Невероятный русский - Аксенова Мария Дмитриевна - Страница 92

Давайте разбираться.

Подпись — это собственноручно написанная фамилия. Так что мы ставим подпись, иногда росчерком пера делая красивый завиток в последней букве. Может, этот росчерк и виноват в том, что мы ошибочно вместо слова «подпись» употребляем слово «роспись»? А росписью мы занимаемся, если Бог дал талант. А если не дал, то просто любуемся работой мастеров федоскинской, палехской, жостовской, хохломской росписи…

Ну а командировочные всегда для командированных. Командировочными могут быть, например, удостоверения или деньги (их ещё называют суточными), а командированные — это люди, которые этими деньгами всегда недовольны — маловато для командировки.

А как будет правильно сказать?

Встать на цыпочки или стать на цыпочки?

Встать дыбом или стать дыбом?

Мы, скорее всего, сомневаться не будем и употребим первый вариант, то есть «встать». Однако не будем торопиться.

Обожаю поэзию Беллы Ахмадулиной. И вот её стихи:

Белла Ахатовна предпочла глагол «стать», а поэтам я привыкла доверять.

Теперь о волосах, которые то ли встали, то ли стали дыбом.

Находим у Достоевского: «Волосы встали на голове его дыбом, и он присел без чувств на месте от ужаса». Фёдор Михайлович, безусловно, авторитет. Но Ветхий Завет — авторитет не меньший. Герой Книги Иова говорит: «И дух прошёл надо мною; дыбом стали волосы на мне».

Кто ж не прав? Да оба правы.

Паронимы могут быть нам врагами, а могут и стать друзьями — но только в том случае, если мы умело ими будем пользоваться.

Давайте вспомним, как это блестяще удавалось Лермонтову:

Не будем тягаться с гениями, но всё же попробуем подружиться с паронимами. Для этого постараемся не только слушать, но и слышать, и говорить так, чтобы наша речь отличалась не красивостью, а красотой.

Ну вот, кажется, уже кое-что получается!

Каламбур

Погрустнели, поскучнели люди! Куда делся здоровый смех? Где балагуры? Когда мы услышим их каламбуры?

Слова «балагур» и «каламбур» рифмуются и оттого могут казаться родственными. Но объединяют их только весёлое звучание и лёгкий характер.

Балагур — слово наше, родное. Его первая часть связана с глаголом «баять», то есть болтать, беседовать, рассказывать, разговаривать, балаболить. Вторая — со словами «говор», «говорить».

А «каламбур» — гость заморский. По одной из версий, прибыл он в Россию из Франции. Говорят, жил в Париже некий аптекарь по имени Каланбур, любивший шутить. Ну, надеюсь, его шутки заключались не в том, что он смешивал в одном порошке слабительное и снотворное.

Впрочем, многие утверждают, что каламбур вовсе и не француз, а итальянец, и приводят в доказательство итальянское выражение calamo burlare, что значит «шутить пером».

Каламбур может оказаться и немцем. Есть версия, что слово произошло от названия города Каленберга. Наверное, раньше этот город славился юмором, как, например, сегодня Одесса. Однако свой Каленберг есть не только в Германии, но и в Голландии, и в Бельгии. Так что вряд ли мы определим точное происхождение каламбура.

Да разве это главное? Каламбур везде придётся ко двору, потому что это шутка, но не простая, а основанная на использовании слов, сходных по звучанию, но разных по значению, или на использовании разных значений одного и того же слова. И тех и других в русском языке предостаточно.

Например, слово «крупный» мы можем употребить как «значимый», «значительный», «масштабный», а можем назвать так высокого тучного человека. Если столкнуть эти значения, то получится хоть и нелепо, но смешно. «Он был крупный учёный: 1 м 92 см — рост, 120 кг — вес».

Каламбурят только очень остроумные люди, и их каламбуры сохраняются в веках.

Из русских поэтов очень любил каламбуры А. С. Пушкин, часто украшая ими свои письма: «Со злости духом прочёл „Духов“»; «„Домик“ колом мне пришёлся» — о «Домике в Коломне».

Или:

Из поэтов XIX века очень был искусен в каламбурных рифмах Д. Д. Минаев:

Или:

Каламбур встречается и у П. П. Ершова в сказке «Конёк-Горбунок»:

И у Владимира Высоцкого встречаются каламбуры:

Самый распространённый вид каламбура — каламбур, основанный на многозначности слова.

Вот, например, каламбуры Андрея Кнышева: «Некогда я любил её. А теперь — некогда».

«Если жена пилит мужа, значит, хочет сделать из него прекрасную половину».

«Женщины бывают полные и пустые».

«Любишь кататься — катись к чёртовой матери».

Вспомним и шедевр Аминада Шполянского: «Когда некто тебе противный что-то тебе доказывает, то это и есть доказательство от противного».

Из записной книжки Евгения Шварца:

«Федин уехал в Крым за неделю до землетрясения. Слонимский сказал: „Федин уехал встряхнуться“. Так и вышло».