"Фантастика 2023-130". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Демченко Антон - Страница 794

– Этот солнцерожденный со мной. Мы оба должны попасть на север. Мне необходимо сообщить отцу, что я жива.

Воин смотрит на них обоих долгим и пристальным взглядом, словно бы обдумывая что-то, после чего кивает головой, жестом велев им подняться. Переглядывается Ренэйст с побратимом, но первая поднимается на борт кнорра. Что же делает здесь судно, предназначенное для перевозки добычи? Радомир напряжен даже больше, чем она, старается держаться поблизости, хмуря темные брови, и наблюдает за тем, как северяне восклицают, казалось бы, радостно, приветствуя Ренэйст. Она отвечает им что-то, кивает головой и жестом велит побратиму не отходить от нее далеко.

Все кажется спокойным. Раз знает Ренэйст, чей это корабль, то, значит, им ничего не грозит. Радомир хочет верить в это, только вот не дает покоя ему его Дар, тревожит и бередит, заставляя с тревогой озираться по сторонам.

Удар по голове оглушает его, заставляет рухнуть на палубу. Радомир стонет, чувствуя, как что-то теплое стекает по его шее, щекочет кожу, и приподнимается на локтях, силясь приоткрыть глаза. Он видит Ренэйст, что лежит подле него, а после чувствует, как хватают его за руки да волокут куда-то.

На самое дно корабля, темное и пахнущее затхлостью, падает он грузно, словно мешок. Следом за ним вниз бросают Ренэйст, и она стонет болезненно, запрокидывая голову. Моряки, стоящие над ними, хохочут, упиваясь их растерянностью. Белолунная смотрит на них изумленно, так, словно нож ей вонзили в спину, и Радомир закрывает глаза, сокрушенно головой качая.

Он ведь знал, чувствовал, что нельзя им подниматься на этот корабль. Но разве можно пересилить надежду?

С трудом сев, держась за голову, Ренэйст поднимает взгляд и восклицает:

– Что вы делаете?! Я дочь вашего конунга, с чего…

Она и договорить не успевает. Мужчины хохочут, заглушая ее голос, и один из них сплевывает пленникам под ноги. Волчица хмурится, поджимает губы, и ненависть внутри нее клокочет вперемешку с яростью. На них набрасывают рыболовную сеть, утяжеленную камнями на концах, и сбросить ее даже вдвоем оказывается не так-то просто. Моряк присаживается на корточки подле них, смотрит пристально в глаза Ренэйст и усмехается, сощурив глаза:

– Когда мы прибудем на Три Сестры, ты пожалеешь, что не умерла.

Глава 6. Край мира

Путешествие оказывается для них тяжким.

Сеть снимают с них только тогда, когда кнорр далеко от берега отплывает, и вокруг них нет ничего, кроме соленой воды. Подавленная и сломленная, Ренэйст молчит, прислонившись спиной к борту корабля и закрыв глаза. Как могло произойти с ней такое? Верила она: прознав о том, что спаслась наследница их конунга, любой луннорожденный поможет ей вернуться к родным берегам. С чего должна была Ренэйст погибнуть? Почему желает Исгерд ярл ей смерти? Сколько помнит себя Ренэйст, всегда Исгерд ярл казалась ей женщиной мудрой, пусть и жестокой. Некогда солнцерожденная рабыня многого добиться смогла, оказавшись в холодном и суровом краю, и Ренэйст восхищалась ей. Да, многое в поведении грозной и надменной несколько женщины отторгало ее, но никогда не смогла бы она подумать, что может та оказаться предательницей.

Все это время, с самого начала своего правления на архипелаге, возможно, Исгерд знала о Дениз Кенаре. Знала о том, что в неприветливом этом краю есть город, с которым можно вести торговлю. Теперь же, видя все те припасы, которыми устелено днище кнорра, Ренэйст понимает, откуда здесь взялся корабль луннорожденных. Втайне ото всех посылает сюда своих воинов Исгерд ярл, желая прокормить и усилить свои земли.

Что она замышляет против них? Нет в Ренэйст сомнений, Исгерд ярл – противница луннорожденных. Так и не стала она частью их народа, а теперь силится перекроить их устои под собственный нрав. Быть может, и вовсе намерена она на материк войной пойти?

Как только отец узнает об этом, ничего не сможет сделать Исгерд ярл. Объединятся племена и тогда пресекут любое посягательство на свои земли. Ренэйст хочет верить в то, что так все и будет. Не может позволить она, чтобы вероломная предательница получила желаемое.

Знать бы Ренэйст, что сейчас творится в Чертоге Зимы, так уверенности было бы в ней меньше. Но никто из моряков не говорит с ними, да и делают вид, словно бы вовсе нет их здесь. Может, так оно и лучше. Стерпеть насмешки Ренэйст уж точно не сможет, а против стольких противников ей не выстоять. Конечно, может Радомир использовать свой Дар, только, если судно сгорит, сами они утонут.

Меньше всего хочет она вновь оказаться в воде.

Непривычно тих Радомир. Не был он таким даже в то время, когда пересекали они пустыню, спасаясь из охваченного огнем Алтын-Куле. Сидит подле нее и смотрит на горизонт, молчанием своим тревожа луннорожденную только больше. Пытался ведь сказать, что на корабле этом небезопасно, а она его не послушала. Но ведь для них кнорр этот был единственным способом попасть в земли луннорожденных, что же должна была она делать? Если бы затаились, то никогда бы не узнали правду, не приблизились бы к холодным водам, в которые сейчас так стремятся попасть. Самой себе пытается доказать она, что не было у них иного выбора, да только боится узнать, что он был все это время.

Да и, признаться, ни слова не хочется говорить, когда рядом люди Исгерд ярл. Словно бы, если услышат они хоть что-то от пленников, то предательница о том тут же узнает, пусть и находится совсем в другом месте. Ярость и гнев душат Ренэйст изнутри, бурлят в ней при каждой мысли о том, что пригрели они змею на своей груди. Подумать только, и ведь отец позволил ей оставить власть себе, когда погиб Эгилл ярл! Дал свое согласие на ее правление, позволил сказать «нет», когда звали ее замуж! Ни одна рабыня до нее не удостаивалась подобной чести, не обладала даже толикой ее власти, и чем же Исгерд им отплатила?

Грязью. Ножом, воткнутым промеж лопаток. Она отравила их семью, пустила черные свои корни в самое сердце их народа, возвела стены и устроила смуту. Все это крылось в одной только женщине, а сами они оказались не лучше, ведь только слабому духом можно внушить иное мнение.

Их кормят, как и остальных на борту корабля, дают им питьевую воду, но не разговаривают с ними. Временами кажется Ренэйст, что язык ее отсох, или что она забыла, как звучит собственный голос. Сможет ли она говорить, если продолжат они молчать? Что, если откроет она рот, а горло ее не сможет ни звука произнести? Глупые эти страхи кажутся ей такими важными потому, что Ренэйст устала бояться неизвестности. В ней словно бы не осталось ни капли страха, и это тревожит ее.

Если ты не боишься – значит, ты мертв. Не бывает бесстрашных воинов, бывают лишь те, кто смог приструнить свой страх для того, чтобы добиться цели, подчинить его себе. Но если страха нет совсем, то у тебя нет цели. Нет жизни. И тебя самого тоже нет.

Временами замечает Ренэйст на себе внимательный взгляд Радомира, но ведун молчит, а стоит ей повернуть голову, как он отворачивается, словно бы и вовсе на нее не смотрел. Не понимает она, зол ли он, не знает, что творится в его голове, и незнание это лишь сильнее ее мучает.

Ренэйст не знает, сколько они плывут, когда рука Радомира касается ее плеча, встряхнув слегка. Едва задремавшая, Белолунная распахивает глаза и смотрит на него с тревогой. Ведун прижимает указательный палец к губам, призывая ее к тишине, после чего придвигается ближе. Подбородок его прижимается к ее плечу, когда он шепчет:

– Я долго думал обо всем, что происходит сейчас, и одного не могу понять. Они ведут себя с нами, как с пленниками. Значит ли это, что они не доставят нас туда, куда нам нужно?

Сначала Ренэйст смотрит на него с удивлением, а потом вспоминает о том, что Радомир не знает ее языка. Он ни слова не мог понять из всего, о чем они говорили. Да и по тому, как он разговаривает с ней, может Волчица сделать вывод, что ведун вовсе не зол на нее и ни в чем не винит. За время, что провели они в своем путешествии, Рена уже успела понять, что если Радомиру что-то не нравится, то всеми способами стремится он о том сообщить. Ей бы покоя от его злобы не было, если бы считал ведун, что она во всем виновата.