Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Кощеев Владимир - Страница 659

С тех самых пор, как я заключил договор с демоном, я стал намного жестче и кровожадней, чем был даже в самые черные свои дни на Земле. Но видел ли я в этом что-то плохое? Ни капли. Это жестокий мир, и я просто пришелся в нем к месту. Никакой моральной ломки от произошедшего во мне не случилось.

Так что когда Маттиас сообщил, что узнал все, что ему требовалось, я не стал добивать Вилли. В конце концов, Ченгер пожелал, чтобы жертва умерла в мучениях, и я был намерен выполнить и это условие, тем более что ублюдок, безвольно висящий на цепях, это заслужил сполна.

— Нам он не нужен, — сообщил искоренитель. — Но я бы посоветовал вам устроить прилюдную казнь. Это поможет.

Я спокойно кивнул, глядя на свои покрытые кровью пальцы. Маттиас забрал у меня одолженный клинок и, внимательно заглянув в глаза, кивнул собственным мыслям.

— Я сообщу в орден, что вы все еще на нашей стороне, барон, — сказал он. — И за вскрытие этого гнойника вам наверняка что-то предложат.

— Это хорошие новости, — кивнул я, выбираясь из темницы.

Зигмунд нашелся у входа в подземелье. Мой начинающий палач с готовностью поднялся с табуретки, на которой сидел, ожидая, когда я его позову. Но в этот раз ему напрягаться не пришлось.

— Проследи, чтобы он не умер до вечера, — распорядился я и пошел к Густаву, дежурящему поблизости.

— Слушаюсь, ваша милость, — ответил мне Зигмунд, и я услышал его тяжелые шаги по лестнице в пыточную.

Стражник поспешил ко мне, ожидая новых распоряжений, но мы прошли несколько метров в полном молчании, пока я, наконец, не остановился возле крыльца. Лишь тогда, оглянувшись на него, я заговорил, чувствуя, что в горле пересохло, и во рту мерзко от привкуса крови.

— Объяви, что сегодня состоится казнь преступника, — приказал я. — И сделайте мне кол. Этот ублюдок поднял руку на барона, и легкой смерти он не заслужил.

Густав явно был не согласен с моим решением. Подозреваю, крики Вилли слышали во всем городе — так самозабвенно он орал. Но меня сейчас не волнует, насколько жестко поступаю.

Если бы Вилли не напоролся на меч Олса, и я смог взять его тихо и мирно, все было бы иначе. Но так сложилось, что у произошедшего были свидетели, и наверняка уже все Чернотопье в курсе, что Вилли, которого тихо ненавидели во всем городе, причастен к несчастьям баронства. А значит, я не имею права проявлять милосердие.

На закате я сидел в принесенном слугами мягком кресле, листая книгу по бестиарию демонологов. На площади уже собралась толпа, и на помосте рядом со мной торчал, нацеленный в небо, кол. Темнело, но мне это ничуть не мешало — кажется, одержимость начинает брать надо мной верх, раз мне не требуется свет, чтобы читать в сумерках.

Когда на телеге привезли наскоро перевязанное тело, я поднял глаза от книги и убрал учебник, подоткнув его сбоку от себя. Погода выдалась ясная, так что зарево заката, уже подходящего к концу, протягивалось через город, будто рисуя готовую пролиться кровь преступника.

Густав, стоявший у кола, развернул свиток и, набрав воздуха в грудь, стал зачитывать приговор, который я вынес для Вилли. Список преступлений был длинным, и каждое наказание казалось собравшимся на площади горожанам страшнее предыдущего. Но никто из них — я видел это по лицам — даже не подумал слова сказать об излишней жестокости барона.

Они видели в этом справедливость.

Я махнул рукой, и подвывающего Вилли, каким-то неимоверным чудом до сих пор сохранявшего рассудок, усадили на кол. Крик вырвался из его глотки, но быстро сошел до сипа.

Толпа на площади наслаждалась каждым мгновением, жадно впитывая чужие страдания, и мне на секунду показалось, что каждый мой подданный — это на самом деле притворяющийся человеком демон. Так горели их глаза.

— Люди всегда таковы, — услышал я шепот Ченгера в своей голове. — Посмотри, как они счастливы, Киррэл. Каждый здесь и сейчас ощущает, насколько прекрасна его жизнь. Их мучитель корчится на колу, и посмотри, посмотри, они же готовы облепить его, как мухи облепляют падаль. Боятся пропустить хоть мгновение этой казни.

Я промолчал в ответ. Говорить что-либо не имело смысла. Принцип хлеба и зрелищ работает одинаково во все времена, и, похоже, во всех мирах. Я и не ожидал, что кто-то будет молить о пощаде для сволочи, которая не раз и не два обходилась со своими же соседями, как с последним скотом.

— Я могу забрать его душу?

— Только если после этого ты приступишь к нормальному обучению. За все это время, что мы провели вместе, я слишком мало узнал. И еще меньшему научился.

— Договорились, — тихо посмеялся в моей голове демон.

В следующее мгновение он возник на помосте. Воткнув когтистую лапу в затянутую пропитанным кровью бинтом грудь, с треском костей вынул бешено бьющееся сердце преступника.

— Кир-рэл! — зарычав, демон обернулся к взбудораженной толпе, держа комок кровоточащей плоти над головой. — Кир-рэл! Кир-рэл!

И опьяненный произошедшим народ стал повторять за ним. Сперва негромко и неуверенно, но уже через несколько секунд — вся площадь скандировала мое имя. Лишь делегация ордена, стоящая у крыльца трактира, наблюдала за происходящим молча.

Может быть, я действительно свернул не туда и занялся не тем. И вместо вялых попыток договориться, объяснить и получить результат, мне нужно пройтись по собственным землям огнем и мечом?

Киррэл, Алый Барон Чернотопья. Звучит?

Глава 9

Я встал с кровати в своей спальне и, подойдя к окну, раскрыл ставни. Холодный ночной ветер ворвался в комнату, шевеля занавески и заставляя трепетать лампадку, дающую неяркий желтый свет. Тени, будто явившиеся из преисподней чудовища, заметались по помещению, скрадывая детали и искажая реальность.

— Не спится? — Салэм повернулась ко мне и натянула одеяло на себя, укрываясь по плечи.

Я молча кивнул и, продолжая стоять перед распахнутым окном, заговорил:

— Сегодня я понял, что одержимость сделала меня жестоким и равнодушным. Янис о таком не писал… Хотя, подозреваю, за него не написали, книжка-то хоть и рассказывает немного правды, но все же больше просто сказка…

Она вздохнула и похлопала ладошкой по постели.

— Иди ко мне, Киррэл, — голос Салэм звучал очень тихо, и ни капли эротики в нем уже не было. — Я расскажу тебе небольшую историю, а ты просто ее послушаешь. Хорошо?

Я присел на край ложа и, взяв любовницу за руку, взглянул ей в лицо. Салэм не спешила начинать, поглаживая своим пальчиком мою кисть. Взвыл на улице ветер, судя по шелесту, заигрывая с каким-то песком, трещал светильник на стене.

— Жила была маленькая девочка, — наконец собравшись с духом, негромко заговорила она. — У нее была большая семья. И брат. Девочка и брат оба оказались одаренными, но, кроме них, никто в семье магией не владел, и детям приходилось прятаться ото всех, чтобы об их тайне не стало известно другим.

Не нужно быть гением, чтобы понять — история о Салэм и Риттере, которого сестра убила. Что ж, видимо, пришло время выслушать свою учительницу, и я совсем не против.

— Но однажды их секрет раскрыл проезжавший через… — она на миг закусила губу, а потом продолжила. — Искоренитель Аркейна заметил брата и сестру и попросился остановиться на ночь в их доме. В оплату он предложил несколько грошей, и дети решили, что это замечательный шанс дать семье заработать. Брат хотел себе настоящий боевой нож, а девочка мечтала о голубой ленте, которую видела на ярмарке.

В комнату ворвался ветер, и от Салэм повеяло ее характерным могильным холодком. Ставни захлопнулись, и мне почудилось, что одна из теней как раз опускает крючок на них.

— Искоренителя встретили отец с матерью, и он сразу сказал им, что забирает детей учиться в Аркейне. А родителям положена крупная сумма, — она хмыкнула. — Чтобы возместить потерю помощников по хозяйству. Три талера.

Класс. Не знал, что орден покупает детей. Впрочем, это честный обмен. Необученные одаренные могут представлять угрозу для окружающих, и вместо того, чтобы просто забрать будущих членов ордена, маг заплатил их родне очень хорошие деньги.