"Фантастика 2023-128". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Малицкий Сергей Вацлавович - Страница 706

— Эх! — скривился Швар, но, увидев, что часть стены рухнула, довольно закончил: — Главное порой не меткость, а сила и результат!

Загудели салмские рожки, запели летящие с острога стрелы, и на мост высыпал первый легион. Первая когорта, вторая.

Охрана бастионов так и не успела прийти в себя. Салмы появились на стенах одновременно с очнувшимися стражниками. Если те и могли оказать сопротивление осаждающим, то благоразумно решили этого не делать. Видно, властитель Дары не посчитал нужным выделить для охраны утонского моста больше варма воинов.

— Вот! — довольно выкрикнул Швар. — Смотрите, мои дорогие, только начался штурм, а когорты первого легиона уже в походном марше движутся в сторону Ари-Гарда. Если уж решили не давать очухаться этому Бангорду, так и не дадим! Жаль только, что мост узок. Сейчас пройдут когорты второго легиона, затем третьего, потом двинутся легионы императора, потом дерри, ополченцы, а уж когда до нас очередь дойдет, полдень настанет. Никогда еще армия Салмии не выглядела столь славно!

— Слишком легко, — с тревогой сказал подошедший Чаргос.

— О чем ты, воин? — удивился Швар. — Трудностей еще будет сколько угодно. Зачем же желать их себе с первого шага?

— Я не о трудностях, — вздохнул Чаргос. — Я о подарках. Запомни, доблестный воин, легким бывает только путь в ловушку. Утешает лишь одно: мы знаем, что это ловушка.

Глава 10

К ПОСЛЕДНЕЙ БИТВЕ

От варма избранного «отребья» осталась четверть. Раддские воины, закаленные не в стенах дарджинских замков, а в беспрерывных войнах Эрдвиза, оказались не в пример мертвым копейщикам ловки в воинском искусстве. Те вызывали ужас своим видом и невосприимчивостью к ранам, смертельным для обычного элбана, а живые воины были действительно опасны. «Отребье» почувствовало это на себе сполна, но первый ярус башни не сдало. Правда, когда шок от вспышки молнии и удара грома прошел, поднялись только три дюжины. Они мотали головами, вытирали кровь, текущую из ушей, носа, горла. Кашляли и выворачивали нутро на трупы раддов, покрывающие ступени башни. Баюл пытался лечить кого-то, пальцы его не слушались, но остановился он только тогда, когда Саш заорал ему в лицо, что магии на этой площадке быть не может.

— Вставайте, — мрачно повторял Лидд. — Вставайте! Можете обшарить мертвых, им золото уже не пригодится.

Он шел по нижнему ярусу и одного за другим поднимал уцелевших, половина из которых тут же снова валилась с ног. Саш вновь вскарабкался на верхнюю площадку, огляделся. Дымы поднимались над стеной Ари-Гарда, но среди них уже мелькали серые латы. Крепкие элбаны, подбадривая друг друга криками, потащили ствол железного дерева прочь из разбитых ворот города. За ними потянулись подводы с крючниками для сбора трупов. Возницы осыпали новую прислугу тарана нетерпеливой бранью. Отчего-то Сашу пришло в голову, что ствол железного дерева словно жало пчелы, которое она оставляет в ране, чтобы ужалить, но и погибнуть самой. Хотя еще недавно этим жалом владел Илла, и его подобная потеря не убила.

Толпы раддов стояли опустив руки и бросив оружие. Стояли там, где их застал удар молнии. Там, где мгновением позже они начали корчиться на земле от боли магического отворота. Бревенчатые щиты за руслом Маны застыли неподвижным забором, и именно туда понеслась по опустевшему мосту конница. А потом из ворот на огромном коне выехала Альма. Бывшая хозяйка Индаинской крепости принялась объезжать раддские отряды. Она громко кричала что-то обескураженным командирам, и воины приходили в себя, отвечали, поднимали оружие и начинали строиться, двигаться, словно и не было только что битвы, унесшей лиги жизней, а было лишь тяжелое похмелье, не проходящее, а сменяющееся новым опьянением.

— Потери велики, — словно задумался вслух Лидд. — Но ничтожны по сравнению с тем воинством, что объединилось под властью Бангорда.

— На кого же оно теперь будет направлено? — спросил Саш.

— На первого, кто станет у него на пути, — ответил Лидд.

— И долго мы будем охранять победителя? — Саш попытался заглянуть ему в глаза.

— Пока он не погибнет или не победит, — отвернулся Лидд и заорал: — Отребье! Дикки выезжает из ворот! Наш лагерь в двух ли отсюда! Вперед, иначе сдам всех неторопливых крючникам!

Пошатываясь и сплевывая сгустки крови, наемники медленно двинулись за мастером. Радды ошеломленно расступались, словно мимо них шли творцы ужасной молнии. Свач, Вук, Сабл, Баюл, еще какие-то примелькавшиеся лица плыли как в полусне. Тела Чирки, Сикиса, Бриуха вместе с телами девяти дюжин «отребья» остались ждать крючников. Вот и повозки Дикки. На последней сидел повар, понукал лошадь, опершись спиной о перевернутый кверху дном котел, и восхищенно вертел головой. Лидд махнул рукой вперед и повернул к воротам Ари-Гарда. Саш схватил спотыкающегося Баюла под мышки и с трудом поднял его на повозку.

— Я тяжелый. — Банги тряхнул головой, отложил в сторону пику и прошептал: — Когда помоложе был и выходил побороться против индаинских переростков, всегда говорил, что банги камни едят, поэтому тяжелые. Они верили, дураки…

— Как ты остался жив, приятель? — спросил его Саш.

— Не знаю, — прошептал Баюл. — Не должен был, а остался. Когда в бойнице второго яруса задержался, Сабл меня пнул, а потом за шиворот до башни тащил. Там уж я на ноги встал. Сражаться начал. И даже срубил кого-то. Точно помню, одного радда срубил… Не мое это дело, Саш, элбанов рубить. Я еще тогда на равнине, когда с Хейграстом был, почувствовал, что не мое это…

— Мое, значит? — спросил Саш.

Банги не ответил, махнул рукой, отвернулся.

— Пройдет, — улыбнулся догнавший повозку Свач. — А я в порядке. Уши паклей забил перед схваткой. Не люблю, знаешь ли, все эти барабаны, дудки. Тошно. Всякий раз себе уши затыкаю. И вот что удивительно: приказы слышу, а шум этот и вопли — нет. В тишине секирой легче махать, ничего не отвлекает!

— Что с ушами у отребья? — толкнул Саш Баюла.

— Ерунда, — скривился тот, не открывая глаз. — Залечу позже. Сейчас не могу. У банги такое бывает. Если свод близко рухнет или камнепад. Бывает такое. А вот то, что со мной, не лечится…

— Лечится, — уверенно заявил Свач. — У нас все лечится. Оглянись, Саш, самые стойкие остались! Я эту сечу надолго запомню. Сикиса и Бриуха жалко, редкие воины, ну так и навалилось на них сразу с полдюжины на каждого. Чирки руки не хватило отмахнуться от топора. Зато Вук за свой последний глаз бился как зверь! Слышишь меня, Вук?

Саш оглянулся. Одноглазый, пошатываясь, брел в общем строю. Единственный глаз его горел безумием.

— Все лечится, — словно заговаривал сам себя Свач. — А ведь не поверишь, парень! Вот только теперь, именно теперь я надежду обрел. А ведь можно выжить, парень, можно… Посмотри, какая сила у Бангорда! Где это видано, чтобы вот так все вражье войско под себя подгрести? Поверь мне, надо этого короля держаться! Держаться его надо, парень. Вот как Лидд наш его держится!

— Что ты видел, Свач? — спросил Саш.

— Где? — завертел головой анг. — О чем ты, парень?

— Что ты видел там, на башне? — уточнил Саш. — Ведь там была только раддская принцесса, когда Эрдвиз к ней поднялся?

— Принцесса была, — согласился Свач. — Приманкой она, стало быть, служила. Это я помню. Она же ведь сестрой Эрдвиза была. Хотя слухи ходили, что ее папенька и как жену держал, но этого, как понимаешь, я не знаю наверняка. Только вот колдовство, то, что я видел, ну когда лед из реки полетел, это… не дай Эл такую жену! Не понял я, парень, о чем ты спрашиваешь-то?

— Что ты видел на башне, когда мы на нее поднялись? — спросил Саш.

— На башне-то? — Свач задумался, потом растерянно развел руками. — Так ничего я не видел. Все вроде видел, а как задумался, так вроде и ничего. Как Эрдвиз на башню поднимался, помню. Как радды на нее полезли, помню. Лед помню, кровь, а потом ничего. Сеча — такое дело, некогда головой вертеть!