"Фантастика 2023-129". Компиляция. Книши 1-20 (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 1345

Как мне объяснил завгар, машина ездит на АИ-93, которым до крышки был залит бензобак, но при желании можно дефорсировать двигатель, и он сможет кататься на 76-м. Но я про себя решил, что ничего дефорсировать не буду, пусть ездит на родном, хорошем бензине, разница в цене с 76-м не такая уж и большая – 75 против 95 копеек. И это за 10 литров!

Двигатель тут стоял четырёхтактный четырёхцилиндровый с рабочим объёмом 1.5 литра и мощностью 75 л.с. Коробка передач четырехступенчатая механическая. Максимальная скорость составляет 145 км/ч, объём топливного бака 46 литров, а расход топлива около 7 литров на 100 километров. Имелся транзисторный съёмный приёмник «Урал-Авто», настоящая легенда, не хуже зарубежных аналогов. Помещался в кассете-держателе, мог выниматься и использоваться как переносной за счёт телескопической антенны и 4-х батареек типа 373. Имел шесть диапазонов: ДВ, СВ, три растянутых КВ и УКВ.

На «Москвичах» в прошлой жизни ездить мне не довелось. Были у меня старенькие «Жигули», потом пошли иномарки, но система управления этой машиной мало чем отличалась от «жигулевской» – три педали и такая же коробка передач. Даже запасное колесо в багажнике лежало.

– Техобслуживание будешь у нас делать, – пояснил завгар. – Где что загремит, заскрипит – приезжай к нам. А на плановый техосмотр в ГАИ будешь ездить, как все. Можно, кстати, поставить блокиратор педалей, а то вдруг кто на твою ласточку позарится.

– А ваши смогут поставить? Не бесплатно, конечно…

– Да без вопросов, – усмехнулся завгар. – Антоныча попрошу, он у нас рукастый и непьющий, предпочитает хрустящими купюрами.

На следующий день я как штык был в гараже. Антоныч продемонстрировал работу блокиратора, представлявшего собой две пластины, которые, когда оставляешь надолго автомобиль, не дают по раздельности пользоваться педалями. За что получил от меня сиреневого цвета купюру, которую принял с достоинством аристократа, только что выигравшего энную сумму в покер.

– А ещё можно рукоятку переключения передач отвинчивать, это как два пальца об асфальт, – посоветовал Антоныч и тут же показал, как это делается.

Действительно, как два пальца, голь, как говорится, на выдумки хитра.

– Ну как, готов сесть за руль? – спросил завгар.

А чего ждать, конечно, готов! Я и сел. Повернул ключ зажигания, прислушиваясь к ровно работающему двигателю, плавно выжал сцепление, так же плавно надавил педаль газа… Машина мягко тронулась, и я выехал в предусмотрительно распахнутые ворота.

Эх, прокачу! «Москвич» катил по проспекту Ленина в пределах положенных 60 км/ч, ветерок задувал в салон, и я с чувством плохо скрываемой гордости поглядывал на пешеходов. Что ни говори, а наличие собственного автотранспорта невольно превозносит человека над окружающими, пусть даже это и 412-й «Москвич».

А вечером я забрал из филармонии Полину, и она, счастливая, то и дело на ходу высовывалась в окошко, крича всякие глупости. Потом заехали за Вадимом в общагу и за Настей в её общежитие, остаток дня катались вчетвером.

Настроенная на «Маяк» автомагнитола вдруг выдала голос радиоведущей:

– А сейчас премьера песни. Автор слов и музыки Евгений Покровский. Исполняет вокально-инструментальный ансамбль «Весёлые ребята» под управлением Павла Слободкина. Итак, звучит песня «Мой адрес – Советский Союз!»

– Женька, это ж твоя песня, точно? – удивился было Вадик, но девчонки на него зашикали, а я прибавил громкость.

Нет, что ни говори, молодцы эти «Весёлые ребята», не хуже, чем в оригинале у «Самоцветов». И себя похвалил, угадал с исполнителями. Только когда песня закончилась, а я убавил громкость, Вадим продолжил свой спич относительно того, какой я самородок, и почему я раньше скрывал свой талант. На что я скромно пожимал плечами, мол, талант – вещь такая, что ему не прикажешь.

На следующий день съездили в паспортный стол, где подали документы на прописку Полины в моём доме. Перед этим в ЖЭКе нужно было собрать кучу справок, причём этот процесс мог затянуться на месяц. Спасибо Хомякову, и тут помог одним звонком кому надо. То бишь начальнику этого самого ЖЭКа. Заодно помог и по-быстрому оформить паспорт с пропиской в милиции, а то бы и тут могло затянуться неизвестно насколько.

А тем временем 30 июня вечером в программе «Время» сообщили об успешной посадке спускаемого аппарата «Союз-11» с тремя космонавтами на борту. Уф, мысленно выдохнул я про себя, сработало! Три спасённых жизни – это вам не фунт изюму.

А ещё неделю спустя я получил значок и удостоверение Мастера спорта международного класса. Случилось это, как и в прошлый раз, в кабинете Репьёва.

– Надеюсь, что когда-нибудь вручу тебе удостоверение Заслуженного мастера спорта, – сказал он многозначительно, пожимая мне руку.

– Я тоже надеюсь, Пётр Александрович, но для этого желательно победить на Олимпийских Играх. А сначала нужно на них попасть.

– Сначала нужно достойно выступить на Спартакиаде, – напомнил Репьёв.

Это точно, V летняя Спартакиада народов СССР стартует уже скоро, а боксёры выступают с 21 по 29 июля. Турнир ставится чуть ли не вровень с чемпионатом страны, мне предстоит защищать честь РСФСР.

А 25 июля в Иркутске случится крупная авиакатастрофа, в которой погибнут 97 человек. ТУ-104 при посадке в 8 утра с минутами развалится на куски, да ещё и загорится. Это было указано в моих «дневниках».

А ещё я помнил про теракт, устроенный в Мюнхене палестинцами. Но это случится только в следующем году, пока же есть более важные события, включая иркутскую трагедию. А ещё указанный мною факт про высылку из Великобритании в сентябре более 100 советских дипломатов, обвинённых в шпионаже. Там имело место быть предательство майора Олега Лялина на фоне семейных неурядиц. В Лондон сотрудник КГБ был направлен на должность старшего инженера советского торгпредства в Лондоне, которая служила всего лишь прикрытием для шпионской деятельности. После отъезда жены, не ужившейся с сотрудницами торгпредства, Лялин начнёт напропалую пить. Ночью 30 сентября его задержат за управление машины в нетрезвом виде. В участок поленится приехать наш консул, а британская разведка подсуетится и майора завербуют. Тот после суда получит политическое убежище, сдаст наших разведчиков. Такой вот политический скандал, которого, если в ход пойдёт моя инфа, случиться не должно. Так что пора бы уже пустить мои записи в ход.

Затевая эту акцию, я предполагал, что меня будут искать, кто-то может вспомнить, что видел молодого человека, спускавшегося в камеру хранения, опишет одежду… Поэтому предпринял кое-какие шаги.

Спрятал один из экземпляров с подписью «Геомониторинг» в камере хранения на вокзале, естественно, предварительно надев матерчатые перчатки, стараясь, чтобы в этот момент поблизости никого не было – летом человек в перчатках вызывал бы подозрение. А сверху на папку положил записку, в которой написал, что 11 сентября уйдёт из жизни Никита Сергеевич Хрущёв. Это не было отражено в моих записях, когда я их составлял, подумал, что не бог весть какое событие – смерть «сбитого лётчика». А сейчас почему-то решил козырнуть своим «ясновидением».

Заодно в папку сунул конверт с адресом московского главпочтамта до востребования на имя Абрама Семеновича Гмурмана. Письмо начиналось со слов «Ю. В. Андропову. Лично в руки», а далее я предлагал способ обмена дальнейшей информации.

Потом в находившемся на этом же нулевом этаже туалете, благо тот был пуст, быстро переоделся. После чего с сумкой в руке отправился смотреть расписание поездов на Москву. А что бы меня точно запомнили, подошёл к справочной и поинтересовался, не предвидится ли в ближайшее время изменения в расписании поездов на Москву.

Потом с таксофона, прислонив к губам носовой платок и гнусавя, проинформировал дежурного по УКГБ, что на вокзале Свердловск-Пассажирский в ячейке камеры хранения номер такой-то и шифром таким-то лежит папка, в которой находятся документы государственной важности.

Трубку повесил и, натянув кепку на глаза, неспешным шагом направился обратно. Встал в сторонке, из-за угла наблюдая за происходящим. Минут двадцать прошло, прежде чем у здания вокзала остановилась чёрная «Волга», из которой вышли трое мужчин в костюмах, один из которых мне показался знакомым, вроде пересекались с ним в коридорах УКГБ. Троица спустились по лестнице, ведущей на нулевой этаж, где находилась камера хранения. Ещё десять минут спустя чекисты вернулись, у одного в руках я увидел свою папку, завёрнутую в целлофан. Отлично, всё сработало! Теперь бы ещё дали ход этим запискам, не похоронили в архиве. Надеюсь, товарищи из Комитета проявят бдительность и серьёзно отнесутся к моим «хроникам». Не хочется, чтобы 97 человек погибли ради того, чтобы своей смертью доказать правдивость моих предсказаний.