"Фантастика 2923-134". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Ежов Михаил - Страница 871

— А хоть бы и так! Вам-то что?!

Плюгавый сделал вид, что собирается со мной беседовать. Но я заметил, как напряглись его ноги. Увернулся от летевшего мне в лицо кулака.

Ударил в ответ. Несильно. Кость Плюгавого хрустнула едва слышно.

Шагнул к следующему противнику. Тот хотел меня обнять? Нырнул под отставленную руку, ударил по ней.

Скользнул к третьему противнику, который пока только сжал кулаки. Ткнул его в живот, подсёк ему ноги. Кости ломать не стал.

Вернулся на место, с которого начинал танец.

И лишь тогда услышал визгливый стон Плюгавого. Тот прижал к животу локоть руки, на которой я сломал ему предплечье (кость не пробила кожу — кровь не текла). Зачем-то привстал не цыпочки.

Я не позволил себе улыбнуться. Хотя радовался тому, что мои движения после обращения вновь стали быстрыми, суставы гибкими, а мышцы отмеряли ровно столько силы, сколько я хотел. С такой подвижностью побеждать на Арене было бы проще.

Заключённые вскочили со своих мест.

Их голоса слились в единый гул.

Блеснули короткие клинки ножей.

Все посматривали на Рябого (даже я).

Тот продолжал сидеть. Смотрел на Плюгавого, который стонал и шмыгал соплями. На Цыцу и Флюпого (я не понял, кого из этой парочки как зовут), что нерешительно топтались в трёх шагах от меня. Потом он поднял руку и сказал:

— Ша! Все заткнулись! Цыца, Флюпый, отвалите от магика! Плюгавый, не ной! Не то прям щас запихну тебя в толчок! Хромой! Вертай моё шмотьё! Рыжий, скидывай тапки!

И принялся раздеваться.

Заключённые замерли. Некоторые приоткрыли рты от удивления. Наблюдали за своим предводителем.

Один спросил:

— Рябой… ты чего?

Рябой одарил его злым взглядом.

— Дурик, ты глаза потерял? — сказал он. — Это ж тайный!

— Кто?

По комнате прокатились шепотки.

— Убийца?

— Та ладно!

— Не может быть!

— Рябой, ты уверен?

— Из Тайного клана?

— Ага, — сказал Рябой. — Он самый. Видел я уже одного такого. Совсем недавно. Так же парням руки ломал. И тоже был гладким и бледным. Как наш магик. А я ещё подумал: кого-то он мне напомнил?

— Точно?

— Чё ж он… молчал?

— Дурик! Он тайный!

— Слышал про них. Резать будешь — не признается, кто он.

— Во-во!

— Хотя… скорее резать будет он.

Рябой скомкал халат и штаны, бросил мне.

— Держи.

Я поймал одежду. Всё еще не понимал, что происходит. Но следил за своим лицом — не позволял проявиться на нём эмоциям.

— Вот почему его магики брали!

— Точно!

— Чё ж его к нам-то пихнули? А, братцы? Чё ж не в яму-то?

— Кто его знает.

— Мож не признали?

— И чё ж теперь?

Люди рассматривали меня. Не умолкали. Но ножи убрали.

— Ты это… тайный, — обратился ко мне Рябой, — зла на нас не держи. Не признали мы тебя. Это… прощения прошу. Вещички твои — всё в целости. Ничего не умыкнули. И старшим своим передай: у тёмных ни к тебе, ни к ним претензий нету. Косякнули малость. Бывает. На роже ж у тебя не написано, кто ты. Так что не серчай.

— Не сержусь, — сказал я.

Оделся. Зашнуровал сандалии.

Рябой передо мной извинился.

Честь не задета.

Я присел на корточки. Несмотря на духоту в комнате, поверхность стены оказалась прохладной. Прижался к ней спиной.

Что мне особенно не нравилось в Селенской Империи — это постоянная жара. У меня уже появлялась мысль, что таким привыкшим к прохладе, как я, следует вести здесь ночной образ жизни. Возможно, так и поступлю.

Пробежался по комнате взглядом.

Заключённые общались, бросали мелкие камушки (играли в неизвестную мне игру), парочка — смотрели на небо сквозь щели окон. Все они делали вид, что не замечают меня. Но близко не подходили — выдерживали дистанцию. Лишь изредка, точно случайно, бросали в мою сторону любопытные взгляды.

Меня их поведение вполне устраивало.

Я прикрыл глаза.

На слух контролировал обстановку. И вспоминал о том, что со мной сегодня произошло.

Думал о молодом маге, который через тридцать пять лет убьёт мою сестру, племянника и внуков. О Двадцатой, которую видел рядом с ресторацией. О своём значительно подросшем (непонятно по какой причине) магическом резерве.

А ещё пытался понять, за кого меня приняли эти запертые в тюремной камере люди. «Тайный», «Тайный клан», «убийца» — всё это, по их мнению, имело отношение ко мне. Вот только мне хотелось бы уточнить, какое.

Однако я не стал задавать вопросы. Но к чужим разговорам прислушивался.

Услышал, что ко мне кто-то идёт.

Посмотрел сквозь ресницы.

Рябой.

Он уселся рядом со мной. Сказал:

— Это… магик, там у тебя в кармане мои сигаретки остались. Может, вернёшь?

Я запустил руку в карман, достал три толстые скрутки с травой.

Гор бы их сделал аккуратнее.

Понюхал.

— Чимана, — сказал я. — Сильно разбавлена сорной травой.

Протянул сигареты Рябому.

Тот взял их, тоже понюхал. Спросил:

— Куришь?

Я отрицательно покачал головой. Гор так и не приучил меня вдыхать дым. Хотя пытался — до последнего дня.

Рябой вздохнул. Повертел в руке сигарету.

— А я уже второй день маюсь без курева. И травка есть. Но покурить не могу. Только и остаётся — водить по бумажке носом и обнюхивать её, как пёс. Одно огниво было на всё общество! Да и то этот дурик умудрился уронить в толчок. Хоть бери и заталкивай его в дыру, чтобы поискал. Так утопнет же. Дурик.

Я протянул Рябому руку, оттопырил большой палец. Привычно собрал тепло, указал ему направление. Мысль о том, что я больше не умею призывать огонь, запоздала. На пальце заплясал крохотный язычок пламени.

— Опа! — воскликнул Рябой.

Вставил в рот свёрток с сухой травой, склонился к моей руке, подкурил. Вдохнул полной грудью. Задержал дыхание. Зажмурился от наслаждения.

Маскируя неприятные запахи, по комнате стал расползаться дымок.

Заключённые его тут же унюхали. Умолкли. Ненадолго. Потом вернулись к прежним занятиям.

Но не все. Трое тут же вынули из кармана скрутки и поспешили к Рябому. Тот позволил им подкурить от своей сигареты. Выпустил в воздух кольцо дыма.

«А Двадцатая утверждала, что в столице эта привычка не прижилась».

— Походу ты взаправду умеешь магичить, — сказал Рябой. — Вот уж не думал, что так этому обрадуюсь! Удружил!

Снова набрал полную грудь дыма.

— Не знал, что у Темного клана есть магики.

— Ты много о нём знаешь? — спросил я.

Рябой засмеялся. Потом закашлял, подавившись дымом.

Потряс длинным узловатым пальцем и сказал:

— Подловил! Нихрена не знаю! Надеялся, ты проболтаешься.

Я ничего не успел ему ответить. Потому что загрохотал замок, и дверь тюремной камеры со скрипом распахнулась. На пороге появился стражник. Он отыскал меня взглядом и сказал:

— Эй ты, магик! Выходи. За тобой явилась хозяйка.

Глава 20

Пока шел по коридору следом за стражником, гадал: пришла Мираша или Двадцатая? Склонялся к первому варианту. Но надеялся на второй.

Стражник распахнул дверь.

— Вали, — сказал он. — И больше нам не попадайся! Скажи спасибо хозяйке, что за свои проделки не оказался на невольничьем рынке!

Вытолкал меня на улицу.

Я не ожидал такого поворота. Замер, зажмурился от солнечного света. Трижды чихнул (даже в ушах зазвенело). Утёр выступившую слезу.

Ни Мирашу, ни Двадцатую я во дворе тюрьмы не обнаружил.

Зато увидел высокого бородатого мужчину с кустистыми сросшимися над переносицей бровями. Он стоял в нескольких шагах от меня, спрятав руки за спину и выпятив живот. Покусывал губы, рассматривал мою внешность, словно сверял её с чьим-то описанием.

Ждёт меня?

Мужчина прокашлялся и сказал:

— Эй, убивец! Иди за мной! Сиера тебя видеть хотят!