоглазого парнишку с залитым кровью лицом, закинул его себе на плечо, крякнул, распрямился и помчался обратно к вертолету, плюнув на безопасность.

— Держи-и-и-и!!! — Даликатный принял раненого, втащил внутрь и передал второму пилоту, который тут же принялся оказывать ему первую помощь.