"Фантастика 2023-130". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Демченко Антон - Страница 797

Быть может, случись это в самом начале их пути, с легкостью отмахнулся бы он от ее боли и страха. Что ему до какой-то северной дикарки? Девицы, чей народ столетиями грабит земли их народа, а самих людей берет в плен. За время дороги понятной стала одна и без того простая истина – то, кем являлись их предки, никак не определяет, кем они станут. Лишь их собственные поступки на это могут повлиять.

Ренэйст же, совладав с кошмарными видениями прошлого, вновь смотрит прямо в глаза Радомира, цепляясь за покатые его плечи.

– Мы сможем выскочить на лед и по нему добежим до берега. Раз они на нем стоят такой толпой, значит, он достаточно крепкий, чтобы выдержать нас. Только нам нужно отвлечь их так сильно, что им будет вовсе не до нашего побега.

На чем же они могут так их отвлечь? Сейчас на льду стоят вооруженные топорами воины, рубящие лед, для того чтобы корабль мог продолжить свой путь. И Радомиру совсем уж не хочется показаться под этими лезвиями вместо льдины. Одного удара вполне достаточно будет, чтобы лишить его жизни.

Пленники оглядываются по сторонам, ищут, что же может отвлечь моряков настолько, чтобы те не стали преследовать их. Зная, что Исгерд ярл нужна Ренэйст, ее они уж точно не отпустят так легко. Но вокруг них нет ничего, могущего послужить причиной достаточно веской для того, чтобы их упустили из виду. Все совсем не то, недостаточно весомое. Выбросить за борт припасы? Самих заставят занести обратно. Взяться за оружие? Возьмут силой. Ни один из вариантов, что только есть у них, недостаточно хорош, и тогда Радомир, нахмурив темные брови, глядит в сторону берега, стиснув кулаки крепко:

– Я сожгу этот корабль.

Смотрит на него Ренэйст так, словно силится понять, насколько серьезны его слова. Ведун переводит на нее тяжелый взгляд, и в глубине его карих глаз видит она искры. Решительно он настроен, и решение, принятое им, непреклонно.

Что может быть важнее, чем спасение корабля, когда вокруг – ледяная вода? Без судна не смогут продолжить они свой путь, все припасы пойдут ко дну. Жизни их сейчас заключены в этом корабле, а вот они с Ренэйст лишь свободу обретут, если смогут добраться до берега. Уверен он, что между своими жизнями и их выберут они вовсе не беглецов, а даже если и погонятся, то там уж можно будет дать себе волю. Он покажет им, на что способен солнцерожденный, обладающий Даром.

Радомир уже убивал людей. Там, в Алтын-Куле, во время беспорядков, собственными руками сжег он двоих стражников, что силились ворваться в гарем. В тот миг не думал он ни о чем, кроме как о том, что девушки, находящиеся внутри, испуганные и безоружные, не заслуживают, чтобы их обесчестили, а затем и вовсе убили. После не было у него возможности сокрушаться из-за своего поступка, и потому Радомир сможет сделать это снова.

Все для того, чтобы победить.

– Как только отвлекутся они на пламя, – продолжает он, – мы бросимся прочь. Только что дальше? Сбежать сбежим, а что потом? Своим ходом идти? Уж не верится мне, что на своих двоих сможем далеко мы уйти.

– Ты прав.

Вновь поднявшись на одно колено, оглядывается Белолунная, вглядывается в лесную чащу, силясь в ней ответы найти. Коль удастся сбежать, что будут делать они потом? Без еды и воды далеко не уйти, да и лошадей у них нет, чтобы путь показался легче. Ей бы понять, где именно встал кнорр во льдах, чтобы знать, как далеко идти… и можно ли рассчитывать на помощь. Не все ярлы ведь подобны Исгерд, и уж кто-то должен сохранить верность ее отцу?

Удача, видимо, улыбается им, потому что там, впереди, за острыми верхушками заледенелых елей, замечает северянка знакомые стены. В серебряном свете небесного ока, да с такого расстояния, плохо их видно, но готова поклясться на собственной крови она, что просто не может ошибиться. Указывая рукой в сторону поселения, виднеющегося вдалеке, дожидается Ренэйст, когда и Радомир обратит на него внимание.

– Это Звездный Холм, – в голосе ее слышна ничем не прикрытая радость, когда шепчет она эти слова, обдавая лицо ведуна горячим своим дыханием. – Земли самого верного приближенного моего отца. Олаф ярл скорее умрет, чем предаст его. Резали они руки, как мы с тобой, и делили кровь. Нельзя идти против побратима, а это значит, что он сможет помочь нам. Как только достигнем берега, то сразу двинемся к его стенам.

Сам ярл, дети его и супруга должны сейчас быть в Чертоге Зимы, если только с набега не прошло достаточно времени, чтобы пожелали они вернуться домой. Да даже если и далеко они, ярл должен был оставить правителя вместо себя на то время, что будет он вне Звездного Холма. Как только узнают воины храброго ярла, что дочери конунга помощь нужна, так сделают все, чтобы ее оказать.

О том, что за удачу такую расплачиваться придется, не хочется думать сейчас. Все, что имеет значение – скорое освобождение из отвратительного этого плена.

Воспользовавшись тем, что до них сейчас дела никому нет, котомки, в которых до этого были их теплые вещи, наполняют они едой и флягами с питьевой водой. Добраться до Звездного Холма будет не так уж и просто, да и кто знает, помогут ли им там? Хочется дочери конунга верить в то, что на родине Ньяла им помогут, но страшно ей довериться хоть кому-то после предательства владычицы Трех Сестер. Сердце бьется так сильно, руки дрожат, но велит себе Ренэйст не обращать на это никакого внимания. Есть вещи куда важнее, чем ее страхи.

Радомир заталкивает в котомку как можно больше вяленого мяса, озираясь по сторонам, проверяя, не заметил ли кто-то, чем они заняты. Ведун слышит хохот и стук топоров по льду, северянам до них никакого дела нет, словно и вовсе забыли о том, что они здесь. Можно, конечно, попробовать и так сбежать, но уж слишком хочется отомстить им за те боль и разочарование, что увидел он в глазах посестры.

Признаться, он и просто рад будет поджечь корабль луннорожденных.

Когда в их котомки ничего больше не помещается, становится ясно, что момент для побега настал. Вглядываются с тревогой в спины моряков, что остались на борту. Будь у Ренэйст лук, она могла бы… Могла бы что? Смогла бы она выстрелить столь подло, пустив стрелы в чужие спины? Нет, не смогла бы. Ни один уважающий себя воин Одина не поступит подобным образом даже со своим врагом. Лучше умереть в бою достойной смертью, чем прослыть трусом. Только вот благоразумие в этот миг берет над ней верх, и потому, взяв Радомира за руку, Ренэйст тянет его за собой к дальней части борта корабля, расположенной по нужную им сторону. Берег так близко, но в то же время непростительно далеко, страх скользит по венам вверх, к самому сердцу, сковывая его льдом.

Борт у кнорра совсем уж невысокий, и приходится им стоять на коленях, чтобы не привлечь к себе лишнее внимание. Первым перебирается через него ведун, едва не упав, когда руки скользят неуклюже по оледеневшей древесине. В последний миг успевает поймать Ренэйст его за ворот теплого плаща одной рукой, второй опираясь о борт перед собой, спасаясь от падения, и с тревогой вглядывается в спины оставшихся на корабле воинов островов, моля всех богов о том, чтобы те не обернулись.

Перевесившись, держась руками покрепче за руки Ренэйст, ногой, упершейся в лавку, на которой обычно сидят гребцы, осторожно ступает он на лед, прекращая дышать. Тот трещит едва слышно, но выдерживает его вес, и тогда Радомир выдыхает, отходя в сторону, чтобы смогла она последовать за ним. Слегка согнут ведун, жмется ближе к кораблю, не сводя внимательного взгляда с носа судна, за которым и кроются остальные моряки, ловко орудующие топорами. Если не поторопиться, то те сломают лед, прежде чем пленники сумеют убежать, и тогда это будет не так просто. Радомир оглядывается, желая увидеть возле себя Ренэйст, но той нет ни рядом, не позади.

Запрокинув голову, видит он, что она все еще наверху.

– Ренэйст, – зовет он.

Она жмурится с такой силой, что белые ресницы трепещут. Губы дрожат, и дышит через раз. Страх этот сильнее, не сможет она его пересилить. Страшные видения, мелькающие за закрытыми веками, делают только хуже.