"Фантастика 2023-129". Компиляция. Книши 1-20 (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 1024

«Трость, канотье, я из нэпа», – вспомнилась песня Высоцкого. Мимо проходили пленные солдаты, и головные уборы на них и навеяли легкомысленное настроение. Примерно столько же шляп валялось вместе с владельцами, создавая сюрреалистичную картину. Бродящие среди трупов стрелки собирали оружие и амуницию. Изредка доносились одиночные выстрелы. Китайский гарнизон правительственных войск перестал существовать. В плен попало около трёхсот солдат и офицеров. Живыми нам досталось и командование. Убито в бою не менее пятисот, остальные разбежались, скинув курни[98]. Разведчики прочёсывают городок, но всех вряд ли выловят.

Постепенно заполнялся вагон, отданный под перевозку трофеев. А они были значительны. Только пушек было захвачено шесть штук, правда, старенькие С-67, но вполне исправные. Лошади и зарядные ящики достались нам в полной сохранности. Кроме того, было взято почти две сотни винтовок Маузера образца 1884 года с трубчатым магазином и триста винтовок образца 1871 года. Вот однозарядки были, как говорится, «не фонтан». Но оружейные мастера их вытянут. Четыреста карабинов 1871 года были как раз очень даже ничего. Ну и «россыпью» винтовки Пибоди, Энфилд, Лебель. Плюс различное военное имущество. И патроны в большом количестве. Теперь проблема, где взять оружие для ополчения Харбина, была решена.

2

– Хайлар и Хинган удерживать любой ценой, – ткнул в карту карандашом, с трудом сдерживая гнев. Было видно, что Югович не хотел влезать в сомнительное на его взгляд мероприятие. Начальник охранной стражи, наоборот, был рад, осадное сидение его не прельщало. – Эти станции – ключи, удержим их, и все телодвижения китайских войск будут бесполезны. Противник понимает это не хуже нас…

Всё началось на следующий день после возвращения батальона. Встречали нас толпы простых людей, ликование было, словно вернулись времена последней войны. Тогда эшелоны с войсками забрасывали цветами, служивым совали в вагоны немудреную снедь, угощали втихую бражкой. Только градоначальники Харбина предпочли «не заметить» и сделали вид, что ничего не произошло. А вот охранная стража удивила: сводный взвод, исполнивший роль почётного караула, во главе с офицером для поручений главного начальника штабс-капитана Перевераева, построенный вдоль маршрута движения, ясно показал, что его превосходительство признал нас за своих. Видимо, успех под Ашихе заставил многих задуматься о правильности своих действий. А потому адъютант командующего поручик Глухов передал мне его просьбу, когда я закончу со своими делами, встретиться для совместного разрешения проблемы сохранения КВЖД.

– Что это с ними? – Милютин удивлённо смотрел на меня.

– Сильным будет – признают, – на автомате процитировал я ливонца из «Ивана Грозного». Офицеры, хоть и не были знакомы с картиной, но суть уловили правильно. – Что же, господа, упускать такой момент – непростительная глупость. Иван Трофимович, вы готовы? – Хотя у меня и была грозная бумага, но светить её постоянно не стоило. Могли начать саботировать, причём так, что не подкопаешься, всё согласно букве закона. Сам так делал не раз.

– Да, Сергей Петрович.

– Артемий Сергеевич? – Взгляд направлен на нашего сапёра.

От того, как он сможет укрепить захваченные станции, зависит, по сути, исход операции.

– Готов. – Извольский внутренне ликовал, что наконец-то он сможет проявить себя в войне (ведь из-за этого он и выбрал карьеру военного), но внешне был невозмутим.

– Александр Фёдорович?

– Готов. – Наш «бог войны», получив неожиданно немецкие «Каноне-67», был весь в заботах, формируя из отставных артиллеристов вторую батарею.

– Курт Генрихович? – Его можно было и не спрашивать, но порядок есть порядок.

– Готов…

И вот мы теперь совместно со стражей и железнодорожниками разрабатываем стратегию удержания и сохранения дороги.

– Но китайцы, как вы нам сообщили, нападут на нас. – Главный инженер нервничал. Основным его желанием было сохранить людей, и, по возможности, ценности. Ну а остальное, как Бог даст.

– Да, но сидеть на месте сиднем и ждать непонятно чего запрещаю! – Идти на поводу у шпаков я не собирался. – Сколько у вас людей на этих станциях? – Видя, как он замялся, продолжил: – Не менее двух тысяч. А имущества? Только в Хайларе десять тысяч пудов муки[99], нет уж, извольте зубами вцепиться в землицу и держаться. А то своих людей гробим, а тут противнику продовольствия на полгода оставляем.

– Сергей Петрович, рабочие практически безоружны. – Гернгросс попытался сгладить резкость моих слов.

– Я понимаю трудности путейцев, но не собираюсь входить в их положение. Хватит. – Может быть и резко, но Курт сообщил мне о количестве серебра, находившегося в разных частях КВЖД. – У вас есть средства, на которые можно купить некоторое количество резервного вооружения. Тот же гиринский губернатор вам поставит вполне приличное оружие. В Цицикаре в отделении Русско-азиатского банка сколько денег лежит! Вернее, лежало, теперь считайте, что его уже нет. Да пустили бы часть серебра на закупку ружей, и то больше пользы было, а так Шоу Шань на наши деньги будет содержать свою личную армию. И ещё, скажите, почему не готовы бронепоезда? – Сразу после возвращения что Курт, что Митрохин положили мне на стол доклады, в которых было чётко сказано, кто виноват в срыве работ. И что характерно, фамилии совпали у обоих.

– Э, Сергей Петрович… – Главный инженер немного стушевался. – Возникли некоторые трудности.

– Какие? – мягко, не повышая голоса, поинтересовался я. Мне, конечно, жалко этого инженера, сбитого с ног своими же. В мирное время он отлично отладил работу дороги. Вот только оно уже закончилось, но, к сожалению, это он ещё не до конца понял. – Объясните, пожалуйста. – Видя, как он мнётся, не стал «добивать» его фактами разгильдяйства и безответственности его подчинённых. – Александр Иосифович, я могу понять, если что-то не получается в связи с отсутствием материалов. Могу понять, если срыв произошёл из-за отсутствия необходимой документации. Но в данном случае на это ссылаться невозможно. Всё в наличии. – Гражданские в предчувствии аршинного фитиля примолкли и сидели тихо, словно мыши. Офицеры, что жандармские, что стражи, наоборот, с удовольствием ждали, как дорожников будут драить с песком и щёлочью. – Что же, если они не могут работать на совесть, будут работать за страх. Господин ротмистр, – обратился я к Митрохину, – приказываю арестовать за саботаж и вредительство данных людей…

– Но как же так? – Югович смотрел на меня, словно не веря своим ушам. – Ведь это заслуженные, уважаемые люди.

– Эти заслуженные люди слишком многих обрекли на смерть, причём очень непростую, – стараясь скрыть раздражение, произнёс я. – Сколько служащих и охранников находятся между Цицикаром и Хайларом? Молчите? – Во мне начала закипать злоба. Эти чистенькие интеллигенты вновь, как и в Турецкую, показали полную непригодность к любой работе. – Вы понимаете, что Бухэду мы не удержим? Что помочь тем участкам мы не сможем? Сумеют пробиться, значит, в рубашке родились. Нет, тогда сотни жизней на нас всех повиснут. – После этих слов в глаза мне никто смотреть не решался. Наверное, живо представили себя на месте этих бедолаг. – Два дня сроку. Успеют, их счастье. Нет, в передовые группы. Пусть на своей шкуре поймут, что значит, когда на тебя плюют.

Судили-рядили (по-другому просто не умели), но я продавливал свою позицию с грацией катка и назначал конкретных людей с конкретными сроками, а не непонятных коллег, за которыми хотели спрятаться железнодорожники. Гернгросс, получив часть трофеев, включая все орудия, заявил, что теперь Харбин неприступен. Народ заметно повеселел (да хоть Извольский и раньше это сказал, но ему не особо верили), в конце концов я, плюнув на «политес», напрямую подчинил главного инженера Юговича начальнику охранной стражи. Не скажу, что обоим это понравилось. Но протестовать они не стали.