Возмездие Света (СИ) - Горбачев Андрей А. - Страница 9

— Ты цела? — поднимая Яну с пола, спросил я.

— Д-д-а, а «Это», что это было? — дрожащим голосом вскрикнула она. — Мы на это, что ли, охотились?

— Такого крупного я никогда не встречал, нам нужно срочно идти назад, сообщить охране, — ответил я ей.

— Держитесь следом за нами! — крикнул Антон, вставая рядом со мной.

Мы попытались пройти назад, к Станции, но не тут-то было. Жагл снова спрыгнул с потолка, преградив нам путь, зашипел, но потерял равновесие и завалился на бок, возможно, ранение не прошло для него даром.

Помимо многочисленных лап, сзади у твари мы заметили тонкий длинный хвост, похожий на жгут. Широко раскрыв жвалы, существо направилось в нашу сторону, издавая свистящий звук. Не раздумывая, я обрушил сильный удар арматуриной по спине монстра. Антон тоже не мешкал и удачно вогнал свой меч в бок чудовищу — при этом раздался противный хруст. В ответ жагл взметнул длинный хвост и ударил им Антона по ногам и меня — по лицу. Я не успел закрыться сам, так как прикрывал арматуриной стоящую позади меня Яну. Антоха вскрикнул, я же, закусив губу от боли, продолжил остервенело бить по панцирю и голове чудовища, превращая их в месиво и пытаясь разглядеть золотистые шары в теле монстра.

— Ребята, подсветите мне, плохо видно! — крикнул я им, уже почти наощупь выдирая большой золотистый шар из тела твари. — Яна, дай платок! А-а-а, чёрт! — я едва успел подхватить выскальзывающую из рук сферу, измазанную чем-то липким.

Я оглянулся и заметил, что Антон упал и не может подняться на ноги, Николай пытался пережать ему кровоточащие раны на ногах.

— Чёрт, почему так плохо видно! — одной рукой вцепившись в шар, другой я вытер щёку и уставился на пальцы, ставшие липкими и красными от крови.

— Алан, стой… Алан! — Янка подбежала, вцепилась мне в плечи, заглядывая в лицо.

— Жжётся сильно, у тебя нет платка, Ян? Я тебе, смотри… Да смотри же, что я добыл! — пытаясь улыбнуться, я протягивал ей зажатый в руке большой золотистый шар. Посвети фонариком, совсем темно стало.

— Янка, отрывай подол, перевязку… перевязку им сделать надо! — услышал я крик Николая, доносящийся как будто из-под воды.

«Темно… Кажется, меня кто-то тащит и ругает при этом. Странно, боли почти нет, только тело ослабло. Почему так темно?!» — удивился я.

— …вдвоем, давай, поднимай… — я чувствую, что кто-то схватил меня за ноги, за руки. Несут… кладут на пол.

— …теперь Тоху… не реви, тащи, давай же, не стой столбом…

Крепко сжимаю сферу в кулаке. Нужно будет отдать её Яне.

— …выброси, да выброси ж ты это, — слышу Янин голос где-то вдалеке…

Темно и жарко, как будто я плаваю в лаве, а вдалеке едва слышны крики людей.

«Нет, не выброшу… Ни за что!» — решил я, что есть силы сжимая ладонь и теряя сознание.

Глава 4

Очнулся я дома, при свете масляной лампы, и одним правым глазом разглядел свою мать, спящую у стола. На левом глазу была плотная повязка и щека сильно болела под нею. Жар не спадал, но мягкое полотенце на лбу, смоченное холодной водой, приносило облегчение.

— Ма! — тихо позвал я.

Мать резко проснулась, засуетилась, пытаясь влить в меня какие-то лекарства, принесла мне еду. Я вспомнил, как в детстве, когда случилась эпидемия и все младшие классы лечились, сидя по домам, а в клинике мест не хватало, то вот также, как и сейчас, ухаживала она за мной и за Янкой, после смерти её матери год жившей у нас.

Пройдя все лечебно-питательные процедуры, я рассказал ей про наш поход. Кажется, она и так уже знала, видимо, товарищи успели всё донести, но слушала внимательно, качая головой.

— Дурни вы! Там Яна, на кухне тебя ждёт, второй уже день, позову? — спросила мама.

— Да! Подожди, у меня с собой должна была быть, ну, сфера, золотистая такая, ты не видела?

Мать молча кивнула на стол. В центре стола, в керамической миске, лежала огромная, размером с кулак, золотистая сфера, покрытая тёмными разводами и красными подтёками.

— Дай её мне, ма!

— Подожди, сейчас вытру. И ты ради этого жизнью рисковал? — неодобрительно глядя на меня, она подала мне сферу. — Вот был бы брат дома, выпорол бы он тебя сейчас! Ну ничего, я пойду, Яну позову, — ответила мать, выходя из комнаты и грозя мне кулаком.

— Это для неё, ма…

С кухни тем временем раздался тихий, сердитый перешёпот, дверь распахнулась и в комнату вбежала Янка, повисла у меня на шее, а её длинные чёрные волосы накрыли меня, как волной.

— Ян, ты как? Тебя не задело?

— Ничего… я переживала за тебя, не стоило…

— Что с Антохой? — перебил я её.

— Нормально, уже пришёл в себя. У него сильные порезы на обеих ногах, и в раны много яда попало. Тебе… тоже.

— Долго я тут валяюсь?

— Третий день уже пошёл.

— Прости. Я хотел отдать тебе это, — я протянул золотистую сферу недовольно смотрящей на меня Яне.

— Продай её, Ян, тебе нужно купить свой собственный дом, уезжай из «Солнышка», ты не должна там больше оставаться.

— Дурень! — ударив меня кулаком в грудь, ответила Янка. Потом с нежеланием взяла сферу, которую я настойчиво ей протягивал.

— Она не стоит всего этого! — ткнула она пальцем в мою повязку на глазу.

— Что там? — спросил я, притрагиваясь к бинту.

— Тебе яд в глаз попал, и большой порез снизу. Врач сказал, что за месяц заживет… А, насчет глаза, ничего не обещал…

— Ясно. Спасибо тебе за то, что вытащили нас, да и вообще. С тобой хорошо, — сказал я, прижимая её к себе и гладя по волосам, — но тебе выспаться надо, а завтра утром сходи на рынок, что возле Собора, только не ходи одна. Может быть, Николай поможет. И не показывай сферу другим, обещай! — я обнял её.

— Дай мне слово, что будешь лечиться, Алан! А на рынок я только с тобой пойду, так и знай, и поправляйся быстрее! — быстро и неуклюже поцеловав меня в щёку, она выпорхнула из комнаты.

***

Возвращаясь в приют, Янка крепко сжимала сферу в ладонях, пряча её от посторонних глаз.

«На эти деньги, — думала она, — я смогу не только дом купить, но и обставлю его, мебель красивую, кровать возьму, большую и мягкую, работу найду, будем… с Аланом, вместе», — она почувствовала, как щёки начинают пылать при мысли о нём.

Часы на башне Собора пробили семь раз и свет газовых фонарей ослаб, очередной вечер в Седьмом подкрался незаметно, людей на улочках стало меньше, весь город словно притих в ожидании ночи. Длинные тёмные тени, пролёгшие вокруг, пугали, Яна прибавила шаг. Пройдя мимо Собора, она задержалась у садовой аллеи, рассматривая цветущие деревья.

«Как тут красиво, нужно будет прийти сюда с Аланом», — мечтала Яна, крепко прижимай сферу к груди.

Яна ускорила шаг и вскоре дошла до своего дома, как она привыкла называть этот старый приют.

«Всё-таки, я буду скучать по этому месту», — думала она, поднимаясь по стёртым ступенькам крыльца. Неподалёку от входа сидела баба Вера, которая, кажется, почти не изменилась за все те десять лет, которые Яна провела в «Солнышке», оберегая покой, помогая с уборкой, готовя ребятишкам еду. Многим деткам она заменила маму, которую те потеряли — из-за опасной, тяжёлой работы, голода и болезней… Жизнь под землёй таила много опасностей. Но за время знакомства с Аланом и прожив год в их семье, Яна стала считать маму Алана своей второй мамой, они все так много сделали для неё. Но и бабу Веру она тоже очень любила.

— У него была? Как он там, поправляется? — вопрошала баба Вера, всё видя и зная про своих воспитанников. Она стала первой, кто помог тащить Алана и Антона к лекарю, к тому времени Яна уже окончательно выбилась из сил.

Обняв бабу Веру, они долго шептались под наступающие сумерки, про их поход, про учёбу. Про то, что скоро Испытание, а потом ей придётся покинуть «Солнышко». Она станет взрослой.

— Куда ты пойдешь, дочка? — вопрошала её старушка, внимательно глядя в глаза. А Яна лишь улыбалась, вцепившись в подарок от Алана, но смолчала, как и обещала ему. — Ладно, не рассказывай. Пусть у тебя всё получится!