"Фантастика 2923-134". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Ежов Михаил - Страница 819

Но я напомнил генерал-лейтенанту, что именно благодаря этим будущим угонщикам самолёта к нам в руки попал «тот самый» «Вальтер». Согласился с тем, что это случилось лишь благодаря случайности. Подбросил мысль о том, что «в глобальном плане не все случайности случайны». И поведал Фролу Прокопьевичу (пока тот размышлял над моей заумной фразой) о неоднократных попытках семей «великозаводских немцев» покинуть нашу страну законным способом. Мысль о «прощении» угонщиков самолёта (пусть и будущих) генерал-майору Лукину не понравилась. Он хмурил брови, сверлил мою переносицу недовольным взглядом, пока я уговаривал его «просто отпустить пацанов». Ветеран Великой Отечественной войны выслушал мои доводы. И сказал: «Пусть подают документы в ОВИР. Я поговорю… с кем надо. Пускай эти потомки фашистов проваливают из нашей страны… если она им так не по нраву! Нам такие сограждане не нужны».

— Но сделаем это чуть позже, — заявил Фрол Прокопьевич. — В марте, когда там, наверху, всё устаканится.

Хозяин квартиры указал пальцем в потолок.

— Поглядим, где и какие случатся перестановки, — сказал он. — А уж потом вышвырнем за кордон твоих немцев.

Я воспользовался моментом. Попросил и за «посредника» (за Ивана Сомова). Спросил, сможет ли генерал-майор Лукин повлиять на распределение конкретного призывника в конкретную военную часть — этой осенью.

— Его тоже… в Германию? — сказал Фрол Прокопьевич. — Чтобы проще было сбежать?

Он ухмыльнулся.

— Ну… можно и не в Германию, — сказал я. — Лишь бы только не в Афганистан.

Пенсионер хмыкнул; но всё же кивнул.

— Напомни мне об этом деле в августе, Мишаня, — сказал он. — Иначе забуду. Сам понимаешь: память уже не та. Возраст… будь он проклят. Но это дело не сложное, Мишаня. Поможем твоему знакомому. Есть варианты. Разберёмся…

…У Лукина я засиделся до темноты. Узнал от Фрола Прокопьевича, что его сын Сергей в конце января всё же переедет вместе с семьёй в столицу («что бы присмотреться к городу, перед вступлением в новую должность»). Да и сам Лукин в феврале наведается в Москву («теперь-то точно»). Пенсионер пообещал, что привезёт мне «оттуда» гору подарков и сувениров. С хитрой улыбкой он сообщил, что выберет из запасов младшей невестки лучшие духи для Надежды Сергеевны и для моей «невесты». Пообещал «раздобыть» несколько пар «хороших тонких» перчаток моего размера и «на вырост» (чтобы я «не прикасался к чему мне не надо прикасаться»). А для своего будущего соседа и «уже почти состоявшегося» члена Союза писателей СССР присмотрит «парочку» хороших справочников по писательскому мастерству (я усомнился, что такие сейчас существовали, но промолчал).

Вечером я позвонил из Надиной квартиры старшему брату Вовчика. Мне повезло: застал Ивана дома. Назначил Сомову встречу на завтра (подбирал при разговоре «нейтральные» выражения: их могла услышать Надежда Сергеевна). Договорились с Иваном, что встретимся в «Универмаге» на том же месте: около центральной лестницы. Я сказал, что буду ждать там Сомова за час до закрытия магазина.

На рандеву с «брательником» Вовчика я отправился в пятницу один, без сопровождающих.

И без пистолета.

Я взобрался по высоким ступеням, с трудом распахнул массивную деревянную дверь. Отошёл на пару шагов от порога магазина, пропустил к выходу нагруженных покупками советских граждан. Замер, осмотрелся. После праздника прошло десять дней. Но я отметил: в «Универмаге» по-прежнему многолюдно. Магазин оправдывал статус центра торговли нашего района. Люди торопливо сновали по помещениям с высокими потолками, будто опаздывали. Хотя согласно увековеченному на табличке около входа расписанию магазин закроется только через час — за это время вполне реально отстоять две или три не слишком большие очереди (даже с учётом того, что к вечеру продавцы работали совсем уж… неторопливо). Наряженная в шубы группа женщин шумной толпой проследовала на свежий воздух, тараня шагавших им навстречу сограждан объёмными сумками. На десяток секунд между мной и лестницей на второй этаж не осталось ни одного человека… кроме Ивана Сомова.

Старший брат Вовчика не сразу взглянул на меня. Какое-то время он шарил рядом со мной взглядом, будто кого-то высматривал. Я махнул ему рукой — поприветствовал Ивана. Лишь после этого десятиклассник посмотрел мне в лицо. Он не помахал в ответ и не улыбнулся — нахмурился. И тут же в пространство между нами вклинились две нагруженные барахлом пенсионерки. Они встали, как вкопанные, обрушили друг на друга шквал «важной» информации. Я двинулся к Сомову. Обошёл женщин по дуге. Едва не столкнулся с шагавшим мне наперерез мужчиной. Но вовремя сбавил ход, когда заметил его красное, словно после бани, лицо. Мужчина всё же чиркнул локтем по моему плечу; и раздражённым тоном обронил серию едких фраз в адрес обменивавшихся ценными сведениями пожилых женщин — те дружно рявкнули в ответ. Я не следил за начинавшимся скандалом. Неторопливо подошёл к Ивану Сомову; на ходу перебирал в уме вопросы, которые хотел задать этому парню.

Но вопрос Сомова прозвучал раньше, чем мои.

— Ты один? — спросил Иван.

Он снова взглянул поверх моей головы — туда, откуда доносились голоса скандалистов.

— Ты ждал кого-то ещё? — сказал я.

Сомов повертел головой — будто прикидывал, кто из посетителей «Универмага» за нами следил. Я не понял, рассмотрел ли он в толпе подходящие на роль моих сопровождающих кандидатуры. Потому что парень ухмыльнулся, нервно дёрнул плечом и снова уставился на меня.

— Принёс? — спросил он.

Я покачал головой.

— Нет. «Вальтер» я тебе не отдам. Прости…

— Что⁈

Сомов шагнул ко мне. Но он тут же замер и с опаской взглянул на вдруг прекративших скандал граждан.

Сказал:

— Мы же с вами договорились!..

Я развёл руками.

Не обернулся, хотя испытал желание узнать, чем завершилась ссора краснолицего мужика и пенсионерок (почти не сомневался, что женщины «победили»).

— Непредвиденная ситуация, — сказал я. — Случился так называемый «форс-мажор». «Вальтера» у меня нет…

Вскинул руку — жестом предложил Сомову повременить с претензиями.

—…Но у меня есть кое-что получше.

— Мы с вами договаривались!.. — повторил Иван.

Он сунул руки в карманы, насупился.

Я повернул к нему свои ладони в знак открытости намерений.

— Меня попросили передать, что ваша затея с самолётом теперь не имеет смысла.

— Кто попросил⁈ — спросил Иван.

Я вскинул руку.

— Дослушай!

Десятиклассник снова посмотрел мимо меня — точно проверил: не движется ли в нашу сторону «группа захвата».

— Мне пообещали, что семьи твоих приятелей немцев преспокойно уедут из Советского Союза, — сказал я. — Законным способом. Так что пусть Миллеры готовят документы, пишут заявления… и всё такое прочее.

— Кто пообещал?

Сомов отступил на полшага: так ему проще было смотреть мне в глаза.

— Те люди, которым я отдал пистолет.

— Какие… люди? Витюша?

Иван нервно усмехнулся.

— Мы с Виктором Егоровичем — лишь вершина айсберга, — сказал я. — А другую его часть тебе видеть не положено. Для твоей же собственной…

Не договорил — вынужденно сделал паузу.

Потому что Сомов недоверчиво хмыкнул.

— Мне не известны детали процесса эмиграции, — продолжил я. — Но твои друзья наверняка с ним хорошо знакомы. Передай им, чтобы выждали с подачей документов до десятого марта этого года. Запомни: до десятого марта. А после этой даты двери на выход из СССР приоткроют — специально для них.

Иван недоверчиво дёрнул головой. Скривил губы. Вновь напомнил мне о Ваньке-дураке.

— И кто же такое сделает? — спросил он. — Витюша?

Он проводил взглядом устремившееся на второй этаж семейство: молодую пару с ребёнком детсадовского возраста. Те мазнули по нашим лицам равнодушными взглядами. На ходу расстёгивали пуговицы на верхней одежде.

— Ваня, а тебе не всё ли равно? — ответил я. — Кто поможет твоим приятелям покинуть СССР — не имеет значения. Важно, что эти люди исполнят своё обещание. После десятого марта ты сам поймёшь, что моим словам можно верить. Пойми: это не лично мои заверения — я передал тебе то, что меня попросили передать.