"Фантастика 2023-129". Компиляция. Книши 1-20 (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 1178

Тут песню подхватил уже хор мужских голосов, грянувший с еще большей силой:

– «Не плачь, не плачь, Маруся-красавица!»

Сделав еще несколько шагов, Петр остановился.

Ему казалось, что за эти несколько недель в Архангельске он изучил уже все его звуки и всех его обитателей. А тут что-то новенькое… Что это за песня? И главное, кто ее поет?

Недоуменный царь повернулся в сторону приближенных, но увидел у них точно такие же удивленные лица.

– «Маруся молчит и слезы льет, от грусти болит душа ее», – выводил время от времени чей-то пронзительный голос, который тут же сменялся дружным хором мужских голосов. – «Кап-кап-кап из ясных глаз Маруси капают слезы на копье!»

Звук голосов все нарастал и нарастал, с каждым словом избавляя Петра от остатков грусти и хандры. Столько в звучавших словах песни было боевого задора, что хотелось тут же взять в руки палаш, вскинуть на плечо фузею и пойти в поход.

– «Кап-кап-кап из ясных глаз Маруси капают сладкие, капают кап-кап, капают прямо на копье», – продолжала звучать песня.

Наконец, из ближайшего переулка показался некто с фузеей на плече. «Кто это такой?» – гадал Петр и его приближенные. У стрельцов и потешных одежда совсем другая. Этот одет совершенно иначе. На нем необычные широкие порты, заправленные в черные сапоги, и темно-зеленая рубаха. Талию у него перетягивал широкий кожаный пояс с массивной бронзовой бляхой… Остолбеневший Петр, рассматривая все это широко открытыми глазами, никак не мог понять, кто это. Может, это кто-то из иностранных моряков? Сейчас у причала парочка английских купцов стоит и один голландец. Наверное, их моряки гуляют? Тогда почему песню поют на русском?

Следом за первым, один за другим, появлялись и другие солдаты, одетые точно так же. Десятка три их было на взгляд Петра, не больше… Вдруг юношу осенило – враги! Соседние державы ведь спят и видят, как русские земли к своим рукам прибрать.

Видимо, эта же мысль одновременно пришла в голову и Лефорту, который уже бежал к Петру с обнаженным клинком в руке.

– К оружию! – заорал швейцарец шедшему где-то позади сопровождению из солдат. – Государь, назад!

Незнакомый отряд, невольно ставший причиной такой паники, и не думал останавливаться. Три десятка незнакомых военных по-прежнему бодро маршировали, во все горло горланя песню.

– «Студеную зимой опять же под сосной с любимою Ванюша встречается», – звонко выводил запевала откуда-то из середины необычного отряда. – «Кольчугой вновь звенит и нежно говорит: вернулся я к тебе, раскрасавица».

Последней из-за поворота выкатилась необычная повозка, из которой валил дым. С большого перепуга Петру показалось, что это пушка с дымящимся запальным фитилем. Он дернулся назад и, едва не свалившись на спину, столкнулся с Лефортом.

– За меня, Петер! За меня прячься! – закрыв телом государя, швейцарец выставил вперед тяжелый палаш и стал им размахивать из стороны в сторону. – А ну, стоять! Кто такие?! Здесь государь Петер!

Перед ними, грохоча башмаками, начали выстраивать «живую» стену запыхавшиеся преображенцы с выставленными вперед фузеями. Капрал уже открыл рот, чтобы скомандовать «пли». Пальцы трех десятков солдат дрожали на курках фузей. Казалось, еще немного – и грохочущий залп отправит в полет почти килограмм смертоносного свинца…

– Эй! Братцы! Вы что? Мы же свои, православные! Елки зеленые! Вы совсем, что ли, ослепли?! – вдруг возмущенно закричал один из незнакомцев в зеленом мундире, выскочивший вперед всех. – В кого палить собрались?! В своих?! Блин! Государь! Государь! Это же я, Алексашка Меншиков! – Парнишка среднего роста бесстрашно подошел к застывшим преображенцам и замахал своей шапкой. – Вот же я! Господин Лефорт! Забыли, что ли?! Алексашка я, Меншиков! А это одежда у нас такая! Государь!

Этот незнакомец в странной для этого времени форме был именно я! За спиной маршировал мой отряд, а позади нас дымила самая настоящая полевая кухня. Это я придумал войти в город с такой помпой, рассчитывая на сногсшибательный эффект. В итоге едва не получил залп из фузей в упор… На всех нас было новое обмундирование, в котором здесь и сейчас вряд ли бы кто-нибудь смог опознать некое подобие советской гимнастерки с шароварами, заправленными в короткие черные сапоги. Сверкали на солнце двуглавые орлы на наших погонах. Талии стягивали шикарные черные ремни со здоровенной и ярко начищенной бляхой. На плечах лежали фузеи с примкнутыми штыками. Словом, все было сверхнеобычно, очень функционально, строго и одновременно красиво.

Узнавший голос своего недавнего слуги, Лефорт раздвинул плечом солдат и вышел ко мне. После чего молча начал меня разглядывать. Следом протиснулся Петр, реакция которого была совершенно иной.

– Брат Лексашка! Ты ли это?! Я уж и думать про тебя забыл! – заорал он с мальчишечьим задором и тут же облапил меня за плечи. – Ха, что за одежа на тебе? Дивлюсь прямо! А на ногах сапожки? А как же солдатские ботинки?

Царь прямо лучился любопытством, и я не стал его разочаровывать. Произведенный эффект не стоило растрачивать попусту!

– Так, государь, в ботинках этих удобства никакого. Они же как деревянные. Нога в них толком-то не сгибается. – Я ткнул пальцем в низкие ботинки из толстой кожи на ногах у одного из петровских солдат. – Тяжелые вдобавок… Если же, государь, в походе через болото пробираться нужно? Ботинки враз промокнут, а там и до болезни какой-нибудь недалеко. Сколько в такой обуви навоюешь? А на эти сапожки посмотрите! Мягкие, непромокаемые, теплые! – Я даже притопнул несколько раз, показывая, насколько мне удобно. – Такие в самый раз для служилого человека!

Собственно, что тут сравнивать-то? Надевал я эти ботинки. Это все равно что кусок дерева на ноги надеть. На долгом марше ноги можно запросто в кровь сбить. В хороших же сапогах из свиной кожи дорогу вообще не чувствуешь! Правда, цена сапожек такая, что вряд ли в них обычных солдатиков обуют…

– Хороши, конечно… – пробурчал Петр, признавая очевидное; горели завистью и глаза стоявших рядом солдат. – Только грошей на них много потребно. Притом в Европах во всех армиях солдаты в таких башмаках воюют, и, заметь, хорошо воюют. У Карлуса свейского все в башмаках ходят. – Дальше он заинтересовался моими штанами, судя по его упавшему вниз взгляду. – И порты у тебя занятные. Не пойму я только, что они широкие такие? Большой уд, что ли, прятать? Ха-ха-ха!

Штаны у меня и правда широкими были.

– Исключительно для удобства, государь, сделано сие, – не повелся я на подначку. – У солдата все должно быть для не для красоты, а для удобства. Я так, государь, разумею… Негоже русскому солдату носить все вот это – тесные чулки в обтяжку, каменные башмаки, шапку неудобную, камзол непонятный какой-то. А у нас, посмотри! Цыган, изобрази-ка нам что-нибудь занимательное.

Я подмигнул солдату с пройдошистым лицом из своей особой команды диверсантов. Мол, удиви-ка нас чем-нибудь. Тот тут же выдал такие коленца, что я невольно позавидовал его мастерству.

– Ой, милая, что ж ты гарная така?! – рявкнет мужичок, бросаясь вприсядку. – Глазками мне светишь, косою крутишь. – Он выделывал такие коленца, что ноги в черных сапожках взлетали выше его головы. Крутанувшись вокруг своей оси в очередной раз, мой солдат с уханьем вскочил на ноги и принял молодцеватый вид.

– Вот, государь, какова моя одежа. В ней и воевать удобно, и коленца вот такие выделывать, – выдав это, я решил Петру показать еще кое-что. – А вот так, государь, они сдюжат в своем немецком платье? Миха! – крикнул я невысокому крепкому пареньку, стоявшему в середке моих бойцов. – Слушай вводную! Враг справа. Расстояние две сотни шагов. Ползком добраться до того забора и спрятаться за ним. Выполнять!

Солдатик с места прыгнул вперед, буквально распластавшись в воздухе. Едва тело его коснулось земли, как он, извиваясь змеей, быстро пополз в сторону высокого бревенчатого забора. Прошло не больше шести-семи секунд, как Миха оказался у цели. Не останавливаясь, он прыгнул на забор и, подтянувшись, исчез с глаз.