Невероятный русский - Аксенова Мария Дмитриевна - Страница 80

Что ж, давайте — прежде чем сесть в экипаж — разберёмся с названиями.

Экипаж — это общее название рессорных пассажирских повозок. Слово французского происхождения: от equiper — «снаряжать, снабжать».

Догадываюсь, что вам хочется выбрать что-нибудь лёгкое, изящное и красиво звучащее — к примеру, кабриолет…

Кабриолет — в изначальном значении лёгкая одноосная конная повозка со складывающейся крышей, в которую запрягалась одна лошадь.

В. И. Даль поясняет слово «кабриолет» такими словами, как «опрокидка», «брыкушка», «брыкалка». Не раздумали ехать? Словарь Фасмера усугубит ваши сомнения. Есть теория, что «кабриолет» восходит к итальянскому слову capriola. Capra — «коза».

Очевидно, что этот экипаж не слишком надёжен — на «козе» далеко не уедешь. Как, впрочем, и на его «сестре» — двуколке. Двуколка — одноконная двухколёсная повозка с кузовом на двух человек.

Тогда, может быть, фаэтон? Что и говорить, коляска щегольская, с открывающимся верхом. К тому же этот экипаж четырёхколёсный — значит, устойчивый. Только вот название настораживает. Слово это греческого происхождения. Phao — «сиять», «сверкать».

Пока всё красиво. Но это только присказка, а сказка впереди. Фаэтоном звали сына бога солнца, Гелиоса. Сынок выпросил у отца огненную колесницу, но из-за неумения управлять ею едва не устроил всемирный пожар, за что был поражён молнией Зевса.

Колесница (или фаэтон) представляет собой наиболее ранний прототип кареты. Её изобретение уходит корнями в Месопотамию. Колесница была рассчитана на одного-двух человек, и запрягали в неё не более пары лошадей. Наиболее часто колесница находила применение в войнах, так как являлась лёгким и чрезвычайно быстрым транспортным средством на поле боя.

Ну, из путешествия в глубь времен вернёмся в Россию-матушку конца XIX века, когда фаэтон претерпел внешнюю трансформацию и получил большое распространение как один из видов общественного транспорта.

Ландо — четырёхместный городской экипаж с откидным верхом — вроде бы ничем себя не скомпрометировало. Название свое коляска получила по имени немецкого города Ландау, в котором впервые была сделана.

«Этот ландо нас задавит: в нем сидит щёголь и красавица, лошади, лакей, кучера — всё в последнем вкусе. Вот и новая Москва, новейшие обычаи!» (Батюшков К. Н. Прогулка по Москве).

«Разумеется, на самом видном месте красовалось раззолоченное ландо, в котором молодые только что возвратились из церкви» (Загоскин М. Н. Москва и москвичи).

Помните песню Владимира Высоцкого «Где твои семнадцать лет? На Большом Каретном»?

Большой Каретный… Переулок с таким названием и сегодня есть в центре Москвы. Он проходит от 2-го Колобовского до Садовой-Самотёчной улицы. А в XVII веке эта местность называлась Тележным рядом. Тут жили мастера-тележники, которые изготавливали и торговали телегами и другими повозками. В XVIII веке производство усложнилось, началось изготовление карет, и Тележный ряд стал Каретным.

Карета была удобным, дорогим и комфортабельным рессорным экипажем. Кузов кареты был полностью закрыт. Кучер располагался на передке — козлах, подвергаясь, в отличие от пассажиров, всем воздействиям непогоды.

В экипажах попроще козел могло не быть, и тогда возница сидел просто на высоком краю, окаймлявшем повозку, который назывался облучком. Внутри кареты были мягкие сиденья, по бокам располагались окошечки. Было окно и спереди — для общения с кучером. Позади кузова, на запятках, то есть специальной подножке, при особо торжественных выездах стояли один или два лакея.

«Карета» — слово итальянское: от саrrо — «воз». А так или иначе, все итальянские слова восходят к древней латыни. Carrus в латинском языке — «повозка на четырёх колёсах».

«Карету мне, карету!» — хочется порой вскричать вслед за Чацким и отправиться куда подальше на… автомобиле.

Кареты стали появляться в России в конце XVI — начале XVII века. В Оружейной палате хранится карета европейского производства конца XVI — начала XVII века, принадлежавшая Борису Годунову. Долгое время кареты рассматривали как недостойное мужчины-воина средство передвижения. Перелом происходит в конце 1660-х — начале 1670-х годов, когда кареты стали массово ввозиться в Россию.

В 1674 году швед И. Кильбургер отметил, что до недавнего времени немцы через Любек и Нарву ввозили в Россию большое количество каретных лошадей. Но теперь эта торговля упала оттого, что многое уже привезено и лошади были не особенно хороши. «Теперь несколько лет тому назад в Лифляндии начали делать и привозить в Москву столько немецких карет, что теперь им также нет больше сбыта». Таким образом, к 1674 году каретный рынок уже насытился. Собственное каретное производство начинается в России, вероятно, уже с первой половины XVII века. В последней четверти столетия на Колымажном дворе Кремля имелась карета русской работы. Мода на кареты была связана с перерождением дружинного сословия Древней Руси в благородное дворянство России Нового времени. К началу 1680-х годов карета стала очень престижным видом транспорта, указывающим на статус её владельца.

Кареты были разные. Одна из разновидностей, предназначенная для дальних поездок, называлась дормезом. В ней были спальные места. Дормез, в переводе с французского, и есть «спальная».

Однако не все могли позволить себе роскошь путешествовать в дормезах. Например, герой знаменитой книги Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву» ехал в кибитке:

Однажды первоклашкам на уроке чтения предложили нарисовать иллюстрацию к этим строчкам Пушкина. Детишки изобразили кибитку в виде летательного аппарата. Ведь классик сказал о ней: «летит».

Надо бы объяснить малышам, что кибиткой именовалась почти любая полукрытая, то есть с отверстием спереди, летняя или зимняя повозка. Слово это тюркского происхождения. «Кибит» значит «крытая телега».

Помните начало поэмы «Мёртвые души» Гоголя и разговор двух мужиков по поводу экипажа Чичикова — красивой рессорной брички?

«„Вишь ты, — сказал один другому, — вон какое колесо! Что ты думаешь, доедет то колесо, если б случилось, в Москву, или не доедет?“ — „Доедет“, — отвечал другой. „А в Казань-то, я думаю, не доедет?“ — „В Казань не доедет“, — отвечал другой».

Более простыми и лёгкими экипажами были коляски. В отличие от карет, кузов у них был с откидным верхом. Коляски обычно запрягались парой или тройкой лошадей, однако очень богатые люди, вроде Троекурова в «Дубровском», Андрея Болконского в «Войне и мире» или губернаторской дочки в «Мёртвых душах», ездили в коляске шестериком, то есть упряжкой в шесть лошадей.