"Фантастика 2023-130". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Демченко Антон - Страница 788

– И думать не хочу. Когда я в крайний раз видел Касима, он направлялся на поиски своей госпожи. Если она жива, можно говорить о том, что султана постигла судьба, которую он заслуживал.

Мысли о Танальдиз заставляют сердце сжаться болезненно. До сих пор жалеет Ренэйст, что не попрощалась, не убедилась, что с ней все в порядке. Венценосная назвала ее своей сестрой, и Белолунной остается лишь надеяться на то, что однажды они встретятся вновь. Уж очень хочет она посетить город, украшенный золотом, но как гостья, а не как пленница. Наверняка Алтын-Куле обретет достойного правителя в лице Танальдиз, мудрой и справедливой, но одинокой. Если восстание принесло те плоды, которые жители города ожидали получить, то, возможно, сейчас прекрасная их повелительница вовсе не одинока. Ренэйст помнит тот взгляд, которым Касим смотрел на Танальдиз, взгляд, полный желания и любви. С ним она будет под защитой.

Точно так же, как и Ренэйст, окажись она вновь подле Хакона. Держа чашу в одной руке, кончиками пальцев второй Волчица прикасается к своей груди, как раз над сердцем. За время пути почти не было у нее времени подумать о том, как сильно скучает она по своему возлюбленному. Хакон, должно быть, тревожится сильно, считая, что она погибла. Ренэйст успокаивает себя лишь мыслью о том, как рад он будет, когда она вернется домой.

Север близко. Им осталось совсем немного.

– Осталось совсем немного, – говорит она, посмотрев на Радомира сквозь упавшие на лицо короткие белые волосы. – Как только мы достигнем Чертога Зимы, все это закончится. Я сдержу обещание, и тогда ты и те солнцерожденные, что захотят уйти с тобой, вернутся домой.

Отрадно ему слышать, что она помнит о данном слове. Теперь, когда сама сказала Ренэйст об этом, он может быть спокоен и знать, что все будет так, как и условились они на песчаном том берегу.

– Не сказать, что осталось немного. В конце концов, нам нужно как-то пересечь воду.

Радомир допивает настой, приготовленный северянкой, и отставляет чашу в сторону, наблюдая за плясками пламени в очаге. Смотрит он на Ренэйст; она выглядит поникшей, сказанные им слова ее опечалили. Лишь на одной надежде на скорое возвращение домой и держится она, а ведун столь жестоко надломил ее веру. Нахмурившись, он смотрит на пламя снова, после чего, протянув руку, накрывает ей плечо северянки. Ренэйст поднимает на него взгляд, и Радомир, не глядя на нее, произносит:

– Даже если конец путешествия не скор, я не сомневаюсь в том, что мы справимся. После всего, с чем мы уже столкнулись, найти корабль, который доставит нас к берегам твоей родины, кажется мне самым малым из испытаний, что были нам подготовлены.

На губах луннорожденной появляется легкая, едва заметная улыбка. Радомир старается поддержать ее, и это кажется даже забавным. Он не выглядит, как человек, ощущающий себя комфортно в подобных ситуациях, и оттого старания его она ценит лишь больше. Накрыв его руку на своем плече ладонью, Ренэйст кивает в знак благодарности:

– Да. Ты прав. По сравнению с тем, через что мы уже прошли, это кажется лишь пустяковой проблемой.

Они отпускают друг друга и в абсолютной тишине продолжают смотреть на пламя очага. Это кажется умиротворяющим, и Белолунная, обняв свои колени, подтягивает их к груди, упираясь в них подбородком. Дома мама любила заплетать ей косы, пока Ренэйст сидела возле огня, согреваясь после мороза, царящего снаружи. Воспоминания эти греют ее, дают надежду. Совсем скоро она обнимет Йорунн, склонит голову к ее коленям и будет наслаждаться тем, как нежные материнские руки перебирают ее волосы, пусть и не такие длинные, как до начала пути.

Снаружи доносится звук тяжелых шагов, и оба они оборачиваются в тот миг, когда дверь покосившегося жилища распахивается. Мойра, стоящая на пороге, скидывает с головы тяжелую волчью голову и, пройдя внутрь, отставляет в сторону свой посох.

– Вижу, что вы оба очнулись. Ну и долго же ты спал, Радомир.

– Может, мне именно тебя стоит поблагодарить за столь долгий сон?

– Или усталость, что сморила тебя так сильно. Длительное отсутствие отдыха, знаешь ли, может навредить.

Рассуждая об этом себе под нос, Мойра проходит в глубь дома, раскладывая по местам вещи, которые принесла в кожаной котомке, пока Ренэйст наполняет для нее одну из опустевших чаш еще горячим отваром. Радомир решает не продолжать этот разговор; уж вряд ли Мойра признает, что виновна в долгом его сне. В том, что он ей благодарен, Радомир не спешит признаваться. Хотя если бы ведунья не заставила его заснуть и набраться сил, то он бы так и не смог принять то, кем является.

Подойдя ближе, Мойра протягивает им дикую птицу, которую держит за лапы. Несколько перьев падают в очаг, и Радомир морщит нос, вдохнув неприятный запах.

– Попала в мои силки. Думаю, из нее выйдет прекрасный ужин. Ренэйст, разделай-ка ее, только сделай это снаружи. Не хочу, чтобы весь дом был в крови и внутренностях.

Приподняв бровь, посмотрев внимательно на южную вельву, Белая Волчица поднимается на ноги, забирая птицу из ее рук. Второй рукой Мойра тут же протягивает ей нож, и Ренэйст, приняв его, подбрасывает нож в ладони, перехватывая удобнее. Ей несложно разделать птицу, общипать ту и выпотрошить, чтобы в дальнейшем приготовить из нее ужин.

К тому же Мойра явно хочет наедине поговорить о чем-то с Радомиром, а птица – лишь предлог, чтобы Ренэйст вышла из дома.

Северянка, встретившись взглядом с южанином, кивает головой, показывая, что все хорошо, и выходит из дома прочь, прикрыв за собой дверь. Отойдя недалеко, она находит удобный камень, на который и присаживается, воткнув нож в сухую землю возле своей ноги и принимаясь общипывать птичью тушку.

Присев на подушку, на которой до этого сидела Ренэйст, Мойра берет в руку чашу, полную травяного настоя, делая пару глотков. Смотрит на нее Радомир внимательно и молчит, ожидая, что она хочет ему сказать. Отставив опустевшую наполовину чашу, упирается ведунья руками позади себя, закрывая глаза.

– Я была в Дениз Кенаре, – начинает она, – разузнала у местных моряков, готовы ли они отправиться на север. Нельзя сказать, что их восхитило одно лишь упоминание о холодных водах, но в порту я видела корабль, принадлежащий северянам. Они скоро отплывают, поэтому вам стоит поторопиться, если хотите успеть попасть на борт. Для Ренэйст не должно быть проблемой уговорить их взять вас на борт. Однако с тобой я хотела поговорить совсем о других вещах.

Выпрямившись, Мойра смотрит внимательно в карие глаза ведуна, и нет в ней того лукавства, которое видел Радомир с самой первой их встречи. Хмурит она рыжие брови и делает глубокий вдох, перед тем как начать говорить:

– Сегодня явилось мне тревожное видение. В землях севера сейчас неспокойно, и тьма сгущается. Надвигается беда, Радомир, и, если не остановить ее, весь мир погрузится во мрак. Змея стремится поглотить лунный свет. Как только он будет покорен, она двинется на юг. Вы должны защититься от ядовитых змеиных клыков.

Перед глазами Радомира всплывают темные лозы змей, что вились клубком вокруг Луны в его видении. То, как ринулись они сквозь воду к берегам его родины, как мир погрузился в полную тьму, лишенную серебряного света Северного Солнца, весьма похоже на то, что в своем видении узрела Мойра.

Слова ее медленно обретают смысл. Нахмурив брови, Радомир качает головой, уточняя:

– Мы?

– Вас не так уж и просто свела судьба, Радомир. Ключ к избавлению от проклятья кроется в вас, и наверняка ты сам это знаешь. Помоги ей добраться до севера, прежде чем змеиные кольца не стиснули нас так крепко, что мы задохнемся.

– Почему ты не хотела говорить об этом при Ренэйст, если она причастна к этому? Если ей под силу повлиять на то, что видела ты, то почему не должна она знать об этом?

Мойра молчит. Она поджимает губы, смотрит на пламя, и молчание, возникшее между ними, затягивается. Радомир хмурится недовольно; это молчание его беспокоит, и нельзя сказать, что отличается ведун терпением. Он уже готов повторить свой вопрос, но куда более настойчиво, когда Мойра все же отвечает: