"Фантастика 2023-130". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Демченко Антон - Страница 830

Конечно, позже Бхххххунд пытался разделить оба мира, но они уже настолько прочно срослись и вошли друг в друга, что убрать один, не повредив другой, стало нельзя…

Так в нашем мире остались дикие кровожадные звери, страшные ядовитые змеи, жалящие насекомые.

— А те злые духи, что остались от брата?

— Те, что из крови?

— Да.

— Бхххххунд, как мог, оградил Хаадо, детей своих и Эвринн от их нашествий. Однако нельзя забывать, что духи очень коварны. Все эти века они бродят по земле и только и ждут момента, чтобы завладеть зазевавшимся Хаадо. И если какой-нибудь несчастный отвернется от веры в истинного бога, то навечно станет преданным слугой их. Одержимый Хаадо уже никогда не сможет попасть в небесные покои Бхххххунда. Страшнее и ужаснее этого нет ничего. Вот почему нужно все время почитать Бхххххунда, возносить молитвы и дары ему. Иначе духи в один момент завладеют душой, и ты будешь обречен вечно скитаться в их черном царстве на темной половине земли Брррррунда.

— Да, поучительно и познавательно, — отметил Винклер. — Однако я так до сих пор и не понял, почему ваш праздник называется Двух Лун.

— Приходи, как стемнеет, — ответил старик. — Я тебе покажу, тогда и поймешь. — И отвернулся от Рипа, давая понять, что разговор окончен.

Винклер вышел во двор. Он подумал, насколько похож только что услышанный им миф сотворения мира на аналогичные истории из земных религий. А ведь это племя и тех землян разделяют миллиарды километров и тысячи лет. Неужели правдивы теории, твердящие про общность жизни во Вселенной. Будто бы все ныне живущее и жующее многообразие видов и форм на различных планетах, в различных системах зародилось некогда из одного яйца или споры жизни. Зародилось еще давно, может быть, вместе со Вселенной, а затем уж, разносимое космическим ветром, начало свое миллионное (и в плане времени, и в плане пространства) путеществие от звезды к звезде. Щедро осыпая семенами попадавшуюся почву и оставляя за собой едва проклюнувшиеся ростки будущих «великих», «звездных» цивилизаций.

Может, именно из этих ростков и вышли такие же единые, как законы математики и физики для всех уголков и закутков Галактики, законы эволюции, продолжения рода. Единые и неукоснительно соблюдаемые. Как будто кто-то большой и невидимый, может, потому и невидимый, потому что слишком большой, сидит где-то наверху и своим недремлющим оком наблюдает за выполнением им же самим придуманных правил.

Может быть, имеют смысл утверждения древних и не таких древних религий, отстаивающих существование бога.

Изобрази ты его как хочешь: с молниями в руках или с козлиной бородой и рогами. Дай ты ему любое имя — Гаутама или Бхххххунд. От названия суть не изменится…

И разве может одно слово вместить в себя весь комплекс, всю мощь и всемогущность этой фигуры, даже человеческий мозг…

Не размеры материков или планет, не системы или скопления, и даже не галактики, это… Вселенная. Все ленная — это я. А я — это вселенная; государство — это я. Я мыслю, следовательно, я существую… Рип улыбнулся: «Во понесло, даже голова заболела». A между тем пора спускаться с небес.

Он здесь, на этой земле, В этом всеми забытом племени. В чу… в своем, но непонятным образом изменившемся или трансформировавшемся теле. И его будущая судьба зависит от рещения какой-то старой блохастой волосатой дикарки. Весело. Жизнь скучна, если самому себе не создавать приключения.

Весь остаток дня, до вечера, Рип слонялся по селению, знакомясь с окрестностями и бытом дикарей.

Племя Хаадо находилось, если подходить с сериями человечества, в каменном веке. Железо они знали только по тем вещам, которые приносили в племя для обмена чужаки, прилетавшие на огромных чудовищах — флаерах. Сами Хаадо ни добывать, ни тем более плавить его не умели.

Оружие: луки, стрелы, небольшие копья для метания — все было снабжено костяными наконечниками. Хаадо были охотниками, благо окружающие деревню леса давали достаточно пищи, чтобы прокормить немногочисленный народец. Еще и оставалось для обмена с соседними подобными племенами.

С некоторыми Хаадо к тому же, как водится, время от времени вступали в вооруженные конфликты.

Ноги это не все. В племени царил самый настоящий матриархат. Винклеру, который считал себя современным человеком, свободно мыслящим, понимающим и принимающим обычаи и ритуалы многочисленных народов, населяющих планеты Империи, все равно было несколько непривычно смотреть, как женщины-охотницы, сходив в лес и вернувшись с дичью, весь остальной день бездельничали, валяясь в хижинах, или, собравшись небольшими группами, оживленно беседовали. В то время как представители сильного пола готовили еду, нянчились с детьми, убирали в доме, выделывали шкуры, таскали воду — словом, выполняли все те работы, которые в «нормальном» обществе возлагались на хрупкие женские плечи.

Жители деревни по-прежнему сторонились его. Однако той открытой враждебности, вызванной, как он понимал, страхом, уже не было. Дикари нельзя сказать чтобы привыкли, но и не реагировали столь бурно.

Впрочем, мохнатики — как он прозвал их — все равно старались лишний раз не смотреть в его сторону. Ну еще бы. С их точки зрения, он казался ужасным…

Бесцельно бродя по деревне, Рип наткнулся на дальней ее окраине на длинную и широкую, наподобие барака, хижину. Ранее он не заметил этого строения за остальными жилищами.

Заинтригованный, он, усевшись неподалеку, начал наблюдать за ней и ее обитателями, пытаясь угадать, что это. Но каково же было его удивление, когда он понял: огромный барак был не чем иным, как своеобразным общежитием для молодых, которых еще не забрала к себе в дом ни одна охотница, мальчиков.

Нечто подобное имело место и на старинной Земле в некоторых племенах. Как например, «Баи» у островитян Палау. «Фебай» на Яве, «Хотор» на островах Нукуор.

Молодых людей отселяли, видимо, с какого-то определенного возраста. Племя выделяло им часть еды, и здесь же они проходили под присмотром старших товарищей неизменный курс «молодой хозяйки». Обучаясь всем необходимым в будущей семейной жизни навыкам.

Провинившихся в учебе либо замеченных в каком-либо ином «смертном» грехе учеников здесь же, на всеобщем обозрении, подвергали экзекуции. Причем наказание оказалось, как ни странно, довольно распространенным не только на этой планете. Нарушителя, под общий радостный и не совсем счастливый визг самого виновника «торжества», били тонкими гибкими прутьями по вполне определенному и, поговаривают, самому мягкому месту. К тому же единственному, кроме пяток, лица и ладоней, по странному капризу природы, не покрытому мехом. Воистину, как универсально оказалось оно.

Остальную свободную от учебы и сна часть суток молодые люди с видом глубокой занятости шатались по деревне, попеременно затевая то игры, то драки. Молодежь везде одинакова.

Наконец, когда настал вечер, Винклер увидел два светящихся желтоватым светом естественных спутника планеты.

Одна из лун была поистине огромна. Она походила на необычный ярко-оранжевый апельсин с затемненной небольшой частью, неизвестно зачем и неизвестно кем подвещенный над головами. Второй спутник имел менее впечатляющие размеры — чуть меньше половины диаметра первого. Так же, как и собрат, он находился еще не в полном своем блеске.

Рип посочувствовал тем, кто живет на побережье. Можно себе представить, что там у них творится с приливами при таких небесных соседях…

Пришла пора вновь посетить хижину старого переводчика.

Старик сидел на том самом месте, как будто с момента их расставания не прошло целого дня… В тусклом свете расщепленной на конце ветки местного дерева, которая давала больше отвратительно пахнущего дыма, чем света, он занимался очень важным делом: задумчиво сосал правую волосатую лапу.

Когда вошел Рип, Тум на секунду оторвался от своего занятия и посмотрел на него:

— А, это ты, чужеземец, ну проходи, проходи. Рип задернул шкуру и присел на корточки.