Красный волк (СИ) - Свидрицкая Наталья - Страница 41

– Да… А что?

– Ничего… Просто моя пра-пра-бабка была Оэ Кайл. Она вышла за одиночку Туи, и получился наш Дом. Жаль; я вот оставила своё имя, чтобы сохранить Дом.

– Так ты – родственница Ивайра? – Переспросила потрясённая Анна.

– Ага. – Пожала плечами Асте. – Выходит, так. Мы – одна Кровь. Оэ была его родной сестрой. – Она щёлкнула смолой несколько раз подряд, спросила, оглядевшись:

– Где я буду жить?

– Где хочешь. Жилой этаж – третий.

– Ага. Ну, до завтра! – Асте первая направилась вверх. Анна посмотрела сзади на её фигурку. Её сыну сейчас было бы почти столько же, и больно было думать о том, что рядом с Асте сейчас мог бы идти он. Здоровый, красивый, счастливый мероканский мальчик. Слёзы закипели в сердце. Анна бросилась наверх, в свою комнату, не замечая, что всё уже готово, упала на постель и разрыдалась. Боль была такой сильной! Ивайр, который вернул себе жизнь и тело только для того, чтобы пережить вторичное предательство и унижение… Её сын, который мог родиться на Корте и быть сейчас здоровым и счастливым мальчишкой… Кейв, который сам себя окружил вакуумом и навсегда вмёрз в глыбу льда… Кто-то должен ей ответить за это! На Земле виноватых не было, но теперь она, кажется, виновного нашла. И прощать не собиралась.

Громкий плач гленков за окном привёл её в чувство достаточно быстро. Казалось, что их сюда слетелось великое множество, и все они рыдали вместе с нею. Анна села, вытерла глаза, заставив себя успокоиться. Попросила у Ликаона спа и фруктов, пошла в ванну. Когда вышла и велела балкону открыться, услышала откуда-то отголоски громкой музыки и нескольких молодых голосов.

– Что это? – Спросила у Ликаона.

– Асте пригласила гостей. – Ответил тот. – Восемь человек, на крыше террасы с восточной стороны.

– Понятно. Молодёжь! – Заметила, но уже с усталой улыбкой. – Хочу спать на балконе.

– Как скажете! – Обрадовался Ликаон и захлопотал, устраивая ей гамак. Анна прошлась по своим комнатам, выглянула в окна, попробовала различные устройства. Хотела уже лечь, когда включился экран внешней связи. Почему-то она совсем не удивилась, увидев улыбающееся лицо Тайнара Гема.

– Хотел пожелать вам спокойной ночи. – Сказал он. – Я задержусь в Луане; возможно, полечу с вами в космос.

– Буду очень рада.

– А пока мы здесь, не хотите завтра с утра совершить маленькое путешествие?

– Куда?

– Куда бы вы хотели?

– Везде. – Засмеялась Анна. – Я везде хочу побывать!

– Тогда посетим Мелару и Нижний город. Пляжи и острова. Идёт?

– С удовольствием. – Ответила Анна. Он снова улыбнулся. Синие глаза его смотрели так внимательно.

– Вы плакали? – Спросил он вдруг. – Простите; но может, лучше мне приехать к вам сейчас?

– Нет, спасибо большое, но всё уже прошло. Так… подумала об упущенных возможностях. Всё прошло.

– Это хорошо. – С лёгким сожалением согласился он. – Тогда до завтра?

– До завтра. – Кивнула Анна, и экран погас.

Как быстро менялось сегодня её настроение! Только что ей было так плохо, и вдруг, после небольшого разговора с симпатичным мужчиной – гардианцем ей стало легко и приятно. И уснула она, убаюканная воркованием и попискиванием успокоившихся вместе с нею гленков и сладким парфюмерным ароматом цветущих лепидодендронов.

Глава шестая

Геометрия чувств.

С утра у лорда Оша вышла неприятная ссора с послом. Тот уже в который раз указал своему помощнику на недопустимость его поведения для офицера столь высокого ранга и происхождения. Далее, воодушевлённый молчанием помощника, он заявил, что Ош даёт повод туземцам презирать себя, и тем вообще дискредитирует светлый образ кинтанианина на этой отсталой планете. На это Ош только скривился. Он страдал с похмелья и злился. Посол ему надоел. Савалу он ненавидел; себя ненавидел даже больше. Когда слушать посла стало совсем невыносимо, он привычно предложил ему пожаловаться Понтифику. «Может, – добавил он не без горького ехидства, – меня ещё куда-нибудь направят? Я заранее страдаю».

Посол, как всегда, был возмущён, и как всегда же, ответить ему было нечего. Для офицера с таким происхождением, такими связями и такими заслугами, как лорд Ош, Савала была последним местом ссылки. Для не слишком родовитого и с большим трудом добившегося этого назначения лорда появление здесь Оша оказалось форменной катастрофой. Помощника сопровождала личная просьба леди Факиа позаботиться о нём и о его защите, и лорд посол не мог этой просьбой пренебречь. Лорд Ош же, словно нарочно, делал всё, чтобы сделать задачу своего несчастного начальника почти невыполнимой. Пьянствовал, дебоширил, кутил в дешёвых кварталах Рюэль, устраивал пьяные драки, специально нарывался на смертельную опасность; купил себе в местном борделе самую дешёвую шлюху и даже не постарался оформить её в посольство на какую-нибудь должность, как это делали другие неженатые офицеры. Дня не проходило, чтобы Ош не устроил какого-нибудь позорного дебоша с местными, которые тут же предъявляли в посольство претензии и счета. Ош платил, не глядя, и это тоже раздражало посла. С такими средствами, такими связями! И так позорно влипнуть. Он Оша не понимал, не хотел понимать. Однажды только он попытался спросить его, что могло двигать таким человеком, как Ош, в этой страшной истории, но тот только посмотрел, и у посла пропало желание спрашивать. Маре его знает, этого прима – офицера личной гвардии лорда Понтифика, что им двигало, и что он скрывал? В любом случае, такому скромному лорду, как посол Понтифика на Савале, лучше всего было держаться от таких тайн подальше.

Разумеется, после ссоры лорд Ош счёл себя обязанным отправиться в новый загул. Он просто должен был это сделать. И начал в этот раз со вполне приличного заведения Внутреннего города, куда ходили добропорядочные знатные особы и даже кинтаниане. Там он купил себе приличного дорогого вина, выпил пару бутылок, и, почувствовав приближение опьянения, ушёл, чтобы закончить где-нибудь в трущобах.

Постоял на площади, освежая голову. Ему всё ещё было хреново. Когда-нибудь его тайна потеряет всякую ценность, всё разъяснится само собой, но и это не изменит ничего в его положении. Почему он не умер? Смерть сделала бы его героем. Но тогда он боялся смерти, а теперь, когда он её хотел, это было невозможно. Как он проклинал болвана посла, просыпаясь живым после каждого дебоша, в жутком похмелье, с гудевшей головой, мерзким привкусом во рту и трясущимися руками! Он не видел выхода и не верил в то, что когда-нибудь всё изменится. Он не хотел даже, чтобы всё менялось, потому, что после обряда и всего, что с ним связано, ненавидел саму мысль о дальнейших прощении, реабилитации и карьере. Но к чему кип может стремиться помимо этого, он не знал. Что за отрава проникла в его кровь, не понимал, но каждая капля этой крови бунтовала против судьбы, предназначенной ему с самого рождения. У него не было даже имени, он был либо очередной лорд Ош, правитель области Ош на юго-западе провинции Калькхэн, либо никто. Но бунт был бесплодным: он знал, чего не хочет, но понятия не имел, чего хочет, и выход видел только в смерти. Он уже умирал один раз, и знал, что это не больно и почти не страшно.

Чистые, увитые зеленью стены усадеб Внутреннего Города кончились, и Ош вышел на Привратную Площадь. Здесь уже было гораздо грязнее. Калеки и проститутки жались в тени ворот, отделяющих один город от другого. Попрошайки нагло цеплялись к прохожим поприличнее, но к красному мундиру лорда пришельца прикоснуться не посмели, хоть и канючили жалобно ему вслед. Он не оборачивался. Он давно разучился их жалеть, поняв, что даже в этом жалком мире выживает сильнейший, а настоящие нищие и калеки подыхают на обочинах. «Нам нельзя здесь находиться. – Думал он, проходя мимо пьяного дворянина, который бил проститутку в тени Ворот. – Это развращает их и унижает нас».

Нырнув в эту холодную зловонную тень, Ош вышел на грязную, вонючую, тесную улицу Внешнего города. Предчувствуя желанное забвение, он прибавил шаг, и вдруг тихонько и мелодично запиликал браслет на руке: его вызывал посол.