"Фантастика 2023-130". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Демченко Антон - Страница 692

Помнит все, что видел во сне. Снег и бледный свет Луны, то, насколько остры клыки хозяйки хрустального леса. Только имя, которое произнес, будто бы никогда и не знал. Как ни старается Радомир, но не может вспомнить ни единого слова – словно забрали его у него, чтобы больше не мог произнести.

Для чего же тогда нужно было приводить его?

Зачерпнув ладонью немного воды, он вновь умывает лицо. Все думает, предвестником чего может являться подобное видение, и от мыслей этих его бросает в жар. Разве не видел отец его, Святовит, видение о воине с одним оком, что принесет в их дом боль и утрату? Разве не пришел он, называя себя Покорителем, не привел следом за собой жестоких воинов, несущих за собой огонь?

Вновь принесут корабли на своих спинах детей Луны в их земли?

– Радомир!

Голос этот из тысячи иных голосов узнает. Как не узнать, когда засыпает и просыпается, слыша, как зовет он его по имени? Так часто мечтает о той, кому этот голос принадлежит, что не сразу понимает, что вовсе не из снов окликает она его. Встрепенувшись, оборачивается Радомир, смотрит по сторонам, дышит приоткрытым ртом и улыбается неловко, заметив ее на дороге к его дому.

Держа в одной руке корзину, накрытую белым полотенцем, украшенным вышивкой, она машет ему, улыбаясь радостно. Вместо очелья лоб ее овивает тонкая косичка, сплетенная из собственных русых волос, а из-под подола белого платья при каждом шаге показываются босые ступни, испачканные травой и дорожной пылью. Вся она словно светится изнутри, и, глядя на нее, невозможно не улыбнуться.

Весна.

Весна – ласковый свет, пробуждение, таящее в себе секреты, которые так просто узнать. В былые времена она следовала за Зимой, прогоняла ее с земель их народа, несла за собой новую жизнь. Так и дева, что смотрит на него зеленью глаз, прогоняет из сердца ведуна холод и тьму, что принес он из своего видения.

Весна. Девушка с именем, от звучания которого внутри каждого распускаются цветы.

– Здравствуй, Радомир. – Весна подходит ближе и застенчиво убирает прядь волос за ухо. Она смотрит мимолетно, не встречаясь взглядами, и улыбка все играет на ее губах. – Я принесла для тебя немного еды.

Протягивает ему корзину, и Радомир, склонив голову, с благодарностью принимает ношу из ее рук. Как и все ведуны, живет он отдаленно, ближе к лесу, на окраине поселений, готовый оказать помощь тем, кто в ней нуждается. Жители Большеречья в благодарность приносят ему еду и нужные в хозяйстве вещи, а часто приходят ради беседы, от чего не чувствует он себя одиноким.

Дом этот ранее принадлежал его отцу, деду и прадеду. Мужчины его рода владели Даром, передавая его из поколения в поколение. Никто из них не покидал Большеречье, защищая этот край от напастей и горя.

До того момента, пока одиннадцать лет назад Святовит не стал пленником детей Луны. Отец говорил ему, когда Радомир был еще ребенком, что раньше люди боялись таких, как они. После того, как мир изменился, а над их головами навсегда застыло Солнце, люди перестали бояться подобных вещей. Перестали бояться, и потому стали желать – ведь именно ведуны и ведуньи стали желаемой добычей для северян. Радомир ясно видит перед глазами пляску огня, слышит крики и скрежет металла, и мать, которая, крепко прижимая его к груди, мчится по лесу, унося его как можно дальше, все дальше и дальше…

– …Радомир?

Словно сквозь толщу воды доносится до него голос Весны. Жмурится ведун, силится покинуть полные гари воспоминания, вынуждает себя сосредоточиться на своей гостье. Неуверенная улыбка касается его губ, и отвечает Радомир виновато:

– Прости, Весна. Неспокойным был мой сон, все проснуться не могу.

После этих слов взгляд Весны становится взволнованным. Обеспокоенно всматривается она в лицо Радомира, и выглядит он настолько измотанным, словно не спал уже долгое время. Глубокие тени пролегли под карими глазами, а ведь еще на прошедших их посиделках выглядел он совершенно иначе. Веселым и спокойным казался ведун, а сейчас собственной тенью кажется.

– Неужели видение тебя посетило? – Она скрепляет ладони перед собой, делая робкий шаг в его сторону. – Дурное увидел, Радомирушка?

От того, как называет она его, сердце ведуна бросается в пляс, а щеки горят жаром. Выдыхает он, улыбается улыбкой неловкой, влюбленной. Разве может сказать он Весне об ужасах Вечной Ночи, что явились ему во сне? Может ли заставить бояться северных воинов, которых не видели их земли уже долгое время? Да и не было в видении его ничего о нападении.

Лишь девушка, холодная, как снег, и имя ее, которое он позабыл.

– Не бойся, Весна, – говорит он ласково. – Не видение это было, лишь сновидение.

На ее лице появляется улыбка, полная радости. Словно тяжкий груз падает с хрупких плеч, и Радомиру становится легче. Будто и не видел он мир, сокрытый мраком, окутанный холодом. Словно не ведает, что и без ветров вскоре явятся к ним северные дети.

Жестокие и одинокие, словно волки.

Совестно ведуну за то, что обманывает ее, но не может иначе. Не всегда видения, что являются таким, как он, сбываются. Зачем наводить смуту?

– Я приготовлю для тебя отвар, чтобы спал ты лучше. Тогда и плохие сны тебя оставят.

Ее забота заставляет сердце его замереть сладко, прекратить биться на томительные мгновения. Замечает Весна улыбку ведуна, обращенную к ней, и отводит взгляд. Возникает между ними неловкая тишина, и не знает Радомир, о чем еще заговорить, лишь бы она не ушла столь быстро.

– Просил Ратибор, чтобы ты пришел, – вдруг говорит она, теребя кончик своей косы. – Купала близится. Никак нам без ведуна.

Невольно поднимает Радомир взгляд к небу, щурясь от яркого света Отца-Солнца. Сменяются эпохи, больше не темнеют небеса над их головами, да только, не желая терять свое наследие, по сей день солнцерожденные празднуют Купалу. Пращуры их в ночи жгли костры, плели венки прабабки и радовались летнему солнцестоянию. А что остается им, когда пред ними – вечное Лето да Солнце в самом своем зените?

Лишь отголоски старой веры. Умирающие воспоминания о прежней жизни.

– Далеко еще Купала-то, не скоро праздник. Что надобно Ратибору?

– Знала бы, так сразу сказала бы. Да только неспокойно Ратибору, предчувствие мучает, сна лишает. Поговори с ним, пожалуйста, боязно мне.

Уж если старика Ратибора предчувствие тревожит, то и ему стоит быть осторожным. Все же не к добру снилась ему волчица, веет ото сна опасностью, только не с Весной ему это обсуждать. Ведун перехватывает корзинку удобнее, улыбается девушке так ласково, как только может, склоняя голову.

– Спасибо тебе, Весна, за вести, что ты принесла. Может, переступишь мой порог? Напою отварами трав, разделим трапезу.

Нежные девичьи щеки алеют, словно маков цвет, и Весна прячет взгляд за ресницами. Тонкими пальцами теребит она кончик длинной косы, улыбается загадочно, только не может понять Радомир, что же такого сказал. Не успевает он и слова произнести, как девушка, вздернув нос, говорит с задором, и глаза ее блестят ярче солнечного света:

– Хочешь, чтобы с тобой трапезу делила, так сватайся!

– Свататься?..

Моргает Радомир часто, смотрит на Весну – и не верит. И не думал даже, что умница да хозяюшка захочет за него замуж. На посиделках каждый Весной любуется, красуется перед ней, внимания ее хочет. Куда уж одичалому ведуну до хитрых охотников, умелых кузнецов да крепких пахарей? Страшно с таким нить Судьбы переплести, жить в стороне от людей, на грани Яви и Нави. Долго думают, если ведун на пороге стоит, да еще и с кольцом, а тут сама говорит – сватайся. Не понимает Весна, чего хочет. Тяжело справиться с этим, нелегкая эта ноша. Не каждая с этим справится.

Его мать не смогла.

– Так посватаюсь же. Не боишься? Ведун я, Весенка, и…

Хватает она его за руку, стиснув пальцами запястье, тянет на себя, и вот девичьи губы касаются его щеки. Весна отпрыгивает в сторону, словно бельчонок, и краснее ее щек лишь щеки самого Радомира. Нечем дышать ему, да и не помнит, как сделать вдох. Весна же, развернувшись, бежит по тропинке прочь, да так резво, что только пятки сверкают. Замирает она у поворота, ведущего к Большеречью, и доносится до солнцерожденного звонкий ее голос: