Серебряный туман (ЛП) - Вильденштейн Оливия - Страница 69

Когда он направился к двери, я спросила:

— Когда я была в… в… куполе, — само слово было горьким на вкус, — ты забросил мою клетку вверх?

— Да.

У меня вырвался слабый вздох.

— Почему?

— Потому что она погружалась в туман, который заставляет твою кожу… меняться.

Мои губы раздвинулись ещё больше.

— Ты имеешь в виду, что на мне появляется чешуя?

— Не чешуя, но ты мерцаешь.

— Действительно?

— Я впервые заметил это, когда привёл тебя в дом Сарсеи.

— Ой.

— Да. Постарайся держаться подальше от тумана следующие пару дней, хорошо?

Я кивнула головой в знак согласия.

— Кстати, как прошла моя вечеринка?

Круз остановился, положив руку на дверную ручку.

— Какая вечеринка?

— Празднование моего выживания.

Тени скользнули по его лицу.

— Её не было.

— Должно быть, разочаровало немало людей.

— Они были слишком заняты сплетнями о других событиях, чтобы размышлять о твоей вечеринке, — белая полоска осветила его смуглое лицо.

Я приподняла бровь.

— Эйс введёт тебя в курс дела, — он открыл дверь. — Я скоро вернусь.

Как только он ушёл, я повернулась к Эйсу, который всё ещё сидел на корточках передо мной, глядя мне прямо в лицо. Моё сердце бешено заколотилось, распространяя мурашки и тепло в места, которые казались онемевшими и холодными с тех пор, как я вышла из клетки.

Долгое время мы молча наблюдали друг за другом. Затем:

— Я был так напуган, — сказал он, и в то же время я спросила:

— Ты не ненавидишь меня?

Его губы изогнулись в кривой улыбке.

— Нет, и это не потому, что не пытался.

Я улыбнулась ему в ответ, затем щёлкнула его по груди. Он схватил меня за руку. Переплёл свои пальцы с моими. Прижался своим лбом к моему.

Я чувствовала его дыхание на кончике моего носа, на моих приоткрытых губах, на моих зубах.

— Прости меня за всё, — прошептала я.

Он убрал прядь волос с моего лица и заправил её мне за ухо.

— Тебе не за что извиняться.

Я сжала губы вместе.

Как будто он почувствовал, что я ему не верю, он сел на кровать рядом со мной и притянул моё слабое тело к своему, затем погладил моё плечо, которое выступало из свободной туники, в которую кто-то меня одел.

Пока его пальцы двигались, мой взгляд блуждал по комнате и остановился на стуле в углу.

— Это… ты…

— Я взял его с твоего чердака. Позволь мне сказать тебе, что было нелегко пронести его через портал, — он застенчиво улыбнулся. — Твой отец не рассердится, не так ли?

Я моргнула, глядя на него.

Просто моргнула.

— Я подумал, что это сделает это место немного… уютнее.

С учащённым пульсом, я уставилась на кресло, так не сочетающееся с нейтральной, естественной палитрой интерьера Круза, точно так же, как я должна выглядеть для неверрианцев.

— Итак… что случилось, пока я спала?

— На самом деле это произошло, пока ты бодрствовала.

Я отвела взгляд от дедушкиного кресла-качалки цвета нарцисса.

— Туман переместился, когда ты была в клетке.

Люстриум, висящий в аметистовом небе, окрасил одну сторону его лица в серебристый цвет.

— В нём появились углубления. Местами он поредел.

— Пока я была в клетке?

— Пока ты была в клетке.

— Разве я?..

Я позволила своему голосу затихнуть, не осмеливаясь полностью озвучить вопрос.

— В какой-то момент ты ужасно разозлилась. Круз считает, что гнев вызывает какую-то связь с твоей силой Дэниели.

Прошла пауза.

— И все заметили?

— Некоторые заметили. Большинство были слишком очарованы твоим шоу.

Он так сильно прикусил губу, что из неё вырвалась струйка дыма. Он лизнул рану, и она закрылась.

— Те, кто заметил, связали ли они это со мной?

— Нет. С тех пор, как пропала книга, Грегор и Лио были убеждены, что Неблагие готовят нападение. Они предположили, что это был их первый шаг.

Я прижалась щекой к его лопатке.

— Моя свадьба будет такой кровавой баней.

Его рука снова обвилась вокруг меня, его ладонь легла мне на талию.

— Дымовая баня. Не многие из нас истекают кровью.

Хотя я знала, что он пытается отвлечь меня юмором, я не могла улыбнуться.

— Не приходи на свадьбу. Отправляйся на Землю и жди там.

— И пропустить твой обмен клятвами с другим мужчиной?

— Я серьёзно, Эйс.

Его пальцы напряглись, сминая ткань моей туники.

— Если бы ты была серьёзна, то не стала бы всерьёз просить меня держаться подальше и прятаться. За кого ты меня принимаешь?

— За типа, который заслуживает того, чтобы править всем этим, — я указала на окно. — Но ты не можешь сделать это как комнатное растение.

Я почувствовала, как он улыбнулся мне в волосы.

— Да ладно… растение? По крайней мере, я буду деревом. Я подозреваю калимборой.

— Калимборы это… это мёртвые фейри?

Он усмехнулся.

— Люди такие доверчивые.

Его смех порвал стальную ткань, которая окутывала меня с момента моего жестокого наказания, и начал распутывать её, одну нить за другой.

ГЛАВА 52. НЕВИДИМЫЕ ЧЕРНИЛА

На следующий вечер Вероли готовила меня к вечеринке.

Моя вечеринка.

Купая меня, она много раз хмурилась из-за приглушенного блеска моей кожи, который я выдала за эффект неверрианского солнца на коже охотника.

— Ты не обязана этого делать, — настаивал Круз, заглядывая через моё плечо на моё отражение.

Вероли собрала мои волосы и скрутила их, затем заколола в простой узел, вытянув завитки, чтобы обрамить моё лицо, которое она оставила почти без макияжа.

Единственными намёками на цвет были тонкий слой туши и алая помада.

— Я доказываю свою точку зрения, присутствуя.

Он скрестил руки на груди на своей тёмно-синей тунике.

— И какой в этом был бы смысл? — спросил он, когда Вероли застегнула колье у меня на шее.

Обсидианы, чёрные, как мои глаза, мерцали в серебряной оправе.

Ожерелье почти полностью закрывало мою татуировку. Я не была уверена, что хочу ее скрыть, но я не собиралась драться этим вечером. Что я намеревалась сделать, так это доказать, что я жива и здорова.

— Что они не могут сломить меня.

Его зелёные глаза блеснули в зеркале.

— Не имеет значения, во что они верят.

— Ты прав. Не имеет значения, во что они верят. Что действительно имеет значение, так это то, во что верят люди. Я хочу, чтобы те, кто боится Грегора, Лио и Лайнуса, увидели, что я не боюсь.

Руки Вероли скользнули вниз к моим плечам и слегка сжали.

— Я могла бы сказать им.

Я улыбнулась ей.

— Рассказать им это не то же самое, что показать.

Круз что-то проворчал себе под нос, затем спросил:

— Она готова?

Вероли кивнула, но принялась поправлять пряди волос вокруг моего лица.

Я встала со стула, который она поставила в ванной, и вернулась в спальню. Круз подошёл к своей книжной полке, схватил книгу, пролистал страницы, отбросил её в сторону, затем взял другую.

Я приподняла бровь.

— Что ты ищешь?

— Я хотел тебе кое-что показать.

— Ладно…

Он пролистал её.

— Куда Эйс его положил? — пробормотал он, переворачивая книгу и встряхивая её.

Сложенный лист выплыл, как пёрышко. Он наклонился, чтобы поднять его, разгладить.

— Эйс сказал мне, что ты видела слова на этом, но я знаю, что твоё зрение изменилось с тех пор, как ты здесь, — он протянул бумагу. — Ты всё ещё что-то видишь?

Я моргнула, глядя на лист.

— Это была страница из моей книги?

Он кивнул.

— И что? Ты что-нибудь видишь?

Я прикоснулась к бумаге там, где было название отпечатка, где было изображение рябинового дерева.

— Тут ничего нет.

— Ты говоришь мне правду?

Я ощетинилась.

— Да. Я говорю тебе правду. Зачем мне лгать?

Его взгляд остановился на чём-то за моим плечом. Вероли. Хотя она собирала всякую всячину, казалось, что делала она это чрезвычайно медленно.