"Фантастика 2023-130". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Демченко Антон - Страница 856

— У тебя сегодня определенно счастливый день, красавчик, — сказал он и, вытянув из-за пояса парализатор, выстрелил в неподвижно стоявшего человека.

Рип приходил в себя. Сильно ныли после парализующего выстрела затекшие мышцы. Он попробовал согнуть ногу, хлынувшая в конечность кровь отдалась колющей болью, пришлось, сцепив зубы, лежать неподвижно некоторое время. Хотелось кричать, растереть руками болевшее место, но… невозможно было пошевелить и рукой.

Окончательно придя в себя, Рип сел и осмотрелся. Он находился в небольшом помещении. Голые высокие стены, без зацепок и украшений, лишь под самым потолком небольшая, около восьми дюймов в поперечнике, вентиляционная решетка, гладкая, как и все остальное.

Дверь с глазком и люком, видимо, для подачи пищи, кроватей не наблюдалось, прямо на полу лежали два матраса, на одном сидел Рип, а на другом спал совсем молодой паренек, лет шестнадцати, в углу — туалет, и все.

Винклер с невеселой ухмылкой подумал, что все тюрьмы похожи друг на друга. Примерно такая же, или почти такая же, обстановка была и на Веге, за одним исключением: стены веговского заведения были каменные. А в остальном, что на планете, что на корабле, камера — везде камера. Да, дизайнеры явно обошли своим драгоценным вниманием столь важное, и главное — столь распространенное обиталище человека.

Что-то щелкнуло у двери; люк отворился, в образовавшемся окошке показалась волосатая лапа, держащая поднос, на котором дымилась приятно пахнущая, еще горячая еда. Опустив свою ношу на пол, лапа тут же исчезла. Оконце захлопнулось вновь.

Рип подполз к подносу. Каша, мясо, сок, салат, бутерброды, кофе — здесь явно жаловали пленников.

Звук разбудил молодого сокамерника. Юноша пошевелился, мигая заспанными глазами, увидев Рипа, он радостно вскрикнул:

— Вы уже очнулись! Винклер улыбнулся.

— Присаживайся, попробуем, чем тут потчуют усталых путников.

Парень пододвинулся поближе, и они вдвоем начали увлеченно уплетать пищу.

— Как звать тебя? — спросил Рип.

— Войцек. — шмыгнув носом, ответил подросток.

— Ты не знаешь, что случилось с остальными, Войиек?

Тот пожал плечами:

— После того как нас захватили, всех пленных собрали в кают-компании: меня, маму, сестру…

— А отец?

— Отец пошел защищать вместе со всеми. — На глазах у парня навернулись слезы.

— Понятно, прости.

— Ничего, потом пришел этот, их самый главный, здоровый такой. И показал пальцем на нескольких девушек, и их увели. Они очень плакали.

Рип сжал кулаки.

— Что после?

— Нас разделили на группы и перевезли на корабль пиратов. Меня заперли в камере вместе с вами. — У парня опять появились слезы. — Маму и сестру я больше не видел.

Рипу было очень жаль паренька, но он ничего не мог сделать, он только пододвинулся поближе и обнял Войцека за вздрагивающие плечи. Мальчик доверчиво уткнулся ему в грудь и залился слезами.

— Я отомщу, — о причитал он, — я обязательно вырасту и отомщу! Всем! Всем им! Гады!

Полет продолжался, кормили хорошо — четыре раза в день, это и понятно, рабы на рынке должны выглядеть как следует.

Винклер с Войцеком за это время успели сдружиться. Парень видел в Рипе кого-то вроде старшего брата. Целыми днями в камере делать было нечего и поэтому они разговаривали. Юноша рассказывал Рипу про свою не такую уж и долгую жизнь. Он был родом с далекой окраинной планеты, парень мечтал стать космонавтом…

Рип слушал и узнавал в этом курносом, с россыпью рыжих веснушек на широком лице пареньке себя самого десять лет назад. Почти такие же мысли были и у него в голове. Он тоже мечтал стать космическим капитаном, а стал…

Что у него, что у Войцека, что-то или кто-то разрушил все мечты. Но почему, до каких пор это может продолжаться! Кто виноват…

Вот и сейчас их везли, и они знали это, в одно из далеких королевств, чтобы продать на рынке, как какой-то товар, как вещь. Кто мог подумать рабство и рынки рабов среди звезд.

Человечество, да и не только человечество, выйдя в космос, вынесло, притащило с собой все блага «цивилизации»: деньги, алчность, зависть, торговлю людьми. Такого просто не должно было быть, но это было. Рип иногда думал, а что же прогомианцы, как обстояло дело у них, этой мифической исчезнувшей расы. И не потому ли она исчезла, что ее представители были слишком похожи на людей.

Самый большой и самый богатый невольничий рынок находился на планете под названием Каффа.

Именно сюда, на этот окраинный мир, стекались банды охотников космоса, нагруженные страшной добычей — живым товаром. И именно сюда со многих планет прилетали покупатели этого товара.

Империя знала о Каффе. Но планета не подходила под ее юрисдикцию, да и кто в своем уме сунется в эти окраинные или как их еще называли варварские миры.

Здесь мотыга соседствует с флаером, космические полеты — с повозками на лошадях, дворцы — с землянками, крытыми соломой.

Одни наживали состояние, другие проматывали его. Процветали притоны, игорный бизнес, проституция. Последняя начиналась с уличных «жриц любви» самых невообразимых размеров, окрасок, количества конечностей и половых органов и заканчивалась роскошными восьмизвездочными публичными домами, то бишь отелями, где предоставлялись эти самые развлечения, но уже за непомерно высокую цену для снобов.

А наркотики. Как, например, помет малийского Онниба, который гнездится высоко в горах, или толченая шкура Умры — страшно ядовитое и быстрое животное, промысел которого сопряжен с невероятным риском для жизни охотника.

Поговаривали, что даже некоторые высокопоставленные лица Империи не раз и не два заглядывали в эти места, а о простых людях и говорить нечего. У кого заводились деньжата, тот на свой страх и риск отправлялся сюда — понюхать воздух вольной жизни. Многие, перенюхав, не возвращались.

Каффа. Они прилетели на планету поздно вечером.

После ночевки на корабле, на следующий день ни свет ни заря всех пленников повели в душ. Затем над каждым поколдовали парикмахер и косметолог, пытаясь придать товару как можно лучший покупательский вид.

Последним пунктом программы всех погрузили в один автобус, не забыв отделить девственниц от прочей массы.

Бедные девушки, с завязанными руками, кидали по сторонам затравленные взгляды.

Руки им связывали специально и еще с начала путешествия, дабы обезумевшие от горя рабыни не могли нанести себе непоправимый вред и тем самым испортить товар.

Рынок работал с утра до вечера и семь дней в неделю. Он представлял собой огромное крытое здание, внутри которого стояла невообразимая и непонятная для непривычного либо непосвященного, как на всех базарах, а уж тем более на невольничьих, атмосфера.

Люди и не люди торговались, разговаривали, хохотали, толпились; сновали карманники; чинно выхаживали бородатые купцы в сопровождении телохранителей; мелкими шажками передвигались дамы, некоторые из них, не стремясь быть узнанными, закутывали свое тело с ног до головы в одежды, оставив открытыми лишь глаза.

И над всем этим гомон, крик, неповторимый шум базара.

— Эй, любезный, сколько ты хочешь за этого Мардока?

— Покажи зубы, собака.

— Всего-навсего тысячу динариев, о щедрейший господин.

— Да он же никуда не годен…

— Что-о-о, тысячу динариев за эту дохлятину, не смеши людей, да он и сотни не стоит!

— Он совсем старый…

— Для такого важного человека, я отдам этого богатыря за восемьсот.

— Он слишком молодой…

— Двести, но боюсь, как бы он не свалился по дороге домой.

— Это силач…

— Он, может, не очень на вид, но заверяю вас, этот раб силен как бык и очень любит работать. Семьсот.

— Да у меня рука толще, чем у него туловище…

— Триста и это последняя цена, и то за такие деньги я смогу купить двух Нимков, а это, по-моему, намного выгоднее.

— Ой, какой хорошенький!

— Пятьсот, себе в убыток, только из уважения к столь великому господину.