Ничейная пешка (СИ) - Грачёв Павел Сергеевич - Страница 48

*

— Магистр Бесстрашный, магистр Квиллис, рад приветствовать вас. Разрешите представить вам графа Влада Аттона. — Клаус Фетлир указал на склонившего голову человека.

Мирая лишь слегка кивнула в знак приветствия, а Соу по привычке протянул руку. Он уже хотел одёрнуть её, но вспомнил, что решил делать всё со спокойствием удава и уверенностью носорога. Граф удивился, но ответил рукопожатием. Магистры, в свою очередь, даже бровью не повели. Либо привыкли, либо хорошо притворились что привыкли.

— Тэй’Аттон с магистром Квиллис вы знакомы.

— Ещё с тех пор, как она была вашей лучшей ученицей…

— А это многоуважаемый магистр Соу Бесстрашный. Он присоединился к нам совсем недавно, но уже успел проявить себя и зарекомендовать как выдающегося мага. А его фамильное имя, полученное более чем заслуженно, говорит само за себя.

Человек снова поклонился, но теперь он не сводил взгляд со своего будущего оппонента.

— Раз у нас есть целых два превосходных лекаря, я могу не сдерживаться? Со всем уважением, магистры. — Разумеется, Влад и не собирался драться в пол силы. Этим вопросом он хотел подразнить магов, но провокация явно не достигла цели.

Здоровяк вместо испуга только ещё шире заулыбался, стерва откровенно скучала и искала предлог покинуть их компанию, а Клаус Фетлир, противник любых дуэлей, проигнорировал выпад и продолжил как ни в чём не бывало.

— Прошу прощения, магистр Бесстрашный, вы не посвящены в нашу договорённость. Это чистая формальность, но я должен был предупредить вас заранее. — Влад кипел от злости. Но как бывалый бретёр он не подавал виду. К нему относятся как к формальности — пускай. Выход гневу он даст в бою… — Тэй’Аттон мой близкий друг, поэтому я попросил его стать вашим ментором за два с половиной золотых в месяц. — Мирая при этих словах слегка занервничала, и каждый из мужчин истолковал это по-своему. — Однако он выставил условие: сперва сразиться на мечах или любом другом оружии на ваш выбор. Если тэй’Аттон сможет ранить вас, то он оставляет за собой право отвергнуть мою просьбу…

— Кхм-кхм, со всем уважением, магистр. Ранить за пять минут. — Огонь в груди графа превратился в могильный холод. Эти высокомерные ублюдки зря его недооценивают.

— Как вам будет угодно. Я уже говорил — это чистая формальность, так как в противном случае, тэй’Аттон обещал взяться за ваше обучение абсолютно бесплатно.

Мирая сразу же успокоилась, Клаус Фетлир вообще не понимал к чему эти глупости и трата времени, а Соу просто кивнул, соглашаясь на условия графа.

Маги отошли подальше, предоставив любителей кованой стали друг другу. Влад ещё раз поприветствовал оппонента и отвёл его к огромной стойке с оружием.

Соу почувствовал себя маленьким ребёнком в магазине игрушек. Разумеется, в детстве он бегал с палкой и сражался с крапивой или другими мальчишками, представляя в руках казацкую шашку или самурайскую катану. Так вот, сейчас перед ним было аж двенадцать разновидностей мечей, шесть копий, три топора, два молотка и девять шипованных булав. Специалист по средневековому оружию, скорее всего, пришёл бы в ужас от такой классификации, но Соу не знал, чем пилум отличается от сулицы. Для него и то и другое были копья.

— Выбирайте. Со всем уважением, магистр. — То, что в этих словах не было ни капли настоящего уважения поначалу задело Соу, но ни Мирая, ни Клаус никак не реагировали на это, значит и он не будет.

Два раза магистр Бесстрашный прошёл вдоль “витрины” туда-обратно. Посмотрел, потрогал, взвесил в руке и помахал каждым из образцов. Будущий наставник его не торопил, но надо было всё же как-то определяться с выбором. В первую очередь Соу отказался от всего, что имело деревянные элементы конструкции. Наученный горьким опытом он знал, что копья в его руках не доживают до конца боя; а топорами, чеканами, клевцами, моргенштернами и им подобными ещё и сложно управлять из-за смещения центра тяжести ближе к ударной части.

Методом исключения остались только мечи, которых было не так уж и мало: узкие, широкие, длинные, короткие, одноручные, полуторные, двуручные, однолезвийные, двухлезвийные…

Исходя из логики, что чем больше — тем лучше, Соу выбрал прямой двухлезвийный меч с полутораметровым клинком и огромным эфесом, за которую при большом желании можно было ухватиться аж тремя руками. От острия до навершия он доставал ему аж до бровей. Это был самый крупный из всего ассортимента.

— Тэй’Аттон, что бы вы порекомендовали новичку? — Старший сержант в последний момент вспомнил, как в армии вместо пулемёта или гранатомёта ему дали пособие по сапёрному делу и кучу детонаторов для самостоятельного изучения. Вряд ли здесь работала логика: маленького солдата тяжелее выбить из пулемётного гнезда, но раз Соу решил взяться за ум, то посоветоваться с профессионалом лишним не будет.

Вопрос застал графа врасплох. Влад не привык, что магистры спрашивают его мнение или совета. Подойдя к стойке, он тут же взял самый обычный меч, а к нему средний щит, на который Бесстрашный даже не глянул. Честно говоря, Соу вообще проигнорировал данный вид защитной экипировки, на что Влад недвусмысленно намекнул.

— Благодарю.

Сменив двуручник на предложенные полковником щит и меч, Соу надел кольчугу и дополнительную защиту для голени и предплечий. Не то чтобы это было действительно нужно, скорее он сам себя ограничивал в подвижности и защищал вражеское оружие от поломки, но от шлема Соу всё же отказался — слишком неудобно и непривычно в нем было. Да, по большому счёту, ему ничего не угрожало, но это не означало, что можно просто стоять и считать ворон. Соу твёрдо решил постараться пропустить как можно меньше ударов.

Его противник, кстати, снял камзол и остался в одной лёгкой кольчуге. Прозвучал сигнал к началу поединка и граф Аттон ринулся в атаку.

Соу показалось, что он отвёл лезвие противника в сторону, но тот в последний момент повернул кисть и по тыльной стороне ладони что-то чиркнуло. Крови, разумеется, не было, но его оппонент уже почуял её запах.

Кривая ухмылка появилась на лице матёрого рубаки, а в глазах засветился холодный боевой азарт.

— Сколько ударов выдержит его руна? Ну семь-восемь. За пять минут я нанесу ему несколько десятков таких уколов… — в своей голове граф Влад Аттон уже победил.

*

Соу закрылся щитом и ткнул мечом в слепую. Влада, разумеется там уже не было. Зато правая рука снова почувствовала лёгкое касание.

Наруч давно лежал на земле. Попав по нему в десятый раз без видимых последствий для мага, граф Аттон ухитрился перерезать крепления, что никак не повлияло на результат. Рукав представлял из себя сплошные лохмотья, от локтя и ниже это были просто отдельные нитки, но на его коже по-прежнему не было ни единого следа от попаданий.

Причём так было везде: лицо, шея, грудь, ноги, руки, — единственными местами, куда Соу ещё не пропустил удар, оставались левый бок, защищённый щитом, и спина. Как он не старался большинство выпадов графа кончались попаданием. В свою очередь Соу никак не мог достать быстрого и ловкого противника… Но это ничего не меняло. Большие песочные часы отсчитывали последние секунды уже десятой минуты.

*

Влад был в бешенстве. Он ничего не мог сделать этому проклятом магистру. Сбив с того наруч и располосовав кольчугу, он надеялся пробить руну, но вместо этого просто затупил меч, а ведь его предупреждали об этом. Он не поверил, думая, что это лишь метафора. Оказалось нет, в прямом смысле доспехи защищали оружие от мага.

Граф Аттон редко проигрывал пари, особенно те, что затеял сам. Хотя в жизни случалось и такое. Но сейчас дело было совершенно в другом. Больше всего он ненавидел магистров за то, что они считают себя лучше людей во всём: они умнее, сильнее, мудрее, великодушнее, сдержаннее…И сейчас он лично, своими руками, доказал их правоту. От этого было сто крат обиднее признавать поражение.

А ведь они с самого начала знали результат. Когда он первый раз взглянул на часы, к концу подходила пятая минута, а Клаус Фетлир даже не следил за временем. Он о чём-то беседовал с распорядителем полигона, Мирая вообще ушла, ей было просто не интересно. Зато этот Соу проследил за его взглядом и бросил: “Забудь о времени — бой до конца”. Влад тогда ещё подумал, до конца чего, если меч уже тупой, будто им неделю кололи дрова.