Серебряный туман (ЛП) - Вильденштейн Оливия - Страница 7

— Магена. Бекагве. Маагве, — я позволила словам слететь с моего языка, попробовала их на вкус.

Я перекинула ноги через край кровати. В луче света, льющегося из моей ванной, я на цыпочках подошла к шкафу и открыла ящик для носков, где хранила рукописный словарь Готтвы и фаэли, который дала мне Холли. Слова не были расположены в алфавитном порядке, поэтому мне потребовалось некоторое время, чтобы найти их, но я нашла два. «Бекагве» — подожди меня. И «маагве» — пойдём со мной. Я не нашла «магена».

Я решила, что спрошу Каджику, когда он появится.

Я натянула леггинсы, спортивный бюстгальтер, футболку и толстовку с капюшоном, затем отправила Эйсу ещё одно текстовое сообщение. Он не ответил на вчерашнее сообщение, но в Неверре не было приёма мобильных телефонов — именно туда, как я предполагала, он и отправился. Мне было ненавистно думать, что он остался на Земле, потому что это означало бы, что он избегал меня.

Неужели я сказала что-то обидное? Наш разговор пронёсся у меня в голове, но со вчерашнего дня я столько раз анализировала его, что он приобрёл какой-то туманный оттенок.

Я собрала волосы в высокий хвост, который хлестал меня по лопаткам, когда я спускалась по лестнице. Я открыла дверцу холодильника и уставилась на полки, пытаясь решить, что я хочу съесть. Моё внимание привлекла плоская стеклянная бутылка, наполненная янтарной жидкостью. Я отвинтила крышку и понюхала кленовый сироп.

Пахло как в моём сне.

История и традиции Готтва не были мне совершенно чужды — мой дедушка наполнял мои уши рассказами о жизни племени, — но мечтать о кипящем соке было очень специфично. Готтва славились своим кленовым сахаром и сиропом. Весной они вырубали деревья вокруг своего лагеря и превращали сок в ценный товар, которым могли торговать.

Ставя бутылку на место, я удивлялась, почему мне приснился кленовый сироп и Ишту. Ишту означало сладость в Готтва. Может быть, это и было связующим звеном?

Я с силой захлопнула дверцу холодильника. Банки задребезжали от удара.

С каких это пор я стала анализировать сны? Мама обычно так делала. Папа иногда так делал. Но я?

Мой разум был рационален.

Я была рациональна.

Или, по крайней мере, я должна была быть такой.

Я выбросила этот сон из головы.

Пока я ждала, когда стрелки часов отметят девять часов, я открыла статью о вирусологии на своём смартфоне и прочитала её, наполняя свой беспокойный разум конкретными фактами и полезной информацией вместо беспочвенных рассуждений о двух девочках, гоняющихся за птицей, в то время как их матери кипятили кровь деревьев.

* * *

В 8:58 утра я открыла входную дверь и оглядела горизонт в поисках ржаво-серого пикапа, который Каджика унаследовал от Холли.

Я ждала.

Подождала ещё немного.

Железные колокольчики зазвенели у меня над головой. Я прищурилась, глядя на них, и снова подумала о своей матери. Изначально мама повесила это над нашей дверью, чтобы защитить нас от злых духов. Я отмахнулась от её суеверия как от бабушкиной сказки. Злые духи, очевидно, не были изгнаны с тех пор, как она умерла. В тот же день, когда я перекрасила жёлтую дверь, я сорвала колокольчики с крючка и выбросила. Недели спустя, когда я узнала, что железо влияет на фейри — как электронный ошейник на собаку, — я купила новые и повесила.

Я протянула руку повыше и дотронулась до самой длинной металлической трубки.

С тех пор как мы с Эйсом начали встречаться, я обдумывала идею снять их, но Эйс убедил меня оставить. В память о моей матери, но также и потому, что это потенциально могло бы удержать некоторых фейри от проникновения в мой дом. Кроме того, пока окна моей спальни были закрыты, раздражающий шум его не беспокоил.

Вдалеке что-то блеснуло. Прикрыв глаза рукой, я увидела машину. Она была большой и серой, кашляла и лязгала.

ГЛАВА 6. ДОЛИНА ДУХОВ

Я спустилась по ступенькам крыльца к машине Каджики.

Он опёрся локтем об открытое окно.

— Твоя информация была точной, — фиолетовые тени окружили его глаза.

— Моя информация? — я обошла машину спереди и устроилась рядом с ним.

— О краже.

— Ох, — хотела бы я быть не права. — Зачем им понадобились железные цепи?

— Чтобы огородить собственность Холли. Они боятся фейри. Особенно голвинимов.

Голвинимы — стражи фейри в телах жестоких светлячков — следили за охотниками.

— Эти вредители никогда не уходят.

— Ты отрезал кому-нибудь носы?

Это было самое суровое наказание за воровство.

— Гвенельда сказала, что щедро заплатила работнику.

Но возместила ли она ущерб магазину? Я решила не спрашивать.

— Значит, они не планируют нападать на фейри с цепями?

— Мы защищаемся. Мы не нападаем.

Серый пикап пронёсся через открытые ворота кладбища так быстро, что я пристегнула ремень безопасности.

Каджика не пристёгивал его — опять же, только фейри могли убить охотников, поэтому я предположила, что он не боялся автомобильных аварий. Но потом я заметила, что его ремень безопасности, бесполезно болтающийся у плеча, порван.

— У тебя были разногласия с твоим ремнём безопасности?

Он взглянул на него.

— Он разорвался в ту ночь, когда мы возвращались с боя без правил.

Я нахмурилась. Я была с ним в машине, но не могла вспомнить, чтобы он порвал ремень безопасности.

Внезапно это вернулось ко мне.

Лили появилась посреди дороги. Каджика нажал ногой на тормоза. Его тело прижалось к моему. Я думала, у него отстегнулся ремень безопасности. Что он случайно упал на меня.

Это не было несчастным случаем.

Я моргнула, глядя на него, затем уставилась на дорогу, которая проносилась мимо моего окна.

Он бросился на меня, чтобы защитить. Стыд покалывал мой затылок. Я не была уверена, почему мне было стыдно. Не понимала этого раньше? Я потёрла участок кожи, но это мало помогло уменьшить покалывание.

— Спасибо.

После долгого молчания Каджика спросил:

— За что?

— За то, что был добр ко мне, хотя я не всегда этого заслуживаю.

Между нами повисла напряжённая тишина. Когда после нескольких долгих минут он всё ещё ничего не сказал, я спросила его, что значит магена.

Машина немного вильнула.

— Где ты услышала имя Магена?

Значит, это было имя. Должно быть, так звали другую девушку. Ту, что бежала рядом с Ишту. Та, в чьём теле я была.

— В моём сне.

— Тебе снилась Магена?

— Мне снилось, что я Магена. Это был кто-то, кого ты знал?

Напряжение исказило его лоб.

— Магена была старшей сестрой Ишту.

— В моём сне она гналась за синей птицей, — я не упомянула, что Ишту была с ней. — Странно, да?

— Она терпеть не могла птиц.

Я нахмурилась. Питала отвращение?

— Не в моём сне. Птица привела её в восторг.

Его пальцы стиснули пластиковое рулевое колесо.

— Когда она была маленькой, она думала, что они очаровательные создания. После того, как Лио Вега убил Ишту, Магена оскорбляла всё, что летало. У неё развился большой талант к стрельбе из лука и стрелам, и она целыми днями бродила по лесу, пронзая каждое животное с крыльями.

Я представила себе синюю птицу, падающую с неба, с распростёртыми и неподвижными крыльями, стрелу, застрявшую в её покрытой перьями груди, тёмную кровь, стекающую по её маленькому мягкому телу. Эта мысль заставила меня похолодеть. Мне стало грустно за Магену. Грустно, что что-то дорогое превратилось во что-то ненавистное.

— Магена — одна из двенадцати, — глубокий голос Каджики вырвал меня из моих мыслей. — Она лежит в одной из могил из лепестков роз, — воздух, врывавшийся в открытое окно, трепал длинные пряди волос, обрамлявшие его лицо.

— Она похоронена у меня на заднем дворе?

Он кивнул.

Я вздрогнула.

— Готтва верили, что сны — это отдельная реальность, в которой духи могут взаимодействовать с живыми, чтобы передавать послания.