Дочь для олигарха (СИ) - Дали Мила - Страница 31

— Люсинда сказала, у тебя пропали деньги? — мурлычет Хилл, забывая о манерах, складывает локти на стол. — Вот так неудача… Мне искреннее жаль. Нашел недостачу?

— Пока нет, — вальяжно откидывается на спинку стула и наливает напиток тот же, что пьет Хилл. — А ты чемоданы уже собрала? Не сочтешь за личное оскорбление, если Вальтер проверит их содержимое?

— Ничего другого я от тебя и не ждала, — она явно едва сдерживается, чтобы не скорчить злобную физиономию.

Даже расставшись с Грозным, сестрица все равно не хочет терять образ безгрешного ангела.

Я что-то совсем разволновалась. То ли от того, что Демид сидит в двух метрах от меня, то ли…

Сердцебиение учащается и резко бросает в жар. Воздуха будто не хватает. Сначала незаметно, а потом откровенно обмахиваюсь салфеткой. У меня обостряется жажда.

— Люсинда, принеси, пожалуйста, еще воды!

— Юль, — напрягается Демид и оборачивается, — тебе плохо?

— Сама не понимаю, что происходит… — признаюсь, ведь, кроме Грозного, здесь мне вряд ли кто-то искренне захочет помочь. — В животе… странные ощущения…

— Болит?! — он резко поднимается на ноги. — Люсинда! — орет экономке. — Вызывай скорую!

Хилл тоже встает. Охает минуты три, как ей меня жалко, по плечу гладит. Притворного добра ее хватает ненадолго. Сестрица просто уходит заниматься своими делами в комнату.

С каждой секундой мне все хуже и хуже. Ощущения очень напоминают схватки… или мне так кажется.

Карета скорой помощи приезжает быстро, спустя минут десять. Осмотрев меня, фельдшеры настаивают на госпитализации, пока Демид обрывает телефон доктора, у которого я наблюдалась всю беременность.

Грозный всеми фибрами не хотел, чтобы меня увозили в государственную больницу — не доверяет он «бесплатным» врачам.

Бригада же в срочном порядке помогает мне лечь на специальную каталку и отвозит в дежурившую сегодня больницу.

Резь в животе только усиливается, а перед глазами начинает мутнеть. Я плохо воспринимаю все, что творится вокруг.

Грозный остается ждать в коридоре, пока меня осматривает женщина в белом халате.

— Что со мной?

— Похоже, у вас роды, — несмотря на дикую усталость, доктор разговаривает добрым тоном. — Возьму еще кровь на анализы.

Схватки постепенно учащаются. Стараюсь не кричать, быть тише, но мне очень больно. Роды у меня первые, опыта нет.

Две медсестры помогают выйти из смотрового кабинета в коридор, где на скромной лавке сидит шокированный Грозный. Вижу его, а ноги подкашиваются. Нельзя же так, но в эту секунду мне хочется как можно дольше не выпускать малышку, ведь после рождения Демид отберет крошечку.

— Она рожает?! — будто читает мысли Грозный. — Но я не готов к тому, чтобы моя дочь появилась на свет в этом месте.

Доктор вздыхает, но уговаривать олигарха не собирается.

— Пишите тогда отказную.

Грозный от нервов бранно ругается.

А во мне нарастает дикая паника, что выть хочется. Если сейчас Демид увезет в клинику, где все куплено и договорено, то шансы остаться с доченькой рядом снизятся к нулю. Никто из персонала коммерческого роддома меня слушать не будет.

— Нет! — вскрикиваю. — Второй транспортировки я не выдержу! Демид… — терплю новую схватку. Отдышавшись, кое-как продолжаю: — Здесь буду рожать…

— Зашибись, Юль, просто великолепно!

— Да, и прошу, не сиди со мной в палате. Я хочу побыть одна!

Говорят, что нет ничего сильнее любви. Ах! Как же они заблуждаются. Гордыня, предательство, страх — всегда будут сильнее любви.

Чуть склонившись, снова придерживаю живот. А взгляд мой прикован к Демиду. Я растворяюсь в нем, как тогда… в первый день нашего знакомства. На мгновенье погружаюсь в холодную глубину его серых глаз.

— Юль, ты смотришь на меня так, будто прощаешься, — хмурится Грозный.

— Тебе показалось…

Это последнее, что мне удается сказать.

Через секунду-две медсестры уводят меня ждать роды. Сначала в санитарную комнату, где выдают казенную одежку, заставляют стереть лак с ногтей и помогают сделать нужные гигиенические процедуры.

Общие палаты оказываются заняты, поэтому с разрешения главврача меня определяют в одиночною совершенно бесплатно. Добро может случаться и бескорыстно. И для этого не нужно иметь много денег, как у Грозного.

В обычной городской больнице у него нет власти. По крайней мере, персонал не лебезит перед мужчиной, а могут и крепким словцом ответить.

Еще минут десять я слышу настойчивую перепалку за дверями палаты, и как Демид хочет вопреки моим желаниям ворваться внутрь. Однако сестры в белых халатах его не пускают. А потом тишина…

Скулю, кусаю губы. Лежать не могу и ходить больно. Прыгаю на специальном резиновом мяче, иногда, согнувшись, стою, придерживаясь за железное изголовье койки.

Вздрагиваю, когда дверь в палату распахивается, но выдыхаю, увидев акушерку, а по совместительству главного врача. Большая удача, что она лично взялась принять у меня роды.

— Сейчас я вас осмотрю, лягте!

— А Демид Леонидович где?.. — с опаской шепчу, словно боюсь, что Грозный может услышать.

— Понятия не имею, — хмыкает, — куда-то отошел, — прослушивает мой живот через стетоскоп, похожий на деревянную трубочку.

На языке так и вертятся сотни слов, которые я мечтала сказать хоть кому-нибудь, кто может помочь сохранить ребенка, кто не позволил бы нам с дочерью разлучиться.

Но я почти приняла судьбу, изо дня в день убеждаясь, что все, с кем бы мне ни доводилось общаться, слепо служат и подчиняются Грозному.

— Ирина Яковлевна, — читаю на беджике имя, — вы знаете, что за человек этот Грозный?

Миловидные черты женщины мрачнеют:

— Прекрасно. Неприятно будет вам слышать, но Демида Леонидовича я не считаю порядочным бизнесменом, как пишут во всех газетах. Он дьявол во плоти. В прошлом Грозный тираничным путем присвоил завод, где работал мой супруг. Оставил десятки людей без работы. Юра, — со слезами на глазах вспоминает, — от горя спился и умер! Теперь я осталась одна… Так что не только алкоголь ломает жизни, но и ваш муж!

— Он мне не муж…

— Без разницы, — поправляет подол моей распашонки. — Не лучшая тема для будущей мамочки. О ребенке думать надо.

Я и думаю. Всей душой и сердцем переживаю.

Отсчитываю промежутки времени после каждой схватки.

Страсть, симпатия, заслуги Демида в моей голове меркнут перед болезненной тревогой о том, что олигарх может отнять дочь. Особняк, которым так сладко поманил меня Грозный, тоже становится ненужным.

Благо вовремя разорвала сделку и квартиру продать не успела.

— Демид Леонидович ребенка у меня забрать хочет. Оказывается, вы тоже знаете, что он за мужчина. Всю беременность Грозный держал меня, можно сказать, пленницей. У меня есть телефон, там хранятся несколько записей с подтверждением моих слов! — дергаюсь.

— Тише-тише, девочка, — растерянно сдерживает на койке. — Но как же я смогу тебе помочь? Это должностное преступление.

— Выдумайте хоть что-нибудь для Грозного. Без ребенка я буду ему не нужна, он забудет о нас с малышкой. Я, наконец, обрету свободу. Перееду в другой город и заживу спокойно. Только я и дочь, понимаете?

— Но ребенок совершенно здоров, а ваши анализы безупречны… хм… мне, конечно, жаль, что вы оказались в такой ситуации…

— Поймите меня правильно!

Ирина усаживается на край постели и взволнованно прокручивает стетоскоп в руках.

— Я могу сказать, что роды прошли неудачно, а дальше? Кто даст гарантии, что Грозный не обрушит на больницу всю мощь своей ярости? Да и вдруг слежку затеет?

— Не станет он этого делать. Демид не псих и не помешанный. Он человек, который верит фактам. Я поговорю с ним после родов, скажу, что если нас больше ничего не связывает, то он должен оставить меня. Поверьте, у Грозного и без того проблем хватает. Встанет, отряхнется и с легкостью найдет себе другую девушку, что сможет родить ему ребенка.

— Слишком рискованно, Юлия Олеговна, — качает головой. — Но я всей душой ненавижу Демида… эх…