"Фантастика 2023-129". Компиляция. Книши 1-20 (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 1386

– Знаем! Из поэмы «Братская ГЭС»! – послышалось сразу несколько голосов.

– Прекрасно, друзья, прекрасно! Что ж, встречайте, Евгений Евтушенко!

И снова аплодисменты, под которые конферансье уступает сцену моему тёзке. Тот, опустив голову, размашисто проходит к микрофону, замирает и, не дождавшись окончания аплодисментов, начинает:

Не помню название стихотворения, в общем, про гордыню. Дочитав, Евтушенко неожиданно добродушно улыбнулся, обводя взглядом зрителей.

– Добрый вечер! Повторяя слова предыдущего оратора, приятно видеть заполненный до отказа зал, – пошутил он под смех публики. – И знаете что… Открою небольшой секрет. Этой нашей с вами встречи не было бы, если бы не один человек, который и заманил нас, можно сказать, в этот славный город Свердловск. Он ваш земляк, чемпион по боксу и автор песен, которые звучат на правительственных концертах и в «Голубых огоньках». А ещё стихи отличные сочиняет. Такая вот разносторонняя, многогранная личность. Знаете, кто это?

– Евгений Покровский! – крикнул кто-то с галёрки.

– Верно! И он находится в этом зале, – взгляд Евтушенко остановился на мне. – Женя, можешь встать, явить себя людям?

Блин, хоть бы предупредил… Под овации зала, красный как рак, я поднялся, повернулся назад и слегка поклонился, после чего снова сел, продолжая держать на лице глуповатую улыбку. Ну, тёзка, ну удружил! Вовек не забуду.

– А я продолжу, – снова переключил внимание на себя Евтушенко.

Стихи он читал ещё минут двадцать, в паузах общаясь с залом. Шоумен неплохой, отметил я про себя. Затем уступил сцену Рождественскому. К тому времени я уже успокоился, перестал рефлексировать по поводу устроенной Евтушенко подставы, и смог сфокусироваться на смысле летящих со сцены рифмованных строк.

Выступали сегодня поэты мощно. В прошлой жизни не довелось ни одного живьём увидеть или услышать, только по радио и телевизору, а тут я вообще оказался в роли главного организатора. От этого меня слегка распирало в части гордости за самого себя. Эх, жаль, Полины нет, какими бы она сейчас глазами на меня смотрела. Муж – настоящий герой!

Рождественский, «отстрелявшись», под аплодисменты ушёл за кулисы, вышел Вознесенский. В принципе, порядок выхода поэтов я знал заранее, Высоцкому предстояло закрывать концерт. И петь он тоже будет, это я выяснил у него самого ещё накануне во время заселения поэтической делегации в гостиницу.

А вот и он сам! В чёрных, расклешённых брюках, в черной водолазке под горло, опять же чёрные ботинки на платформе, что хоть немного прибавляет ему росту. В руке гитара, которую он прислоняет к стулу. Сидевший рядом Вадик вскочил и с криком: «Володя!» принялся бешено аплодировать. Однако его примеру никто больше не последовал. То есть аплодировали, но не вскакивали. На данный момент Высоцкий всё ещё в статусе восходящих звёзд, один из, так сказать. А вот звезда Евтушенко, Рождественского и Вознесенского уже взошла. Но даже им стоя никто не аплодировал, не принято почему-то.

Выглядевший каким-то расслабленным Высоцкий по примеру выступавших перед ним обошёлся без предисловий, сразу начав со стихов. Объявил:

– «Певец у микрофона».

Опустил на секунду голову, потом встряхнул её, откидывая волосы со лба, и это уже был совсем другой человек: сосредоточенный, глаза чуть прищурены, ноздри трепещут… Зал словно накрыло плеснувшей со сцены энергией, всё вокруг будто бы пронизало разряды электрического тока.

Стихотворение закончилось, а в зале стояла звенящая тишина. Я только сейчас почувствовал, как во рту пересохло, тот графинчик со сцены как раз бы пригодился. М-да, эффект, однако.

– «Баллада о брошенном корабле», – объявил Высоцкий.

Закончив, откинул со лба мокрую прядь волос, налил в стакан из графина, сделал глоток, поставил стакан с недопитой водой на место, вернулся к микрофону.

– На следующей неделе мы будем отмечать День Советской Армии и Военно-морского флота. Хотя в этом зале преобладают молодые лица, но я уверен, что здесь есть и те, кто прошёл через горнило Великой Отечественной. Война не обошла стороной ни одну семью. Сейчас я хочу прочитать своё новое стихотворение, посвящённое евпаторийскому десанту. Называется оно «Чёрные бушлаты».

А потом он взял в руки свою знаменитую семиструнную гитару, купленную у вдовы Алексея Дикого в 1966 году – с этой гитарой в моей прошлой реальности он участвовал в известной фотосессии 1975 года вместе с Влади – и начал петь:

Потом были «Бросьте скуку, как корку арбузную…», Романс «Было так – я любил и страдал…», шуточные «В созвездии Тау Кита» и «Утренняя гимнастика». А закончил он «Балладой о бане». В тему, учитывая, куда мы собирались после вечернего концерта.

А когда закончился этот, мы с Вадиком и Настей пошли за кулисы, где я представил своих друзей, сфотографировал их с гостями, и отдельно Вадима с Высоцким. Затем развёз друзей по домам на своём «Москвиче», а пару часов спустя снова потащился в филармонию. Концерт длился чуть больше, чем дневной. Тот шёл около полутора часов, а этот почти два. Высоцкий раздухарился, исполнил ещё парочку новых песен, и с залом общался более активно, вспомнив до кучи свой первый приезд в Свердловск и честно рассказав о не слишком приятных впечатлениях, Зато люди тут, по его словам, живут отличные. Ну, в общем-то, не поспоришь, главное, что зрителям понравилось, долго хлопали.

Когда всё закончилось, поэтическая делегация привела себя в порядок и направилась следом за мной через запасной выход к моему «Москвичу». Зимин на прощанье сделал страшное лицо, произнеся угрожающим шёпотом: