Загадай желание! - Фарр Диана - Страница 58

– Сара, твой папа пришел. – Голос ее прозвучал звонко и непринужденно, однако Малкома не так-то легко было обмануть.

Сара обернулась, восторженно просияла и бросилась к нему:

– Папа! Чем ты сегодня занимался? Нужно было тебе пойти с нами.

Малком поймал дочь и прижал к себе.

– Вот как? – язвительно бросил он. Сара этого не заметила, а вот Натали уловила в его голосе сарказм. – И где же вы были? Ходили по магазинам?

– Немножко. В самом конце. – Она обернулась к открытой двери у себя за спиной и ткнула пальцем в коробку, которую лакей как раз в этот момент вносил в холл. – Мисс Уиттакер купила мне шляпку. Я хотела, чтобы она купила щенка, но она сказала, что тебе это может не понравиться.

– Она очень умно поступила, – сухо заметил Малком. У Натали хватило ума толкнуть Сару в его объятия, когда она заметила, как он зол, заставив его тем самым скрыть свой гнев от ребенка.

– Ты хочешь сказать, что она права? – грустно спросила Сара. – Она решила, что я должна завести себе воображаемого щенка, чтобы Кларе не было так скучно, но мне так хочется настоящего. Мисс Уиттакер сказала… – Замолчав на полуслове, она застенчиво взглянула на него. – Папа, – прошептала она, теребя пуговицу на его сюртуке, – мисс Уиттакер сказала, что теперь, когда она вышла за тебя замуж, ее зовут по-другому.

– Совершенно верно, детка. Теперь ее зовут леди Малком Чейз, так же как звали твою маму, когда она была жива.

Сара кивнула.

– Я слышала, как ее сегодня так называли. – Шепот ее стал еле слышен. – Она говорит, что я могу называть ее мамой, если ты не против. – Она умоляюще взглянула на Малкома: – Можно?

У Малкома сжалось сердце. Гнев его исчез, как будто его и не было. Может ли он возражать?

Бедная ревнивица Кэтрин… Вряд ли ей было бы приятно узнать, что Саре хочется называть его новую жену мамой. Но Кэтрин здесь нет, и устраивать сцены ревности некому. У него теперь другая жена и ребенок, чьи нужды и желания имеют гораздо большее значение, чем ревность Кэтрин. А может быть, Кэтрин, глядя сейчас на них с небес, и не думает возражать?

Малком присел на корточки и, оказавшись лицом к лицу с дочерью, пристально посмотрел на нее.

– А как тебе самой хочется? Ты хочешь называть ее мамой? – серьезно спросил он.

Глаза Сары всегда были переменчивы, как море. Сейчас они были зелеными.

– Мне бы хотелось, чтобы у меня опять была мама, – очень серьезно ответила она. – И я очень люблю мисс Уиттакер.

«Я тоже», – едва не сказал вслух Малком, но вовремя сдержался. Натали стояла рядом, спокойно за ними наблюдая. Малком взглянул на нее снизу вверх. Она слегка улыбнулась. Он заметил, что глаза ее полны слез. Она едва заметно кивнула, давая понять, что Сара права и она нисколько не возражает. Малком перевел взгляд на Сару и откинул с ее лба прядки волос, с наслаждением ощущая их мягкость. Его драгоценная дочурка. Его и Кэтрин.

А теперь еще и Натали.

– Тогда, я думаю, ты должна называть ее мамой, – решил он.

Сара просияла. Вырвавшись из его рук, она, подпрыгивая, словно шаловливый щенок, бросилась к Натали.

– Мама, мама, мама! – закричала она, словно пробуя это слово на вкус.

Натали подхватила ее и закружила, смеясь.

– Ну все, все! Хватит! Осторожно, не ударь руку. Может быть, пойдем к няне и покажем ей твою новую шляпку?

Малком выпрямился.

– Миссис Бигалоу сейчас занята, – небрежно бросил он. – Она укладывает вещи.

Глаза Натали распахнулись от удивления.

– Вот как? А почему?

– Сегодня вечером мы возвращаемся в Ларкспер, – решительно заявил он. – Прошу тебя собраться. Уезжаем через час.

Он повернулся и направился прочь, прежде чем Натали успела спросить его, почему им непременно нужно сегодня уехать? Малком по опыту знал, что жены обожают задавать вопросы или протестовать против всего, что бы мужья им ни говорили. Пусть даже это какой-то пустяк. А это его решение, виновато подумал Малком, пустячным не назовешь. Но он должен был его принять. Обязан. А объяснить Натали, почему он решил так поступить, он не мог. Не скажешь же ей в самом деле: «Я хочу, чтобы ты меня полюбила, а потому мне нужно твое безраздельное внимание». Это бы еще больше оттолкнуло ее от него.

Вскоре он снова встретился с Натали в холле. Она уже была готова к отъезду: переоделась в дорожный костюм в розовую и кремовую полоску. Портниха постаралась на славу. Костюм сидел на ней как влитой, выгодно подчеркивая каждый изгиб ее великолепной фигуры. В нем Натали выглядела холодной и в то же время восхитительной, как мятная конфета. Жаль, что нет времени подольше полюбоваться ею.

Они вышли из дома под руку, и Натали покосилась на него большими карими глазами. Выражение лица ее было мрачным.

– Ты меня испытываешь? – тихо, чтобы никто не услышал, спросила она.

Малком оторопел. Он не подозревал, что Натали выскажется столь прямо.

– Не понимаю, что ты имеешь в виду.

– А мне кажется, понимаешь. – Она опустила глаза. – Думаю, ты хочешь наказать меня за то, что я взяла с собой сегодня утром Сару. Думаю, ты изменил наши планы, даже не посоветовавшись со мной, желая узнать, стану ли я тебе возражать и буду ли я тебе подчиняться. – Она опять взглянула на него. Глаза ее были ясными и блестящими. – Я не сделаю ни того, ни другого, муж мой. Если ты ведешь счет, запомни, что сейчас один ноль в мою пользу.

И она села в карету, не дожидаясь его ответа, а Малком так и остался стоять, ошарашено глядя на нее.

Вняв горячим мольбам Сары, Натали устроилась с ней рядом, Малком – напротив них. Миссис Бигалоу заняла место во второй карете вместе с кухаркой из Ларкспера и почти всем багажом. Малком молча наблюдал за тем, как Натали развлекала Сару, пока карета медленно ехала по улицам Лондона, трясясь по булыжной мостовой. Надо отдать Натали должное, она была просто великолепна: бесконечно терпелива, когда отвечала на бесчисленные вопросы, которыми забрасывала ее Сара; бесконечно изобретательна, когда девочка, устав, начинала вертеться или ей становилось скучно. Он по-прежнему понятия не имел, куда они ходили сегодня утром, и упрямо ее об этом не спрашивал. Но гнев его уже давно остыл, а сердце наполнилось любовью.

Натали – просто чудо. Он сделал правильный выбор. Не важно, любит она его или нет, он все равно сделал правильный выбор.

Вскоре карета выехала из города и покатила по ровной дороге. Он сидел, откинувшись на спинку сиденья, притворяясь, что дремлет, а сам в это время наблюдал за ними из-под полуопущенных век. Они являли собой прелестную картинку, его жена и дочка. Естественно, они были абсолютно не похожи друг на друга и в то же время казались одним целым. Сара была очень похожа на Кэтрин: тонкокостная, с прямыми светло-каштановыми волосами, хрупкого телосложения. Натали, напротив, высокая, роскошная женщина. В ней чувствовалась грациозная сила, которая так нравилась ему, уставшему от нервной хрупкости Кэтрин. Темные кудри, теплые карие глаза, великолепная фигура, казалось, специально созданная Господом для того, чтобы свести его с ума. Нет, они с Сарой были абсолютно не похожи. Но между ними существовала незримая связь, позволявшая им понимать друг друга с полуслова. Легко было представить себе, что Натали на самом деле мать Сары. Малкому казалось, что со временем большинство его знакомых вообще забудут, что он женат во второй раз.

Хотелось бы и ему самому забыть об этом.

При этой предательской мысли Малкома пронзило чувство вины. Он выпрямился и хмуро уставился в окошко кареты на проплывающий мимо пейзаж. Он не имеет права презирать бедную покойную Кэтрин. Он женился на ней, не смог полюбить ее и вольно или невольно способствовал ее смерти. Он виноват в том, что она умерла, и каждый день ощущает этот груз на своих плечах. И все-таки… все-таки он до сих пор на нее злится! За то, что исподволь постоянно и незаметно она пыталась подчинить его своей воле, за то, что винила его в том, что несчастлива, хотя, по правде говоря, он подозревал, что она из тех людей, которые вообще не способны быть счастливыми, и он не имеет к этому никакого отношения. За то, что совершила самоубийство, как он подозревал, лишь потому, что больше не могла вертеть им так, как ей хотелось, и она решила наказать его лишь для того, чтобы он помнил о ней всю жизнь.