"Фантастика 2023-128". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Малицкий Сергей Вацлавович - Страница 1014

«Пять, — подумала Арма на бегу. — Их пять. Сейчас они пойдут вниз, и даже если не унесут пятерых за собой, то, пока мы доберемся до леса, успеют уйти еще на один заход».

Звери падали вниз со свистом. Кай стрелял беспрерывно, и свист одного из чудовищ все-таки обратился визгом, когда крылья хлопали уже над головой Армы. Она взметнула самострел, прицелилась в желтое, покрытое неровными бляхами брони брюхо и, прежде чем подстреленная зеленоглазым тварь все-таки рухнула рядом с дорогой, успела разглядеть, что ее стрелка отскочила от роговых пластин как щепка. Огромное крыло ударило рядом, едва не сбив Арму с ног, а впереди вздымали пыль еще два крылатых силуэта, и две твари разворачивались уже над рощей, чтобы пойти на второй заход. Прямо перед Армой одно из чудовищ стало бить крыльями, чтобы подняться в воздух. Арма еще разглядела дергающего ногами Шувая в огромных когтях, когда зеленоглазый обогнал ее, на ходу перезаряжая ружье, и один за другим загнал пять зарядов в коричневую тушу похитителя. Шувай грохнулся с высоты десяти локтей, а тварь влила истошный визг в хрип первого летуна. Арму захлестнуло ужасом, но впереди происходило еще более страшное. На дороге лежала, пытаясь отползти в сторону, Теша. К ней двигалось, ковыляя на сложенных крыльях, чудовище. Кровь стекала с его морды, из одного глаза торчала стрела Илалиджи, дротик Усанувы застрял в глотке, но Илалиджа и Усанува пятились прочь, и почему — Арма поняла тут же. Очередная стрела Илалиджи вонзилась твари в ноздрю, и в следующее мгновение язык пламени вырвался из черного клюва, пронесся над Тешей, опалив ей волосы, и едва не превратил в факел метнувшуюся назад Илалиджу, заставил упасть ничком Усануву.

— Не подходи к ней! — выкрикнул Кай Арме, продолжая стрелять вверх, отгоняя двух оставшихся созданий.

И тут под брюхом у твари мелькнул силуэт Лилая. Он двигался на четвереньках, сжимая в руке обнаженный меч. Двигался, всматриваясь в извивающееся над головой брюхо, и почти уже добравшись до клюва, сел и погрузил в горло чудовища меч.

— Лилай! — закричала Теша, перекрикивая и визг умирающих тварей, свист и недовольный клекот парящих, и крик Шувая, который, прихрамывая, уже несся с поднятой кувалдой вперед, и даже выстрелы Кая, который не мог опустить ружье, удерживая опасность над головой, когда из нанесенной сыном клана Хара раны упал ослепительный огнепад, и воин в мгновение превратился в раскаленный уголь.

— Вот куда надо, — услышала в странной, накатившей на нее тишине Арма голос Кая, и вслед за этим два выстрела оборвали и клекот и свист. Обливаясь пламенем, чудовища упали в стороне от дороги.

Когда усилиями Шувая и остальных удалось сдвинуть исходящую дымом тушу, от Лилая уже остался только пепел. Спутники встали кругом, только Теша сидела безжизненной куклой в стороне. Старик Тару наклонился, пошевелил ножнами остывающие угли и вытолкнул дымящиеся клинок и рукоять. Каким-то непостижимым образом Лилай успел переломить меч.

— Возьмешь? — посмотрел он на Кая тяжелым взглядом, в котором не было ни осуждения, ни страха, а была только не находящая выхода боль. — Стоит показать его бабке?

— Нет, — твердо сказал Кай. — Она поверит мне на слово. Хотя ей не нужно даже моего слова. Она знает и так. Шувай, — зеленоглазый повернулся к великану, — что с ногой?

— Пятку ушиб, — вздохнул мейкк. — Высоковато прыгать пришлось. Но ничего, уже проходит.

— Возьми Тешу на руки, — сказал Кай. — Идем дальше. Скоро ночь, а нам нужно пройти еще пару лиг. Думаю, что вон у тех холмов — река.

Река действительно текла между холмами, шевелила темные ленты речной травы, закручивалась омутами, распускала круги от рыбьих всплесков. Только вот, помня болотное чудовище, к воде никто подойти не рискнул. Даже воду для умывания и каши набирали с опаской. А уж Шувай, навсегда расставшийся с мечтою летать как птица, вздрагивал не только от плеска воды, но и от любого звука, умудряясь одновременно задирать подбородок и втягивать голову в плечи.

Теша сидела там, где ее оставили, обратившись в каменного истукана. Тару занялся едой и костром, укрытым в овражке между двух холмов. Шалигай взялся обрабатывать раны. Сначала промыл и приложил найденную целебную траву к собственному запястью, потом заставил Течиму стянуть рубаху и перевязал ему рассеченный бок, а там уж и добрался до Шувая, лишив его и рубахи и портов: и если на бедре у великана была колотая рана, то грудь и спина были вспороты когтями.

— Тяжеловат я для него оказался, — объяснил, поскуливая от боли, великан. — Сползать начал в когтях, он оттого и взлетал медленно.

— Радуйся, — проворчал Тару от костра. — Был бы ты полегче, да нес бы на спине молоток вместо молота, только бы тебя и видели. Однако вот же мерзость водится в этой долине, никогда бы не подумал!

— Может, и не водится, а только кажется? — сказал Кай, прислушиваясь к журчанию реки, всматриваясь в темнеющий горизонт. — Что там, Илалиджа?

Лучница, стоявшая на верхушке ближнего холма, спустилась, присела у костра.

— Деревня в пяти лигах, но дорога идет вдоль реки. Наверное, делает крюк. Должен быть мост или брод.

— Пойдем по дороге, — твердо сказал Кай. — Нам нужны лошади. Но нужная деревня лежит около дороги.

— А что, — спросил Усанува, — следующий проводник в кого превратится? Может, в рыбу? Или в зверя какого?

— А там и посмотрим, — ответил Кай.

— Однако прошли только одного сиуна, а потеряли уже двоих, — проворчал Тару. — Если так дальше пойдет, не доберешься ты, зеленоглазый, до Анды.

— Доберусь, — твердо сказал Кай.

— Мне вот что непонятно, — почесал лоб Течима. — Отчего они нас сразу не пожгли? Ведь могли!

— Они не убить нас хотели, а еды добыть, — объяснил Кай. — Оттого и схватили самого крупного.

— Так Теша, считай, что самая маленькая! — не понял кусатара. — Что там в ней есть?

— Есть? — удивился Усанува. — Ты палх, что ли?

— Она испугалась, вперед побежала, когда Шувая тварь схватила, — сказал Тару. — Лилай за ней. Бежали рядом, видно, вторая тварь и соблазнилась взять обоих. Но Теша словно почувствовала что-то и сама упала, и Лилая потянула на камень. Он откатился в сторону, да, наверное, приложился головой. Тварь пошла на Тешу, тут Илалиджа со своими стрелами да Усанува с дротиком ей всю охоту и попортили. А там и Лилай очухался. А дальше вы все видели.

— Да уж, — кивнул Эша, перебирая в ладонях собранные на берегу реки камни. — И хотелось бы забыть увиденное, да не получится.

— Можешь насторожь накинуть? — спросил Кай старика. — Тяжелый день был, отдохнуть надо бы.

— Накинул бы, — усмехнулся Эша, — да чего зря трудиться, охранительница твоя уже старается. И мнится мне, что вот это дело у нее получается очень неплохо.

Арма плела солнечные лучи. Плела, как учила мать да как учила ее подруга матери — старая Хуш, которую мать, впрочем, звала Кессар. Несколько лет прожила у них хурнайская гадалка, пока не вернулась домой. Большую часть Пагубы провела. С малолетства поучала синеглазую кроху всяким кессарским штучкам — воду приморозить в чашке среди жаркого лета или платок увлажнить росой в непереносимую сушь. Вот и теперь Арма отошла в сторону, присела на другой холм, как раз напротив бугорка, с которого только что спустилась Илалиджа и где остались стоять Вериджа и Тиджа, потянулась к горизонту, за которым почти вовсе уже скрылось солнце, и стала надергивать, копить в пальцах лучи, чтобы сплести насторожь да обновить запас света, на котором точно — не точно, а можно и самой разглядеть в темноте все-таки побольше, чем ничего. А к солнечным лучам добавляла нитей из реки, перебирала их в пальцах и чувствовала: нет ничего в темной воде страшного, потому как не гнездилище пакости та речка, а граница между одним краем и другим. И то верно — с этой стороны реки трава редкая, низкая, битая жарой, да и рощицы такие же, первая, у самых скал черная — вовсе выжженная до середины стволов, видно, на ней твари огненные умением своим забавлялись, а прочие — пыльные и сухие. Зато на другой стороне реки и холмы вроде как сходили на нет, и трава стояла в пояс, и вдалеке темнела кромка леса или дальних увалов, не разберешь отсюда. Нет, ничем не грозила речка, можно было и тело омыть, и напиться прямо из ее струй. Однако речка речкой, а крепкий сон требовал крепкой насторожи. Солнце и вода у нее уже были, теперь самое сложное следовало сделать: сплести солнечные нити и речные. Не хотели они сплетаться — речные шипели чуть слышно, а солнечные истаивали, но с умением и с этим можно было сладить, зато уж такую насторожь никто не заметит, даже Эша всевидящий, который хоть и не видел солнечного плетения, а все одно чувствовал, как в силок попадал. Разве только Кай разглядит, вот и теперь глаз с нее не сводит, стоит и смотрит издали, но непонятно, то ли на лицо смотрит, то ли на руки, то ли еще куда.