"Фантастика 2023-130". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Демченко Антон - Страница 1175

В монастыре он прочитал множество древних трактатов на эту тему. Любую линию на картине можно уподобить листу бамбука, косточке сливы, хвосту крысы, железной нити, шляпке гвоздя, сломанному тростнику или движению облаков. Каждая линия должна соответствовать психологии персонажа и ситуации, в которой он находится. Тогда картина будет обладать свойствами прототипа и той же жизненной реальностью. Недаром в китайской мифологии так много историй о красавицах и драконах, сошедших с полотен истинных художников. Чжи Минг хотел, чтобы в нужный момент Света на картине ожила и позвала Женьку.

Какая она, Света, эта девочка с золотыми волосами? Конечно, дело не в волосах. Свет у нее исходит изнутри.

Поэтому волосы он сделает черными, чтобы не привлекать внимания врагов из триады. А свечение он зашифрует в зонтике, который Света держит на плече. Как будто вокруг ее головы – нимб. Но мысли ее омрачены. Она беспокоится за Женьку. Потому он добавит в нимб несколько серых кругов.

Теперь нарисуем спицы зонтика. Писать линии надо на выдохе, а отрывать кисть от полотна на вдохе. Тогда Ци будет перетекать через разрывы штриха и придавать рисунку живость. Чжи Минг изучил две основные техники рисования. Первая называлась «прилежная кисть» и требовала прорисовки каждой детали. Послушник решил применить вторую технику, «выразительная кисть», которая позволяла вместить пластику десяти тысяч линий в одной.

У Светы – дух воина. Она очень смелая и самоотверженная девочка. Он вспомнил про ее подвиг в Чреве Дракона. Как передать эту ее черту характера? Ручка зонтика – вот что мне нужно! Я зашифрую в ней лезвие меча. Меч – это живое существо, с ним можно разговаривать, об этом знает каждый воин в Поднебесной. Я попрошу его защитить Женьку от врагов и разрубить хрустальную пуповину, которой кицунэ привязала его к себе. Чжи Минг наносил тушь слой за слоем, добавляя в темный светлые тона. Тем самым передавая блеск лезвию меча.

За Светиной спиной Чжи Минг нарисовал раскрытую дверь и дорогу. Это должно было дать Женьке подсказку. Вдалеке он нарисовал горы. Камни концентрируют в себе энергию Ян, Женька непременно почувствует это. Эта концентрация возникает в процессе нанесения штрихов. В трактатах говорилось, что штрихи – это скелет изображения, тушь и краски – его плоть, а вдохнуть в картину жизненную силу – задача художника. Чжи Минг слился со своей картиной, стал с ней единым целым. Кисть пульсировала в его руке. Ци беспрепятственно перетекала на полотно и обратно.

Как усилить ощущение реальности, сообщить Женьке, что это происходит здесь и сейчас? Его повезут на казнь хмурым туманным утром. Чжи Минг обильно зачерпнул тушевой раствор и выплеснул его туда, где должно было быть небо. Тушь начала медленно растекаться, создавая естественную мутность фона. Он немного подождал, зачерпнул голубой краски и разбрызгал ее, постукивая по древку пустой кисточкой. Получился туман и моросящий дождь.

Китайская тушь сохнет быстро. Чжи Минг перешел к колеровке. Канон предписывал, что тушь должна главенствовать над краской. Поэтому цвета он добавил совсем немного. Он начал с самых светлых мест и, постепенно усиливая темные, придал картине объем. В трактатах написано: «Работа кисти не сводится лишь к видимым следам ее движения». Даже там, где кисти нет, присутствует замысел художника. Памятуя эту древнюю максиму, Чжи Минг оставил на картине много свободного места.

Вроде бы все. Но нет, чего-то не хватает. Как привлечь внимание Женьки? Может, просто попросить Серегу написать по-русски «Выход»? Нет, это опасно. Надо придумать что-то такое, что поймет только он, Женька. С чего началась вся эта история? Вспомнил! Все началось из-за кошки.

– Серега, а как выглядела та кошка, ну, когда вы в первый раз в Пустоту перешли?

– Не помню, – ответил Серега. – Кошка как кошка.

– А были у нее какие-нибудь особые приметы? Клок шерсти, например, выдран или ошейник золотой?

– Не было никаких примет. Полосатая была, как кот Матроскин.

– Кот Матроскин? Кто это?

Серега описал персонажа любимого мультфильма и даже набросал эскиз карандашом на рисовой бумаге. Чжи Минг уточнил еще несколько деталей и перенес силуэт кота на полотно. Потом обмакнул кисточку в раствор туши, распушил кончик ударом о тушечницу и вибрирующим движением нарисовал шерсть и полоски.

– Готово, – сказал он, повернув картину к присутствующим.

Все замерли. Света часто замигала и опустила глаза. Лю Вэй поправил пенсне и переводил взгляд с творения на автора. Джао Даши поклонился Чжи Мингу, как мастер мастеру.

– Круто! – выдохнул Серега.

– Может, ее триаде продать? – предложил Лю Вэй. – Такой шедевр бесплатно отдавать как-то жалко.

Все очнулись от оцепенения, вспомнив, что им предстоит новая головоломка, как незаметно повесить картину в зале церемоний.

Глава 9

Боевая орнитология

– А наутро видят, могилка разрыта и гроб пустой, – закончил свою историю рябой крестьянин из провинции Чжэцзян.

Несколько лет назад сбежал он из своей деревни в Цзяньцзин в поисках лучшей жизни.

– Шел бы ты, Сянь Линь, обход делать, – лениво проговорил косой Ван Тун.

Оба они были членами клана «Тень Лотоса». Но то ли по причине недалекости ума, то ли из-за непригодности к совершению злодеяний определили их в сторожа. Сидели они недалеко от входа в церемониальный дом и заваривали себе чаек на костре в железном котелке.

– Успеется, Ван Тун, – ответил рябой и зевнул. – Наши только на рассвете явятся. Давай-ка лучше еще по трубочке выкурим.

– Ну давай, – лениво согласился косой. – Расскажи тогда ту страшную историю про вампира, чиан-ши.

– Было это во времена империи Хань, еще до Троецарствия, – зловещим голосом начал рябой свое повествование. – Путешествовали как-то четыре торговца шелком из Лояня в Чэндоу. И остановились они переночевать в придорожной гостинице. Хозяин предложил им место в амбаре. Но предупредил, что там, в ожидании погребения, лежит тело его умершей невестки. Те согласились.

– Ой, – жалобно застонал косой. – Пожалуйста, Сянь Линь, не завывай так страшно.

Рябой, немало ободренный реакцией товарища, продолжал:

– Один из четырех купцов никак не мог заснуть. Все читал душеполезную книгу «Луньюй» с изречениями Конфуция. Вдруг видит, тело девушки начало обрастать седыми косматыми волосами, а изо рта у нее вылезли клыки.

Косой нервно сглотнул. От собственного красноречия рябому тоже сделалось немного не по себе.

– Покойница встала, медленно подошла к трем спящим мужчинам и укусила каждого из них.

Рябой скорчил жуткую рожу, и без того искаженную отблесками костра. Косой тихо скулил, оцепенев от страха.

– Тут вампир увидел четвертого. Выставив вперед окоченевшие когтистые лапы, мертвое тело направилось к купцу.

Чтобы усилить эффект, рябой затряс скрюченными пальцами над костром. Ночные тени забегали из стороны в сторону.

– А-а-а! – завыл косой, указывая за спину товарищу.

Сначала рябой подумал, что Ван Тун указывает на него. И неимоверно возгордился. Но в этот момент сзади послышались шорох и сопение. Рябой обернулся.

За спиной его стоял чиан-ши. Вампир был огромного роста, в черном саване до земли. Изо рта его торчали клыки и стекала кровь. Рябой очень любил смотреть фейерверки. Но он никогда не думал, что однажды сам может оказаться в роли императорской ракеты. Быстрее мушкетной пули, забыв про свой рассказ и товарища, Сянь Линь устремился прочь. Словно кабарга, несся он напролом сквозь колючие заросли принсепии. Чиан-ши гнался за ним, хрипя и клацая зубами. Рябой понял, что вампир сейчас настигнет его, и приготовился к смерти. Силы оставили несчастного, и он ничком рухнул на землю, закрыв голову руками. Чиан-ши бросился на свою жертву. Рябой потерял сознание…

Все хорошее когда-нибудь заканчивается. Закончился и сон Сян Линя. Снилось ему, что он снова стал маленьким мальчиком и что играют они с друзьями в ласточку. Правила игры очень просты. Собирается компания ребятишек, очерчивают они круг и начинают перекидываться воланом. Волан следует подбрасывать ногой. Что хочешь делай: подпрыгивай, кувыркайся, падай на спину. Но если победишь и не уронишь волан на землю дольше других, прослывешь самым ловким мальчишкой в округе. Игра эта известна в Китае более двух тысяч лет, со времен династии Хань. А тысячу лет назад была записана легенда. Странствующий монах прибыл в город Лоян. Там он заприметил бездомного мальчишку, который ловко подбрасывал волан, выделывая всякие акробатические трюки, чем и зарабатывал себе на жизнь. Монах оказался мастером из Шаолиня и пригласил паренька на обучение в монастырь. С тех пор игра приобрела всенародную популярность в Поднебесной.