"Фантастика 2023-129". Компиляция. Книши 1-20 (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 1390

– Да? Хм, тогда, пожалуй, свозим… Вот ведь геморрой на мою голову.

К выступлению «Свердловчанки» я всё-таки успели. Даже с небольшим запасом вернулся, когда как раз выступал «Радиотехник». За кулисами акустика была не такая хорошая, динамики всё-таки были направлены в зал, но всё равно оценил. Молодцы, не пока зачали, и зрители аплодировали долго, даже слышались крики: «Браво!».

Я больше всего волновался за моральное состояние Полины. Но она молодец, сдюжила, не расклеилась, вышла на сцену как ни в чём ни бывало и исполнила «Аиста» так, что зал аплодировал стоя. Вернее, первым поднялся Рябов, а за ним тут же и остальные зрители.

Я всё это время стоял за кулисами, словно бы передавая Полине свою энергию, а когда она покинула сцену, то буквально рухнула мне на руки. Мою жену реально колотило, и я какое-то время отпаивал её выпрошенным у вахтёрши корвалолом. Вроде помогло. Даже не представляю, чего Полине стоило выйти на сцену и так мощно исполнить композицию, заимствованную мной у Тухманова и Поперечного.

На следующий день я с утра вызвонил Настю, попросил её посидеть с Полиной, а сам снова отправился в РОВД. Дежурный уже сменился, капитана тоже не было, пришлось долго объяснять, кто я и с какой целью заявился в отделение. В итоге всё же познакомился со следователем, который принял дело этого Казимирчика. Тот как раз собирался ехать в больницу, куда с трещиной в челюсти положили задержанного. Всё-таки трещина, не прелом.

Следователем был тоже капитан, Андрей Васильевич Петраков, вполне доброжелательно ко мне отнесшийся, да ещё, как оказалось, оказавшийся любителем бокса. Для себя занимался в «Динамо», и гордился тем, что его земляк стал чемпионом Европы.

– Я с дежурным врачом созванивался, тот сообщил, что пациент в принципе может общаться, – сказал Петраков. – Жаль, машин свободных нет, с утра на патрулировании, придётся в больницу на общественном транспорте добираться.

– Так у меня машина есть, давайте, подброшу. Могу и обратно потом завезти.

– Здо́рово! Тогда поехали.

Пять минут спустя мы уже двигались в сторону городской больницы № 3 на улице Свердлова, которая дежурила вчера и где в отдельную палату под охраной милиционера поместили бандеровца, которому ещё и одну руку к спинке кровати наручниками прицепили. Бандеровца – это я его так про себя называл, как в моём будущем стали со временем называть практически всех жителей Западной Украины. Пока ехали, капитан просветил, что Казимирчик в своём Кременце работает дворником, холост, детей нет, ведёт замкнутый образ жизни, и при этом состоит на учёте в областном психоневрологическом диспансере в качестве шизофреника. Это ему уже с утра кременецкие коллеги успели сообщить.

– Мне кажется, ему в психбольнице самое место, – заметил я.

– Не исключено, но это решать не нам. Будет проведена соответствующая медико-психологическая экспертиза, она и решит, куда дальше определять задержанного. Скорее всего здесь проведём… А вот мы уже и приехали.

Я аккуратно припарковался напротив входа, благо что место позволяло. В 1972 году машин было не так густо, как в моём будущем, иной раз, помню, у соседей до драк доходило за парковочное место у дома. Хорошо, у меня был свой гаражик в гаражном кооперативе, я был избавлен от такой нервотрёпки.

– Вы здесь пока посидите, – попросил Петраков, принимая от медсестры белую накидку. – Надеюсь всё-таки разговорить этого типа.

– Я тоже на это очень надеюсь. Если бы мне разрешили вести самому допрос, да без свидетелей… Он бы у меня быстро заговорил.

Я плотоядно ухмыльнулся, на что капитан с укоризной во взгляде покачал головой:

– Евгений Платонович, ну что вы, в самом деле… Может, в каких-нибудь Америках так и принято, но в Советском Союзе процедура дознания проводится исключительно в рамках закона.

– А если он так и не сознается?

– Тут уже особой разницы нет. Факт нападения с холодным оружием налицо.

– Надеюсь, он не начнёт сочинять, будто бежал по коридору с ножом, чтобы помочь кому-нибудь порезать колбасу?

– Хм, по идее всё может быть. Он же не накинулся на вас с ножом…

– Но вид был такой, что готов был накинуться. Ладно, жду вас здесь и, надеюсь, с хорошими известиями.

– Смотря что под этим подразумевать, – усмехнулся капитан, и в сопровождении медсестры направился к лестнице.

Вернулся он через сорок с небольшим минут, я даже успел слегка вздремнуть, сидя на жёстком кресле с дерматиновой обивкой. В ответ на мой вопросительный взгляд кивнул:

– В машине поговорим.

Я с нетерпением ждал момента, когда Петраков начнёт своё повествование, если там было о чём повествовать. Как оказалось, было. Когда встали на светофоре, я повернул в его сторону голову, всем своим видом словно бы вопрошая: «Ну так что, товарищ капитан?».

– В общем, кое-что удалось у него выяснить, – со вздохом начал он. – Этот Казимирчик, с его слов, оказался большим любителем церковных книг. В церковь не ходил, но книги где-то доставал и читал. И телевизора у него нет, зато есть радио. Как-то услышал, как поёт ваша супруга, и тут же голоса в его голове стали ему нашёптывать, что Полиной Кругловой овладели демоны.

– Так и сказал? – не удержался я от вопроса.

– Так и сказал, – подтвердил следователь. – Эти же голоса ему нашептали, что только он, Богдан Казимирчик, сможет освободить девушку от демонов. А для этого нужно пробить ей в груди дыру, через которую демоны вырвутся на свободу и будут сожжены солнечным светом. Хотя где он там, в коридоре, солнечный свет увидел, да и вечер, и погода пасмурная… Я вас не слишком шокирую такими подробностями?

– Меня нет, я вот думаю, как Полине это преподать. Вы её планируете вызывать?

– Могу и не вызывать. Она же не является пострадавшей, а дело, скорее всего, в открытом суде слушаться не будет. Думаю, будет проведена закрытая судебно-психиатрическая экспертиза.

Петраков оказался прав. Неделю спустя Казимирчик был выписан, а ещё через день была проведена закрытая судебно-психиатрическая экспертиза, которая подтвердила диагноз, поставленный тернопольскими коллегами. Дворник из Кременца был признан опасным для общества и отправлен на принудительное лечение в областную психиатрическую больницу, в отделение для буйных. Сколько он там пробудет – будет решать всё та же комиссия. Надеюсь, этот псих в стены психушки попал надолго.

– Если вдруг его надумают выпустить когда-нибудь, вы уж мне позвоните на всякий случай, – попросил я Петракова. – Я вам оставлю свой телефон.

– Договорились, – кивнул он.

Ну а для жены я придумал версию, что западенский псих имел виды не на неё, а на меня. В смысле, влюбился-то он в неё, а я как он считал, был преградой на пути к их счастью. Вот и решил освободить её от меня. Но в ближайшие годы Казимирчик обречён страдать в застенках дома для умалишённых, так что опасаться его нам пока не стоит.

Естественно, Полина поинтересовалась, а что будет, когда Казимирчик выйдет из больницы?

– Я лично прослежу, чтобы он сел на самолёт до своего Тернополя или куда там у них они летают, – сказал я. – А потом буду еженедельно звонить в милицию Кременца и спрашивать, как там поживает наш старый знакомый.

– Ну ладно, – вздохнула Полина. – Только вдруг кому-нибудь ещё в голову придёт эта идиотская идея сделать меня свободной?

– И с другими будет то же самое, – сделал я зверское лицо.

– А если тебя рядом не окажется?

Я улыбнулся и чмокнул её в щёку:

– Не переживай, любимая! Слава богу, психов в нашей стране хоть и хватает, но далеко не все из них одержимы идеей сделать вдовой известную певицу Полину Круглову. Кстати, на носу 8 Марта, что тебе подарить?

Март… Солнце засияло как-то по-особому, как пела группа «Бутырка» – запахло весной. В сугробах появились первые проталины, по дну которых журчат ручьи, а веточки вербы украсились пушистыми серёжками. Позади остался Международный женский день с весёлыми посиделками и непременными подарками. На этот раз решили с Вадиком и Настей не объединяться, а то, понимаешь, никакого интима. Впрочем, друзья, обуреваемые теми же мыслями, нашу идею и сами восприняли позитивно.