"Фантастика 2023-126". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Туманова Марина Львовна - Страница 350

— Емельян Сергеевич, Андрей Викторович прибыл, — объявил секретарь.

— Пусть войдет, — разрешил хозяин кабинета.

Ворошилов не заставил себя ждать. По знаку своего начальника Андрей Викторович опустился в свободное кресло и замер, дожидаясь, когда великий князь заговорит.

— У меня есть для тебя работа, — произнес Емельян Сергеевич, глядя на подчиненного. — Задание повышенной сложности, так что будь крайне внимателен и осторожен. Ты мне нужен живым и здоровым.

— Приложу все силы, Емельян Сергеевич, — склонил голову подполковник.

Невский придвинул к нему листок с небольшим списком имен.

— Взять их вряд ли получится, — предупредил великий князь. — Но для нас главное — добыть их документацию. Возьмешь с собой три отряда, и действуйте максимально жестко. Я хочу, чтобы каждая крыса знала, за что и кто расправился с этими людьми.

— Понял, — кивнул, принимая бумагу, Ворошилов.

Андрей Викторович покинул кабинет, а Емельян Сергеевич закончил ужин и, отдав распоряжение секретарю, чтобы привел помещение в порядок, тяжело поднялся на ноги. Как бы ни нравилась великому князю Московскому его новая работа, а возраст давал о себе знать.

Где же обещанные тобой наномашины, княжич Романов?

Ухмыльнувшись этой мысли, Емельян Сергеевич проверил отчет «Оракула» по Дмитрию Алексеевичу. И когда он прочел стенограмму разговора со Стремневым, на его лицо появилась улыбка.

Пора было явиться на доклад к царю. Михаил II каждый день требовал от Невского развернутого отчета о проделанной работе. И такой подход был на руку самому Емельяну Сергеевичу. Ведь с каждым днем мнение государя о правильности своего решения укреплялось.

Шагая уверенной походкой, великий князь Московский и куратор Царской Службы Безопасности Емельян Сергеевич улыбался. Жизнь была прекрасна.

Глава 16

Московский особняк князей Романовых. Княжич Романов Дмитрий Алексеевич .

Расчеты по наномашинам у меня были давно готовы в виде приблизительного черновика. И теперь их приходилось адаптировать под местные реалии, что отнимало немало сил и времени. Даже тот факт, что придется делать несколько колоний, вместо одного универсального семейства машин, усложнял работу в разы. И это не говоря о том, что они были искусственного происхождения, что, по Стремневу, могло на корню перечеркнуть всю пользу для аристократов, лишив их дара.

Разумеется, я не планировал делать перманентную таблетку от всех болезней. Наномашины будут выходить естественным путем, и их потребуется заново принимать. Таким образом одаренный может поправить здоровье, а потом сделать перерыв перед следующей дозой. Но тогда весь смысл теряется. Ведь целитель может практически то же самое, только при этом не отберет магию.

Бонус в виде отрастающих заново конечностей — вопрос даже не десятой итерации наноботов. К выращиванию органов из клеток самого пациента местная медицина придет хорошо если лет через двадцать. И то только в том случае, если я сам буду продвигать этот вопрос.

Все утро я потратил на адаптацию документации. «Оракул» подобрал оборудование, и теперь его нужно было закупить. А для этого — лично общаться с производителем.

И как бы мне ни хотелось, а с принцем Германского рейха придется сотрудничать. Часть оборудования производится только в его стране, и очередь на него забита наперед на ближайшие два года для внутренних нужд. У меня нет столько времени. Сам я соберу аппаратуру за тот же срок — в Русском царстве отсутствует необходимая база, и ее нужно создавать с нуля.

То, что мы с Морозовой и Волковым разрабатываем, будет штучным производством. Нам же нужны промышленные масштабы и полная автоматизация процесса. А это совсем другое дело.

Повертев телефон в руке, я вздохнул, но прежде чем звонить Герберту фон Бисмарку, решил сперва посоветоваться с людьми знающими. По идее, я имею полное право закупать аппаратуру в других странах. Но время сейчас крайне неспокойное и нестабильное, так что лучше заранее проконсультироваться по этому поводу, чтобы внезапно не оказалось, что я нарушаю какие-то планы государственного аппарата, и поставки оборудования мне просто арестуют, оставив агрегаты пылиться на границе.

— Эдуард Талгатович, доброе утро, — поздоровался я.

— Дмитрий Алексеевич! — бодрым голосом отозвался юрист нашего рода. — Рад вас слышать. Прошу, подождите минуту, я зайду в кабинет.

Я взглянул на часы. Действительно, звонок вышел ранний — всего половина восьмого, в трубке звучали голоса других сотрудников «Руснефти». Видимо, Эдуард Талгатович только вошел в представительство.

Наконец, я услышал, как щелкнул замок кабинета, и юрист заговорил:

— Вот теперь слушаю, Дмитрий Алексеевич. Возникли проблемы по договору о покупке знаний боярича Стремнева? — тут же уточнил он.

— И это тоже, — не стал отказываться от помощи я. — Но сейчас у меня немного другой вопрос. Я хочу закупить у немцев оборудование примерно на два миллиарда рублей.

Было слышно, как Эдуард Талгатович едва уловимо выдохнул.

— Княжич, это крайне дорогая сделка, — через секунду заговорил он. — Что бы вы ни провозили на такую сумму, пограничники потребуют с вас разрешение из царской канцелярии. Без него ваша покупка окажется арестована до выяснения, после чего род Романовых ожидает всесторонняя финансовая проверка со стороны Царской Службы Безопасности из отдела Финансовых Преступлений. И если вы думаете, что силовики опричников — звери, вы пока что просто не видели их финансистов.

Я усмехнулся.

— Вот видите, Эдуард Талгатович, — произнес я, — как хорошо, что я решил вам позвонить. Подскажите, кто у нас может заняться этим вопросом?

— Дайте мне пятнадцать минут, Дмитрий Алексеевич, я вам перезвоню сам. «Руснефть» торгует большими объемами, и у нас есть соответствующие специалисты, но мне нужно проверить, кто из них свободен. Вас устроит такой вариант?

— Буду благодарен, Эдуард Талгатович, — ответил я.

— Тогда давайте вернемся к вопросу со Стремневым, — предложил юрист. — Чего конкретно хочет Игорь Павлович, что вам потребовалась моя дополнительная консультация?

— Он хочет свое имя в нашем проекте, — ответил я.

— Хм, а это реально, Дмитрий Алексеевич? — уточнил тот. — Насколько я помню, доли в вашем проекте уже распределены между тремя участниками. Ваш контрольный пакет в пятьдесят один процент, тридцать у боярышни Морозовой и девятнадцать у Волкова.

— Все верно, — подтвердил я. — Но Стремнева не интересуют деньги. Он хочет только получить славу создателя прорывной медицинской технологии.

Несколько секунд Эдуард Талгатович помолчал, обдумывая новые вводные. Наконец, он выдохнул.

— Вам потребуется подписанное согласие остальных партнеров. И хотя бы одну сотую процента вам, Дмитрий Алексеевич, выделить придется. Закон Русского царства обязывает. Иначе мы не вылезем из судов и комиссий, поверьте, были прецеденты, когда государство отбирало вообще все в свою пользу. Подумайте с партнерами, кто готов уступить свою долю, — сказал он. — А как только у вас будет подписанное согласие, заверенное независимым нотариусом… Это тоже важный момент, так как и Морозова, и Волков по факту ваши бояре, по закону мы обязаны привлечь стороннего нотариуса, идеально — царского. Так вот, когда у нас будет на руках согласие, с указанием доли и печатями, уже можно будет предлагать контракт Стремневу.

— А ему потребуется разрешение своего князя, — кивнул я.

— Разумеется, — подтвердил юрист. — И если князь завизирует договор, вот тогда и только тогда вы получите право пользоваться наработками Игоря Павловича. Это же Нижний Новгород? — уточнил он.

— Да, — подтвердил я тут же.

— Я посмотрю, что можно сделать, чтобы заручиться поддержкой на месте, — пообещал Эдуард Талгатович. — Князь, скорее всего, захочет что-то получить взамен на разрешение. Вы же понимаете, Дмитрий Алексеевич, что в этом случае никакой славы нижегородскому княжеству не достанется. Князя придется задобрить.