"Фантастика 2023-130". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Демченко Антон - Страница 1009

Размышления прервал шум на лестнице. С традиционным скрипом дверь открылась, и на пороге возник… Винклер. Поджимающий ногу и опирающийся на здорового бородача, но живой. Издав крик радости, Эйсай побежал к другу.

Рип замер на пороге. Из отобранных для игр восьми заключенных в камеру возвращалось пятеро, считая самого Винклера и полуживого Филиппа Бальмона.

Первое, что он увидел, была довольная физиономия Эйсая, летевшая навстречу.

Когда обычные приветствия и похлопывания кончились, Рип с удивлением огляделся по сторонам.

Камера изменилась до неузнаваемости. Если раньше, пол помещения представлял собой сплошной ковер из человеческих тел, то сейчас эти самые тела, вжимаясь и наслаиваясь друг на друга, ютились возле стен. Он и представить не мог, что в камере столько места.

- Что случилось?

Эйсай удивленно огляделся по сторонам.

- Где?

- Да здесь же, почему люди сидят по периметру, да еще поджимают ноги?

- Ах это… - Эйсай сделал невинные глаза, - Рип, честное благородное, сам не пойму. – Он окинул суровым взглядом сидящих, отчего они еще больше вжались в стену. – Чего расселись! По местам, живо!

С завидной поспешностью люди кинулись занимать вольное пространство.

Эйсай удовлетворенно повернулся к другу.

- Видишь, все в порядке.

- Ну, ну.

Подошли к концу второй день и вторая ночь пребывания путешественников на планете Мера.

С ногой Рипа все оказалось в порядке. Как напоминание, остался темно-бардовый синяк, да легкая хромота, которая должна была пройти за несколько дней. Оставалось надеяться, что эти дни они проведут дома.

Новое утро встретило пленников, как всегда солнечным светом, скрипом двери и полупьяными голосами стражников.

На этот раз служители порядка ввалились в камеру немалой толпой и, нисколько не заботясь, принялись направо и налево пинать сонных заключенных, приправляя все это потоками нецензурной брани.

- А ну, свиное дерьмо, поднимай свою вшивую задницу и марш к дверям.

- Ты, кабаньи потроха, я к тебе обращаюсь. Просыпайся и на выход.

- Хвост ти-рекса.

- Собачье вымя.

- Игуанодон беременный…

Всех узников, без разбирательств и вопросов выталкивали из камеры и выводили в коридор. Рип видел, и у остальных камер творится то же самое.

Каменными ступенями, узники начали подниматься на свет божий.

Солнце еще только-только начало припекать. Несчастных согнали в кучу и окружили кольцом охраны. Рип и не подозревал, что в подземелье содержится такое количество народу.

Так они и стояли, перешептываясь и переругиваясь. Никто не знал, зачем их вывели, но людям свойственно надеяться на лучшее:

- Топить.

- Рубить.

- Травить.

- Пороть.

- Вешать.

- Колесовать.

- Кастрировать.

- Насиловать.

В приятных разговорах прошло около часа. Постепенно народная фантазия начала давать сбои. Наконец, на парадное крыльцо, в сиянии неизменных доспехов, вышел сам сэр Артур фон Куллрасс.

Рядом с бароном, перекатываясь с пятки на носок, морщился лысый коротышка в пышных одеждах.

- Вы, свиные отродья! – разнеслось над замком начало пламенной речи. – Канализационные крысы и навозные мухи, - видимо, барон вознамерился переплюнуть в красноречии собственных солдат. – Геморройные задницы, обезьяны и дети ехидны, - последнее было комплиментом, впрочем, от барона вряд ли можно было требовать знания тонкостей и толстостей древнегреческой мифологии. – Вам, куриные мозги, предоставляется право кровью и служением Родине искупить свою вину! – теперь становилось интереснее. – Мы с моим лучшим другом графом Джоном Паверлессом, - скрипнув доспехами, барон указал на коротышку, - решили пойти священной, значит, войной на то отребье, что притаилось в наших лесах, - толпа разродилась жидкими приветственными криками, а Рип с Эйсаем, наконец, получили возможность увидеть своего хозяина, на которого они якобы шпионили. Непонятно почему барон представил его, как лучшего друга. – Они топчут исконно нашу землю! Они дышат нашим воздухом и едят всякую гадость! – все больше и больше распалялся барон. - Лесным уродам не место на нашей планете! Одним видом они оскверняют ее! Либо мы, либо они! Они говорят, это их планета! Ха! - возмущенный шепот среди заключенных был оратору лучшей поддержкой. – Да, уроды жили здесь до людей, но зато эта земля полита кровью и потом первых колонистов! – гул толпы начал усиливаться. – Мы отвоюем ее для детей и внуков! Она будет наша, дети мои! – совсем недавно он называл их детьми ехидны.

Гул перешел в радостные вопли. Только Рип и Эйсай не разделяли общего веселья или скорее неприязни к загадочному лестному народу.

- В своих норах, дуплах, они скрывают от нас несметные сокровища! - орал барон, - они прячут свои древние святыни, хотя каждому мальцу понятно, что те должны принадлежать нам!

- Нам! Нам! – бесновалась толпа.

- Мы их отберем, а уродов уничтожим. Всех до одного! Чтобы даже духу на нашей земле не осталось!

- Уничтожим! Уничтожим! Не осталось! Осталось!

Барон тяжело дышал. Речь далась ему с превеликим трудом. Но он нашел в себе силы и вытянул вперед правую руку.

- Так покажем же им! Вперед, сыны мои! Вооружайтесь! – на красных, от беспробудного пьянства глазах, едва не выступили слезы.

Сопровождаемые приветственными криками, оба лидера удалились, а в следующую минуту во двор въехала тяжелая подвода доверху груженая оружием. Мечи: тупые, как носок ботинка и острые, как язык сплетницы; новые, как деньги на монетном дворе и ржавые, словно плуг бедняка; прямые, как мысли ухажера и закругленные, словно брови красавицы; толстые, как пекарь и худые, как писарь; одно и двуручные; обломанные и целые… а с ними луки… стрелы… топоры… палицы… лопаты… арбалеты… вилы?.. грабли?!

Заключенные, расталкивая соседей и сбивая впереди стоящих, понеслись к арсеналу.

Возница убежал. Соискатели облепили подводу со всех сторон. Каждый тянул к себе то, что ему приглянулось, засовывал это за пояс и тянул следующее.

Кое-где начали возникать ссоры.

Настала пора действовать стражникам. Вперед выступил детина с рыжими усами, шрамом через всю щеку и зычным голосом.

- Теперь вы, ти-рексье дерьмо, не арестанты, а бойцы доблестного, дважды знаменного, гвардейского, ордена желтой подвязки и пурпурного балдахина, ударного полка его милости сэра Артура фон Куллрасса. За малейшую провинность, по военным законам, будем казнить на месте. Без разбирательств, суда и этого, как его, следствия!

Речь поубавила страстей. Многие предпочли отказаться от оружия, чем страдать за и от него же.

Все происходящее для Рипа с Эйсаем казалось в диковинку. Только что на их глазах, бывших арестантов, совершенно свободно и легально, вооружали. То ли барон не очень дружил с собственной головой, то ли… здесь это обычное дело.

Последней каплей оказалась огромная, потемневшая от времени, бочка вина. Двое слуг с трудом справлялись с ней.

- С наилучшими пожеланиями и для поднятия, этого, как его, боевого духа у гвардейцев от господина барона! – возвестил командир.

Они выступили в тот же день. Решения, как и их претворение в жизнь, здесь происходили быстро.

С утра объявили войну, а в обед «доблестная» армия, переругиваясь и затевая драки, уже вовсю месила грязь по направлению к логову ненавистных лесных уродов.

Рип с Эйсаем, вооруженные палицей и мечом, маршировали в хвосте гвардейского, дважды знаменного, ордена подвязки и балдахина, ударного полка его милости.

Новоявленные гвардейцы всю дорогу недовольно бурчали и, почесывая кулаки, оглядывались по сторонам.

Презентованной милостью бочки хватило всего на пол часа, и недобравшие воины пребывали не в лучшем расположении духа. Даже рыжеусому капитану не всегда удавалось сдерживать подопечных. Единственно надежда на скорый привал и обещанные кормежку с выпивкой, гнала воинов вперед, удерживая от крайностей.

На полдороге к наступающим присоединилась как две капли воды похожая, разношерстная и голозадая доблестная союзная армия графа Джона Паверлесса.