"Фантастика 2023-129". Компиляция. Книши 1-20 (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 383

  Тот утвердительно прогудел.

  - Целых два десятка... А если еще и громовых камней принести? - он все не унимался, снова и снова "закидывая удочку" в сторону десятка своей бывшей турии. - Это же могут и дворянство дать... Представляешь, Ханю, дворянство? Вот приедешь ты в свою занюханную деревню весь такой в парче, в золоте на черном аргамаке, препоясанный мечом из гномьего металла. И дочка старосты, что давно-давно обозвала тебя оборванцем, броситься тебе в ноги. Голосить станет, что дура дурой была, что сразу и не распознала такого справного молодца... А?! Как тебе?

  Молодой, заслушавшись таких речей, вытянулся с лежанки и едва не свалился на деревянный пол. Ханю же недовольно скривил рот. Сказанное му явно не нравилось, о чем, собственно, он и сказал:

  - Ты, проныра, хавальник-то свой закрой. Что пацану сказки рассказываешь? Он же дурень, как есть дурень. Во молоко еще на губах не обсохло. Он во сне еще коров за сиськи дергает, а ты ему про что гутаришь? - недовольным тоном продолжал бывший легионер. - Зачем на от добра добра искать? Тебе, что мало всего этого? - Ханю кивнул на висевшие на стене массивные доспехи, меч в ножнах, продолговатый щит. - Здесь добра на сотню золотых. А владыка еще обещал добавить. Или ты думаешь тебе в легионе что добавят?! - усмехнулся он. - Эти живодеры сначала тебя одерут как липку, забрав и доспехи и оружие. Потом же всю твою награду присвоят благородные, а тебя вон по щеке похлопают. Скажут, что хороший воин и тебя ждет награда от великого султана.

  Однако, мордатый и не думал успокаиваться. Махнув рукой на опытного воина, он начал "обрабатывать" молодого, который с открытым ртом слушал все его россказни. Их тихий разговор утих лишь к утру, когда в повозку вернулась очередная смена часовых.

  Тогда мордатый выскользнул на улицу провожаемый нехорошим взглядом Ханю, который со вздохом тоже встал и вышел на улицу... Утром же за одним из деревьев воины нашли мордатого, застывшего в снегу с оскаленным ртом.

  Немолодой полный мужчина подошел к оконному проему и несколько минут внимательно вслушивался в тишину спящего города. После этого дернул за толстый витой шнур и проем закрыло толстое полотно ткани.

  Оглядев комнату Тарек Кошивин, известный в городе преуспевающий купец, довольно причмокнул полными губами.

  - А теперь можно продолжить..., - пробормотал он, усаживаясь в глубокое кресло, накрытое толстой мохнатой шкурой какого-то зверя. - Так...

  Он взял недавно отложенный пергамент в руки и, щуря глаза, начал вчитываться в свой корявый неровный почерк, разительно отличавшегося от ровных красивых строк домашнего писца. Однако, это письмо было особым и доверить его написание можно было лишь себе, да и то с оглядкой.

  - ..., Победоносный, приветствует тебя недостойный слуга твой, Тарек Кошивин, - еле слышно шевелил губами Тарек, начиная перечитывать написанное им письмо. - Да длятся сто раз по сто лета благословенного Махмура Великого, да ширить мощь и сила Великого Шамора, да не ослабнет твоя рука, о Победоносный.

  Время от времени купец поднимал голову и с подозрением оглядывался по сторонам. И лишь в очередной раз убедившись, что никто в закоулках его кабинета не прятался, Тарек вновь принимался за письмо.

  - Король Роланд задумал совершить злодейское нападение на твой лагерь, едва только ты его разобьешь под нашим городом. Он хочет в одну из ночей, когда бессмертные с дороги будут отдыхать, неожиданно напасть на лагерь. В городе есть старинный подземный ход, через который он выведет своих гвардейцев...

  Тут он остановился, чтобы зажечь новую свечу взамен оставшегося огарка старой. И едва кабинет озарил новый более яркий огонек, Тарек опять схватился за пергамент.

  - А сколь у него воинов сказать точно не могу. Говорят, конных почти тысяча. Есть наемники морских баронов из пяти отрядов..., - в некоторых местах ему пришлось править свои закорючки, чтобы письмо читалось лучше. - А еще... призвал он на службу городское ополчение и обещал каждому, кто встанет на защиту города, латы и меч с копьем. Оружие из городских арсеналов из доброе стали, не порченное. Уже набралось три сотни мужчин...

  Через какое-то время Тарек свернул пергамент в трубочку и, несколько раз перетянув ее толстой ниткой, щедро залил узелок расплавленным сургучом. Потом с тяжелым вздохом встал с кресла и подошел к двери, за которой его уже дожидалась невысокая фигура невзрачного мужичка в темном плаще.

  - Письмо сегодня же должно быть на месте, Чирч, - требовательно произнес купец, протягивая свернутый пергамент. - Я не обижу, ты меня знаешь.

  Стоявший человек в ответ приглушенно рассмеялся, показывая коричневые гнилые зубы.

  - Меня еще никто не обманывал, Тарек, - письмо в мгновение ока скрылось в недрах плаща. - А те, кто этого не понимают, живут не долго. Я скоро буду... Готовь монеты, купец.

  И, сдвинув капюшон вперед, Чирч, давно делавший для купца всю грязную работу, растворился в темноте коридоров дома.

  Бессмертные с проклятьями отступали от стен, оставляя под ними десятки своих товарищей. С раскроенные черепами, сломанными шеями и спинами, бессмертные оказались такими же смертными, как и те, кто с ненавистью глядел на них с высоты крепостных стен Шариота.

  Третий штурм за последние два дня закончился, едва не принеся Сульдэ столь долгожданную победу. Его легионеры после неимоверных усилий сумели захватить часть юго-восточной стены почти на сотню шагов, которую обороняло городское ополчение. Но атака, лично возглавленная Роландом, сбросила врага со стены. И можно было радоваться и праздновать, но у оборонявшихся не было ни сил, ни желания. Уставшие люди с черными от грязи и крови лицами, валились прямо здесь же, где и стояли.

  ... Роланд устало сполз по стене на каменный пол и со вздохом откинул голову. Сейчас стало окончательно ясно, что еще одного такого же штурма его люди не выдержат. Особенно большие потери были у городского ополчения, где из трехсот человек осталось лишь не около шести десятков. Из его гвардейцев на стене пал каждый второй. В лучшем положении оказались дружины морских баронов, почти полностью сохранившие свой костяк. Правда, это не надолго.

  - Значит, осталась лишь эта ночь и она всех уравняет, - прошептал он, уставившись в одну точку. - А завтра нас окончательно сомнут, если только не случиться чудо...

  "Чудо... Какое к чертям чудо? Все кончено! Крепость всю окопали как загон для свиней и понатыкали деревянных рогаток. Теперь атака на лагерь окончиться очень большой кровью. Мои люди же, что ожидают сигнала в лесу, одни тоже ни чем не смогут помочь...".

  От этого накатившегося на него чувства безысходности, Роланд тихо простонал. "Нет вестей и от гномов. Похоже, они тоже договорились с Шамором... Теперь остается только сдохнуть, прихватив с собой и остальных. Эта хромая скотина теперь никого не оставит в живых... Остается сдаться?". Эта мысль возникала у него уже не раз и не два. Однако, именно сейчас, когда шансов на благоприятный исход больше не осталось, мысль о своем самопожертвовании все чаще и чаще приходила ему в голову. "Сдамся с условием, что он отпустит остальных... Если только не случиться чудо...".

  - Если только не случиться чудо..., - закрыв глаза, король снова и снова, как молитву повторял эти слова. - Если только...

  И, то ли Боги этого мира услышали его молитвы, то ли Роланду просто так везло, но чудо случилось... Когда не спавший почти сутки, король уже начал проваливаться в сон, коридор буквально сотрясли истошные вопли.

  - А-а-а-а! Ангелы! Просыпайтесь! - огромная башня донжона просыпалась многоголосием шагов, звоном оружия. - Благие Боги! Ангелы спускаются с небес!