"Фантастика 2023-129". Компиляция. Книши 1-20 (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 1104

… Словом, была у меня идея, как с помощью небольшой, правда муторной, переделки сделать из русских пищалей местное чудо-оружие!

— Давай, давай, иди, — начал я выталкивать, все еще стоявшего столбом Ису. — Чай не съедят они меня. А если и съедят, то ты тоже особо не поможешь. И не забудь… спрятать тех, кто делал греческий огонь. Эта штука и нам еще самим пригодиться. Давай, иди.

Едва он вышел, как полог шатра был широко отдернут и внутрь уверенно шагнул рында, высокий, широкоплечий детина в светлом овчинном кафтане и замысловатой шапке. Он слегка поклонился и, грозно мазнул по мне взглядом, проговорил:

— Великий Государь тебя желает видеть княже, — я попытался было кивнуть на свой расхристанный вид, но царский телохранитель даже не шелохнулся. — Немедля велел он явиться под свои очи.

Что на это было ответить? Немедля, так немедля. Кто в здравом уме будет спорить с приказом того, кого через пару столетий объявят едва ли не самым кровавым тираном нашей планеты. «Хорошо, хорошо, Ваня, поговорим. Уж найду чем тебя удивить. Про твое детство я читал и как тебя там «гнобили» могу рассказать в таких подробностях, что закачаешься. А если, добрый Ваня, спросит, «откеля дровишки», то отвечать придется намеками и полунамеками». В любом случае, чем быстрее мы расставим все точки над «и», тем быстрее я окажусь рядом с иконой и отправлюсь домой».

— Ну что-ж, пошли, — я хлопнул себя по бокам и двинулся к выходу.

Признаться, дорогой я немного вспотел и, если честно, совсем не от накинутого на плечи роскошного халата, расшитого золотистыми нитями. Подспудный страх холодил мне спину и заставлял по ней бегать мурашки. Было совсем непонятно, чего ожидать от царя. Не стоило обольщаться и его публичными «обнимашками». Как показывала история, сегодня Иван Васильевич тебя жаловал шубой со своего плеча, а завтра затравливал своими любыми собачками.

— Великий Государь, ожидает, — из тревожной задумчивости меня вывел один из рынд, когда мы подошли к царскому шатру. — Проходи, княже.

С замиранием сердца я откинул тяжелый полог из какой-то шкуры и вновь наткнулся на царского рынду, а точнее на мощное древко бердыша. Негромко чертыхнувшись, я обошел этого живого великана, сверлившего меня подозрительным взглядом, и подошел ко второму пологу, который преграждал дальнейшее движение. Здесь же я замер, услышав чей-то громкий и довольно уверенный голос, вещавший очень занимательные для попаданца из будущего вещи. «Интересно, это что за кадр такой? Такие байки рассказывает, что заслушаешься. Ого-го! Это он так Ваню что ли нахваливает?! Смотри-ка, так лизать тоже надо уметь… Ладно, хватит тут прятаться, а то эта морда коситься уже».

Выдохнув воздух, я сделал шаг вперед и тут же оказался в полумраке, где толстыми свечами освещались лишь сидевшие фигуры двух людей. Остальное проступало лишь мягкими темными силуэтами.

— А вот и ты, князь, — судя по довольному голосу, у царя было очень хорошее настроение. — Проходи к столу, отведай чем Бог послал.

«Черт…». На мгновение завис я, не зная, что ответить. «Что сказать-то? Здорова, братва или может хай, парни. Б… ь. Надо, как — то проще! Нужно что-то из классики».

— Здрав буди, Великий Государь, — я довольно глубоко поклонился царю, чай спина не отвалиться. — И ты, здрав буди, — а вот тут я вновь замешкался, не зная, как обращаться к третьему. — Э… боярин, — все же вывернулся я, решив, что холеный и мордастый «товарищ» рядом с царем вполне потянет на «боярина». — Не знаю я, как величать тебя, боярин.

— Это лепший друже наш, князь Андрей Михайлович из доброго рода Курбских, вельми известных на Руси своими благими деяниями, — Иван Васильевич сам представил своего ближника, что говорило об очень и очень многом. — Наш верный слуга и ярый воевода, каких поискать еще…

Сам же Курбский во время это очень лестной для него речи, произносимой самим царем, пристально меня разглядывал, а точнее буквально буравил глазами. «Оба-на, фаворит! Курбский! Князь! А смотрит-то как, смотрит, как коршун. Носяра здоровенный, острый, того и гляди им меня клюнет. Чего я ему, баба что ли с сиськами? Черт, а не боится ли он за свое теплое местечко? Скажет поди, принес молодец царю на подносе целый город и теперь милости царской искать захочет. Боится, падла…». Бодаться с Курбским взглядами я не стал, ибо не в моем положении было спешить обзаводиться врагами, особенно такого калибра.

— Вина предлагать не буду. Отведай лучше отвара. Вельми он хорошо пробирает, каждую косточку, — благодушию царя можно было только поражаться. — Вот ты, княже, разреши наш спор…

Б…ь, отвар у меня колом встал при этих словах. Я чуть кубок не выронил. «Бляха муха, спор у них! Я же, значит, арбитр теперь у них… С одной стороны, Ваня Грозный, а с другой, князь Курбский. И что получается? Скажу, мол, ты Иван Васильевич, великий стратег и полководец, и поэтому всегда прав. Тогда мне царский почет и милость, а от князя Курбского щепотка яда в бокал на каком-нибудь пиру. Или скажу я, что Курбский прав, то будущий Грозный обиду затаит. Это сейчас он душка и весь такой пушистый, а через пару месяцев возьмет и припомнит. Мне же, б…ь, еще до Москвы и знаменитой иконы добраться нужно… Проклятье, Ваня, подкузьмил ты мне!».

— Друже мой говорит, что длань нашу царскую теперича нужно на стародавние русские земли протянуть, на Полок, Нарву, Юрьев, — задумчиво начал излагать суть вопроса молодой царь, поглаживая небольшую редкую бородку. — Пусть, мол, государство русское новыми землями и умелыми людишками прирастает. Ливонский же орден сейчас слаб и остался вовсе без друзей…, — тут он замолчал, взглядом устремившись куда-то в темноту шатра. — Я, ближники мои, тоже дюже как желаю исконные земли русские от рыцарей ослободить и веру православную там испоместить, — вместе с этими словами царь истово перекрестился. — Только боязно мне и не стыжусь я этого, друже. Слабы мы еще тягаться с ливонскими псами… А ты что молвишь друже Ядыгар?

Замолчав, Иван Васильевич переглянулся с князем Курбским, а потом они уже вдвоем уставились на меня. По всей видимости, спор этот возник между ними уже довольно давно и обоим уже основательно «набил оскомину».

«Иван, мать твою, Васильевич, задал ты, конечно, задачку!». Мысленно взвыл я, лихорадочно пытаясь придумать правильный ответ. «Давай, Деня, давай качай ситуацию! Курбский … явно хочет войны. Однозначно, хочет. Для такого орла, война — это новые царские милости, военная добыча и прибавление земельных владений. Как говориться, лишь на войне быстрее всего растут звезды на погонах. Так… с Ваней тоже вроде все понятно. Молод он, неопытен, но, походу, чуйку хорошую имеет. Нутром чувствует, что война с Ливонским орденом может очень нехорошо аукнуться. Б…ь, а ведь, действительно, война с Ливонией станет могилой и для Грозного и для всей династии Рюриковичей. Ладно, скажу как есть. Короче, башкой в омут».

— Я, Великий Государь, мыслю так, — тяжело вздохнув, начал я говорить. — Князь Андрей зрит по своему, по-воински, как воевода. Война с Ливонским орденом сулит большие милости воеводам, — повернув голову, я вдруг встретился с такими злющими глазами князя, что мне едва дурно не стало.

«Ну вот и все! Б…ь, нажил себе все-таки врага. Как говориться, если есть такие враги, как князь Курбский, значит жизнь удалась! Походу, теперь придется дышать через раз и ходить, оглядываясь. Жрать же, вообще, лучше только самим приготовленное, иначе отравят. Как же так?! До портала считай рукой подать, а я опять вляпался в дерьмо!».

— А ты, Великий Государь, живешь заботами всех нас. Божьей милостью ты за всех нас в ответе и не о милостях и богатствах только думаешь, — Иван Васильевич заулыбался; видимо, не специально, но «лизнул» я все же не слабо. — Не по чину тебе только воином быть. Ты хозяин земли Русской! Ты господин земель русских… Я ведь тоже думаю, что война с Ливонией до добра не доведет. Это лишь на первый кажется, что ливонские земли бесхозные. Не так это, совсем не так.