"Фантастика 2023-128". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Малицкий Сергей Вацлавович - Страница 1091

А дальше пошли непонятки. Сапоги я получил хромовые, офицерские, с приятным уху скрипом. И еще ботинки до щиколотки из шевровой кожи на шнурках. Еще один головной убор. Эмблема тоже досталась с новой арматурой — перекрещенные серебряные молоток и разводной ключ.

Еще по моей просьбе сверх лимита получил я отрез тонкого полотна вместо подворотничков да бязи на портянки.

— Кобура, я смотрю, у тебя есть… — протянул фельдфебель, что-то соображая свое. — Фасонная. Но сойдет.

— Закрытая кобура у меня тоже есть, — сказал я. — Только рыжая. Как и портупея к ней.

— Что-то револьвер у тебя мне незнакомой системы.

— Трофейный. Цугульский. Наградной, — похвалился я.

— Так, значит, ты у нас, выходит, не блатной, а вовсе даже боевой, — удивился кладовщик, будто не видел ранее крест с мечами на моей груди. — А в штабе как оказался?

— Я Вахрумку от плена спас. Он меня сюда за собой и потянул, — вынул я из кобуры револьвер и показал старому служаке надпись на серебряной табличке.

— Отчаянный, я смотрю, ты хлопец, — одобрительно прогудел мой собеседник, возвращая мне оружие. — Однако патроны к этому револьверу достать тяжело будет. Но если будет нужно — найдем. Обращайся.

После того как все мне выданное увязали в аккуратный тючок, кладовщик сказал:

— Ты это, вечерами заходи в трактир «У старой бочки». На соседней улице третий переулок. Любого спроси — покажут. Там у нас фельдфебельский клуб гарнизонный. Офицеры туда не ходят. Солдат с унтерами мы сами не пускаем. По стаканчику пропустим. Расскажешь нам, как там на фронте…

— Да я только в одном бою и побывал, — заскромничал я.

— Уже неплохо, — возразил мне старик. — У других и этого за спиной нет. Им полезно будет послушать.

— Осмелюсь спросить: что у вас за медали?

— Это, — показал он ладонью на свою грудь, — «За усердие в службе», «За четверть века беспорочной службы» и «За храбрость на поле боя». Ее я получил в твоем возрасте за дело под Аграмом. Только теперь вместо нее дают такой вот крест, как у тебя.

И напоследок я получил в подарок брошюру «Правила ношения форменной одежды в Ольмюцкой армии».

На свое служебное место попал только после обеда. Примерки в гарнизонной швальне тоже заняли времени неслабо, хотя, казалось бы, что там мерить? Но записка от Вахрумки оказала на портных и их начальство просто магическое воздействие…

Так как я еще не знал, где питаются в штабе, то обедать сходил знакомой дорожкой в казармы. Заодно все лишнее туда отнес к себе под лестницу.

И вот я весь из себя красивый такой стою на первом этаже дворца перед массивной дверью с табличкой «Чертежное бюро Отдела особых проектов. Начальник бюро фельдфебель С. Кобчик».

— Ну, морды! Лаврентия Палыча на вас нет, — ругнулся я на раздолбайство начальства, устроившего такое облегчение в страданиях шпионов.

И подумал, а вдруг?.. Вполне возможно, так контрразведка ловит шпионов на живца. И такое приглашение червяка на рыбалку тоже меня не обрадовало…

Резко выдохнул и открыл дверь.

Попал в довольно просторный предбанник.

Гнутая напольная вешалка справа у двери.

Два дубовых письменных стола. На них по одинаковому чернильному прибору зеленого камня, совмещенного с бронзовой керосиновой лампой под зеленым абажуром — массивное сооружение. Четыре стула.

Сейф типа железный шкаф в два уровня. На нем стоит простой стеклянный графин с водой литра на три. И пара стаканов.

Мощная решетка в окне между рамами.

Люстра бронзовая же на длинной цепи в три светильника.

Стены покрашены масляной краской в приятный такой для глаз фисташковой цвет на высоту примерно чуть выше плеча. Остальное побелено, как потолок.

На стене висит большая карта королевства. И еще одна, масштабом помельче, — всей империи. Между ними телефон в фигурной деревянной коробке с резьбой.

Дверь в смежное помещение обита войлоком и черной кожей. Из-за нее не слышно ни звука.

Сидящий за столом штаб-ефрейтор бросил газету, вскочил и доложил, как положено:

— Господин фельдфебель, за время вашего отсутствия никаких происшествий не произошло. Личный состав занят черчением. В наличии все пять чертежников. Они в смежном помещении корпят над исполнением задания инженер-майора Вахрумки. Доложил штаб-ефрейтор Пуляк.

— Вольно, — скомандовал я. — Список личного состава есть?

— Так можно же лично с ними познакомиться, — возразил ефрейтор и показал на дверь.

— Не понял… — добавил я металла в голос. — Ты будешь препираться или все же выполнять приказ непосредственного начальника?

Мухой метнулся он к сейфу, загремел ключами и достал оттуда требуемое. Толк будет из парня. Вменяем.

Засада! Все пять чертежников имели звания инженер-саперов. Это все равно что инженер-рядовой. Все из свежего призыва из города. Ефрейтор чертежником не был и исполнял в бюро материально-снабженческую функцию. Служил он уже почти три года при штабе, и все по снабжению.

— Живут чертежники в какой казарме? — спросил я для проформы.

— Никак нет, господин фельдфебель. Дома они квартируют.

— От кого им такие лихие преференции?

— Генерал распорядился.

— Понятно. Сильно блатные перцы?

Ефрейтор только воздух выпустил с силой, сложив губы трубочкой, разведя при этом руками.

— Сам-то из каковских будешь?

— Я, господин фельдфебель, из самых что ни на есть простых. Пролетарий от слова «пролетаю». Сирота я с десяти лет. С детства мальчонкой при складах оптовых на побегушках. Перед призывом в приказчики вышел. Вот в армии решил на сверхсрочную службу остаться. А тут война…

— Почему до сих пор ефрейтор?

— По причине незаменимости, господин фельдфебель. Некогда было унтерскую школу кончать. Я в этом городе все достать могу, даже то, чего в природе нет, — улыбается. — И от вас меня на такие же поручения дергать будут, вы не обижайтесь. Вас я тоже не забуду.

— Кто дергать будет?

— Теперь только адъютант генерала и майор Вахрумка. А к вам меня приставили, чтобы у вас в бюро не было ни в чем нужды, и избавить вас от лишней беготни по инстанциям.

— Кто ж ты такой, Вахрумка? — подумал я. Но, как оказалось, высказался вслух.

— Так вы, господин фельдфебель, этого не знаете? — округлил глаза ефрейтор до полной невозможности. — У нас это каждая собака в городе знает.

— Так и кто он? Я его знаю только как инженера строительного батальона.

Ефрейтор, понизив голос, как бы сообщая мне пикантную сплетню, выдал просто убойную информацию:

— Мать майора Вахрумки — кормилица кронпринца. По нашим обычаям кронпринц ему молочный брат. А кормилица — член семьи. Кормилицам со всем их нисходящим потомством даруется дворянское достоинство.

— А почему тогда у него фамилия не заканчивается на «форт» или «верт»?

— Нет такой традиции у огемцев. Это у вас, в империи, такие заморочки. А у нас все по-простому. Что у дворян, что у простецов одни и те же фамилии.

— Кто такие огемцы? — удивился я.

— Основная народность королевства. Меня, кстати, уполномочили научить вас огемскому языку, который в королевстве государственный, после имперского. За месяц, — опять развел руками, показывая, что он тут ни при чем.

— Ладно, ефрейтор, пошли знакомиться с личным составом.

— Один момент. Я только майору позвоню. Он пожелал лично вас представить чертежникам.

— Что ж, это правильное решение, — пробормотал я под стрекот ручки телефона конструкции «барышня, две тыщи две нули».

Представление личному составу прошло кратко и штатно. Вахрумка объявил, что с этого момента я им царь и бог, воинский начальник и мать родная в одном флаконе. И как им повезло служить под началом такого геройского фельдфебеля, отмеченного самим королем.

Мажоры вежливо выслушали офицера, не перебивая его. Вот и все.

Почему мажоры? А как еще обозвать солдат, только что призванных из вчерашних студентов, которые одеты хоть и в солдатскую форму, но не в хлопчатую бумагу, а тонкий генеральский габардин? Сапоги на них офицерские, хромовые, индивидуального пошива, и фурнитура с пуговицами из натурального серебра. Прически фасонные. Парни все мне ровесники, но… как бы это точнее сказать? Желторотики и маменькины сынки.