"Фантастика 2023-130". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Демченко Антон - Страница 379

Положа руку на сердце, из всего услышанного Старко понял только одно — он попал. Причем так конкретно, как не попадал еще никогда в своей жизни.

«Третий готов!» — отметил про себя Мотя, глядя, как средний богатырь закончил говорить и, резко отодвинув скамью, выбрался из-за стола.

На этом свой служебный долг Гореныш посчитал исполненным, настало время подумать и о себе. Тут очень кстати он углядел поваренка, который с огромным трудом тащил на своих плечах большущий поднос с жареным барашком. Нет, сам работник кухни Мотю абсолютно не интересовал, а вот содержимое подноса приятно щекотало три пары ноздрей дивным ароматом.

Ай, ну нельзя же быть таким неаккуратным! Где это видано, наступать отдыхающему Змею на хвост? Конечно, от неожиданности он может резко вскочить и совершенно случайно сбить обидчика с ног. Грохот, крики, и баранья туша летит под стол к пирующим богатырям. Взгляд трех пар удивительно чистых и честных глаз: «Мол, вы все видели, простая случайность, с кем не бывает. Но не пропадать же добру, в самом деле! Эх, придется помочь, хотя брать лакомство с пола негигиенично. Спасибо за внимание, дальше я справлюсь сам».

Трезвое настроение Солнцевского было и без того не очень хорошим, а тут еще его цепкий взгляд выхватил среди пирующих сальную физиономию Гордона, нашептывающего что-то на ухо его Любаве. Ну, то есть не «его» в личном смысле, а «его» в смысле исключительно служебном. Как главе «Дружины специального назначения», Солнцевскому было совсем не безразлично с кем и, главное, как проводят расследование его подчиненные. И вообще, этому Гордону пора и честь знать, нечего чужим богатырям нашептывать!

Наблюдая эту неприятную для него картину, Солнцевский прикидывал, сможет ли он грамотно списать на «особые полномочия» тот факт, если прямо сейчас даст по роже этому Гордону. Так, стоп, у князей оно все по-особенному, по-благородному, с ними так вот грубо нельзя. А раз так, то дать ему не по роже, а исключительно по лицу. Илюха уже было сделал шаг вперед, чтобы воплотить задуманное в жизнь, как его остановила судьба в лице его тезки. Солнцевский оказался неосмотрительно близко от победителя чемпионата по биатлону, был решительно схвачен Муромцем и чуть ли не насильно усажен за стол. Никакие отговорки на былинного богатыря не действовали, ссориться с ним не хотелось, так что пришлось уступить грубой силе.

А вот пропустить кубок-другой за здоровье победителя Илюха отказался категорически. Дабы не провоцировать не совсем трезвые обиды, он тут же честно обозначил Муромцу странности своего поведения: мол, расследование, дисциплина и данное Соловейке слово сегодня не употреблять. Доводы были вынесены на обсуждение, и с минимальным перевесом были признаны уважительными. В результате в кубок Солнцевского плеснули клюквенного морса и сочувственно похлопали его по плечу. Именно в этот момент на горизонте появился неугомонный Изя с неизменной трубкой во рту и гуслями под мышкой.

— Прежде чем сделать глоток в честь победителя, подумай, что с тобой сделает Любава.

Солнцевский обреченно вздохнул, а средний богатырь бесцеремонно плюхнулся на скамью и тут же сунул свой длинный нос в кубок друга.

— Фу, какая пошлость! — отмахнулся черт, оценив его содержание. — Хотя, с другой стороны, голова целее будет.

Тут Изя на секунду задумался и лихо махнул рукой:

— Эх, ради службы да дружбы на какие только извращения не пойдешь! Раз ты решил покатиться по наклонной плоскости и на пиру лакаешь безалкогольные напитки, пожалуй, составлю тебе компанию.

Черт тут же наполнил свою посуду квасом и, несмотря на трезвую голову, выдал серию сногсшибательных тостов за процветание спорта вообще, биатлона в частности, и первого чемпиона по этому зимнему виду спорта. Захмелевший Муромец казался совершенно счастливым, и то и дело подливал квасу вновь образовавшемуся тамаде.

Средний богатырь с показательной благодарностью принимал кубок за кубком и продолжал радовать всех за столом новыми тостами и остротами. Речи свои он произносил, не выпуская изо рта трубку и пытаясь себе аккомпанировать на гуслях. Музыкальный инструмент загулявших богатырей ни капли не заинтересовал, а вот глотание коллегой ароматного дыма вызвало всеобщий интерес. Черт по привычке немного поломался, но все же продемонстрировал всем желающим плоды творчества Феофана.

Напрасно Солнцевский корчил свирепые рожи и показывал своему другу кулак (Изя просто делал вид, что его не замечает), напрасно грозил геенной огненной за распространение курения (заслужил снисходительный взгляд черта), и уж, конечно, совершенно впустую он твердил окружающим про несомненный вред курения. Несмотря на все протесты бывшего борца, трубка отправилась по кругу. Наконец Илюха пообещал всех курильщиков поотлучать нафиг от спортивного зала и даже отвернулся, чтобы не видеть своими глазами, как пошла в народ вредная привычка. В этот момент (наработанные годами инстинкты бывают крайне устойчивыми) его рука как-то сама собой схватила со стола бутыль, причем не с ягодным морсом, а совсем даже наоборот. В соответствии с первым и единственным пунктом всем известного закона подлости, тут же раздались легкие шаги боевой подруги.

— Я не поняла, а как же данное слово?!

— Любань, я того… — смутился бывший браток, — ни капли до этого. Это все Изя со своей трубкой!

— А чего сразу я? Чуть что, сразу Изя! Насчет курения уговора не было, к тому же мы не взатяжку, так, баловство одно.

— Ребята, вы обещали! — нависла над друзьям разъяренная Соловейка. — При исполнении ни капли!

— Да чего ты кипятишься? — вдруг взвился на дыбы Илюха — Я же молчу, как ты с этим Гордоном ворковала! Сидит такая румяная, а он ей что-то на ухо нашептывает. Хотел было подойти объяснить, что чужим де… чужим богатырям нечего нашептывать, да побоялся помешать такому тесному общению!

Бывшая купеческая дочка вздрогнула, словно от удара, и очень внимательно посмотрела в глаза своего непосредственного (и непонятливого) начальника. Курносый носик подозрительно шмыгнул, Соловейка резко развернулась на высоких каблуках и бросилась прочь из терема.

— Дурак ты, боцман, и шутки у тебя дурацкие, — раздался за спиной голос рогатого друга, — чего сидишь-то? Догоняй!

Догонять обидевшуюся Соловейку Илюхе не хотелось. Нет, извиниться было не сложно, но он справедливо полагал, что одним извинением в данном случае не отделаешься. Наверняка Любава захочет откровенного разговора, а вот к нему-то старший богатырь был решительно не готов.

— Илюха, поверь на слово старому ловеласу, если сейчас ее не догонишь, потом вовек не отмоешься.

— Может, отмоюсь? — с робкой надеждой в голосе поинтересовался Солнцевский.

— Нет, — резко отрезал Изя. — В крайнем случае, вали все на врожденное косноязычие и обилие старых спортивных травм. Мол, тебя так часто о маты головой били, что сам порой не знаешь, что несешь.

— Это ты не знаешь, что несешь, — огрызнулся старший богатырь, тем не менее поднимаясь с места.

«Делать нечего, придется догнать обидевшуюся Соловейку и извиниться. Правда, не совсем понятно за что именно, но это уже дело третье. Это просто абсурд какой-то, она с гордонами милуется, а я виноват. Эх, как же тяжело порой бывает с женщинами!» — примерно такие мысли крутились в голове у Солнцевского, когда он пересекал тронный зал по направлению к парадному выходу.

Тут боковым зрением старший богатырь заметил еще одного фигуранта из списка подозреваемых. Дочурка Берендея и Агриппины о чем-то жарко спорила с воеводой, активно жестикулируя при этом руками, Севастьян, наоборот, оставался холоден и лишь время от времени бросал в ответ рубленые фразы. Разговор явно не клеился. Наконец даже такой сомнительный формат общения исчерпал свой ресурс. Сусанна раздраженно махнула рукой и сломя голову бросилась прочь.

Их пути-дорожки пересеклись прямо в дверях.

— Сусанна, погоди! — окликнул Илюха молодую княгиню, когда понял, что та собирается пройти мимо, не удостоив его даже взглядом.