"Фантастика 2923-134". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Ежов Михаил - Страница 624

Надежда Сергеевна прервала мою экскурсию по комнате: достала из шкафа набор чистой одежды (красные семейные трусы в белый горох, шорты и футболку). Велела мне переодеться в чистое после принятия ванны (я уже не первую неделю мечтал поплескаться в тёплой воде). Трусы мне сразу «приглянулись» (никогда не любил одежду в горошек). Представил, как забавно из них будут торчать мои тонкие ноги — усмехнулся. Напомнил себе, что романтические свидания мне пока не светили — обойдусь и без дорогого белья. Надя расправила белую футболку, продемонстрировала мне яркую вышивку — зелёный самолёт с красными звёздами на крыльях.

— Нравится? — спросила она.

Надежда Сергеевна смотрела на меня с нескрываемой гордостью, но в то же время насторожено. Будто сочинила стихи и теперь дожидалась отзывов на них от строгого жюри. Предположил, что Надя приготовила сыну подарок. И выбор рисунка на футболке неслучаен. Я вспомнил о самолётиках, что стояли на полках над столом. Видел там и вот такой, как на футболке, похожий на советский истребитель времён Второй мировой войны — ЯК-1. Миша Иванов наверняка пришёл бы от такого рисунка в восторг (да и большинство мальчишек его возраста — тоже). Поэтому я изобразил на лице радость. Показал Наде большой палец.

— Круто.

— Что? — переспросила Надя.

— Зачётная… эээ… красивый самолёт, — сказал я. — Ни у кого такой футболки не видел.

Надежда Сергеевна улыбнулась.

— Конечно, не видел, — сказала она. — Я почти час возилась с этой вышивкой. Ради неё задержалась на работе в прошлый четверг. Помнишь, Мишутка: я тогда пришла к тебе позже обычного времени? Всё из-за этого самолёта. Вышить его было ещё полбеды. А представляешь, каких усилий мне стоило его нарисовать? Чтобы выглядел настоящим — со всеми этими винтами, кабинами и звёздами.

Я присмотрелся к рисунку внимательно. Интересовался не рисунком и не яркими шёлковыми нитями — качеством исполнения вышивки. Стежки на рисунке выглядели ровными и аккуратными, будто работал не человек — автоматика. Отметил, что изображение на футболке выглядело уж точно не хуже, чем на «магазинских» вещах. Одобрительно кивнул. В девяностых через мои руки прошло немало ширпотреба. Надина работа на голову превосходила дешёвые китайские поделки того времени. Вспомнил, что Надежда Сергеевна работала в швейном ателье. Она трудилась там больше десяти лет.

Всё же не смог не уточнить:

— Этот самолёт ты вышила сама? За час?

— Мишутка, ты же знаешь…

Надя замолчала — прижала пальцы к губам, будто сообразила, что «ляпнула» глупость.

— Конечно, сама, сынок, — сказала она. — Пришлось повозиться: вышить не проблема, а вот рисую я отвратительно. Но получилось неплохо. Как считаешь?

Я кивнул.

Провёл по шёлковым нитям пальцем, прикоснулся к пятиконечной звезде на крыле самолёта. Отметил, что вещь у Нади получилось добротная — не халтура. Снова удивился, что Иванова едва сводила концы с концами, подсчитывала оставшиеся до зарплаты копейки: мастерица её уровня должна была лопатой деньги грести. Ведь были же… есть же в советские времена у работников швейных ателье всевозможные «подработки» — не может не быть. И это — не считая работы «на дому». Ведь даже я, пока далёкий от современных реалий человек, сходу нафантазировал десятки способов извлечь из Надиных навыков финансовую выгоду.

— Выглядит превосходно, — сказал я. — А качество работы — просто высший класс. Мне очень нравится. Правда. Ты можешь и дома так вышивать?

После моей похвалы у Надежды Сергеевны зарумянились щёки. Я снова отметил, что она ещё совсем девчонка. Наде Ивановой в сентябре исполнится тридцать лет — вполне годилась мне в невестки.

— Могла бы, — сказала Надя. — Если бы было чем. Вручную такие стежки не сделаешь. А машинку с работы мне на выходные не дадут. Да и не потаскаешь туда-сюда наши бандуры. Но ты не переживай, Мишутка. Если захочешь, я и на работе тебе любой рисунок на одежде сделаю. Могу тебе вышить такой же самолёт на сумке для обуви — будешь носить её на физкультуру. Хочешь?

— Самолет — это хорошо, — сказал я, снова взглянул на футболку. — Самолёт — это просто замечательно… А швейная машина сейчас сколько стоит?

Мой вопрос Иванову едва ли не испугал.

Надя махнула руками.

— Дорого! — сказала она. — Рублей пятьдесят, не меньше! Это почти половина моей зарплаты! Где мы такие деньги возьмём? Да и зачем? Я и на работе тебе что угодно пошью. Мы же с тобой на цветной телевизор хотели деньги откладывать. Ты же сам мне твердил, что наш тебе не нравится, что ты хотел бы смотреть красочные мультфильмы, а не серые.

— Я такое говорил?

Надя энергично закивала.

— Не помню. Но… может быть. Молодой был, глупый.

Вздохнул.

Надя улыбнулась.

— Разберёмся, — сказал я. — И с телевизором и со швейной машинкой. Потом. А сейчас я пойду мыться.

Телевизор я уже много лет не смотрел. С тех самых времён, как открыл для себя интернет. Предпочитал смотреть то, что хочу сам, а не то, что мне решили показать. Да и не часто я зависал около экрана. Особенно после того, как «запустил» собственный канал — на просмотр чужого контента времени не оставалось. Уже чувствовал, как туго мне придётся без компьютера и «всемирной паутины». Но сомневался, что мне их заменит советское телевидение. А вот швейная машина при таком-то работнике под рукой — это великолепная инвестиция. При правильном использовании она сулила… неплохую прибыль. Тут было над чем поразмыслить.

Спросил у Нади телефон Каховских — понадеялся, что раз Елизавета Павловна Каховская возглавляла родительский комитет класса, то Иванова могла знать её домашний (или рабочий) номер. Наплёл Мишиной маме небылиц о том, что ещё в больнице пообещал явиться к Зое сразу же после выписки и принести однокласснице книгу («Голову профессора Доуэля» Александра Беляева). Заявил, что не нарушу обещание — отнесу книгу сегодня же. Извинился, что заранее не спросил на то Надиного разрешения. Выслушал объяснения на тему того, что книги — очень большая ценность (не следовало раздавать их… чужим людям).

Но всё же Надя не решилась на запреты.

Надежда Сергеевна порылась в записной книжке и выдала мне не только телефон, но и адрес Каховских.

Я ступил на лестничную площадку, зажал подмышкой книгу, подолом футболки стёр со лба и бровей пот. Дышал, как лошадь после призовых скачек. Хотя взбирался по ступенькам неторопливо, часто отдыхал — вдыхал пропахший табачным дымом воздух. Зоины родители проживали в квартале от Надиного дома. И тоже в пятиэтажке — без лифта. На четвёртом этаже — взбираться на подобные высоты мне было рановато. Но я отважился на подъём. Потому что до четырнадцатого июля оставалось мало времени (учитывая, что до черноморского побережья от Великозаводска путь неблизкий).

Я подошёл к двери в квартиру Каховских — провёл рукой по её поверхности. Убедился, что на двери не стандартный для восьмидесятых годов дерматин, а кожа, натянутая поверх мягкой набивки и выкрашенная в изумрудный цвет. Подобной роскоши я ни в подъезде своего нынешнего дома, ни на нижних этажах этого не видел. Не удержался — потрогал пальцем покрытые лаком большие шляпки гвоздей, что походили на драгоценные камни. Подивился тому, что эти блестящие шляпки пока не стали добычей обитавших в этом подъезде детишек.

Рядом с дверным глазком увидел сжимавшую в пасти железное кольцо львиную морду — до блеска натёртую, с алыми точками-глазами. Практического применения это приспособление не имело (мне так показалось): его не использовали в качестве дверной ручки, да и стучать кольцом по кожаной поверхности — не самое умное решение. Но львиная морда смотрелась на двери броско и эффектно; и главное — «дорого» (явно намекала, что в квартире обитали небедные люди). Я щёлкнул ногтем по блестящему звериному носу. Задел кольцо — то закачалось, тихо поскрипывая.

Нажал на кнопку дверного звонка (похожую на крупный изумруд). Внутри квартиры раздалось громкое «птичье кудахтанье». Я на шаг попятился, чтобы Каховские в глазок разглядели мою физиономию, а не только покрытую короткими светло-русыми волосами макушку. Снова потёр кулаком нос: унимал зуд. Подумал, что если всё же чихну, то пусть от этого «икнётся» тому нехорошему советскому гражданину, что покурил на лестничной клетке, но не удосужился приоткрыть окошко в пролёте между этажами (табачный дым всё ещё клубился в воздухе подъезда).