Ни шанса на сомнения (СИ) - Кузнецова Арина Николаевна - Страница 41

Все запретное — манит. Его необъяснимо хочется. И ничего с этим не поделать.

Вот и мои руки вопреки здравому смыслу, хотят его трогать. Тискать. Гладить. Нежно провожу по его затылку кончиками пальцев, скольжу по шее, сжимаю плечи.

Ну же! Решайся уже на что-нибудь! Что ты, как амеба!

— Что-то я устала. Хочется лечь пораньше. Может пойдем?

И смотрю на него в ожидании. Он же поймет? А если поймет буквально? Ну тогда Вика, пожелаешь ему спокойной ночи и ляжешь спать одна. Зато сможешь гордиться тем, что тынитакая.

— Уверена? — вглядывается в мои глаза.

Я молчу.

Резко втянув воздух сквозь сжатые зубы, он с усилием выдохнул. Его пальцы рефлекторно дернулись и сжали мою талию явно сильнее, чем он собирался.

— Прямо сейчас! — шепнул мне на ухо, ущипнув губами за мочку.

Прикусив губу, я ткнулась ему в плечо, чувствуя, как внутри разливается волнительное тепло.

От того, что возможно … возможно сегодня произойдет… от этой мысли перехватило дыхание и затяжелело внизу живота.

— Вить, ну смотрят же… — попыталась убрать руку, когда его губы коснулись моей ладони.

— Ну и пусть, — пожал плечами. — Кому какое дело, а нам разница?

Собрав вещи и расплатившись, мы дождались упакованного в контейнеры недоеденного ужина, и взявшись за руки вышли из ресторана.

— Прогуляемся? — предложил, притянув меня за талию к себе.

— Длинной дорогой! — нервно хихикнула.

Наслаждаясь морским бризом мы неспешно побрели по набережной, и купили чурчхелу. По очереди откусывали сладкую, тянучую, колбаску, которую я зажала в ладони и смеялись, вгрызаясь в застывшую фруктовую оболочку. Потом, сильно захотелось пить, и мы хлобыстнули, устроившись за стойкой в каком-то лаунж-баре еще по стаканчику вина. О чем-то говорили, но думали совсем о другом. Напряжение достигло кульминации. И я поймала себя на мысли, что никогда еще предстоящая близость не казалось такой…томительной. Наполненной волнением и неуверенностью.

Симпатичная блондинка на ресепшен в гостинице приветливо улыбнулась нам, и вперив взгляд в монитор принялась что-то старательно в нем изучать.

Виктор был прав, до нас никому не было совершенно никакого дела. Мы были одними из сотен отдыхающих, ежедневно мелькающих перед их глазами, чьи истории им неинтересны. Которые уедут и о которых тут же забудут.

Легко и свободно выдохнув, я вложила свою ладонь в ладонь Линца, и мы направились к лестнице, ведущей к нашему номеру.

Глава 28

— Вить… — закрыв глаза, я уткнулась носом ему в грудь, когда он открыл дверь номера. — Прости…я…

— Передумала, — заканчивает мою мысль. Наверное, ему кажется, что я играю с ним. Хотя так, по сути, и получается.

— Просто…просто я запуталась…и боюсь наделать глупостей, — признаюсь шепотом.

— Трусиха… — моего виска мягко касаются горячие губы. Они движутся вниз по щеке, а потом снова возвращаются и обжигают кожу за ухом. — Не бойся жить моментом и быть счастливой. Делай то, что хочется…Поверь, жизнь состоит не только из обязательств…она может быть легкой и очень приятной.

Обнимая за талию, подталкивает вперед. И когда дверь за нами закрывается, прижимается грудью к спине, обвивает руками, будто пытается вобрать мое тело в свое. Шумно втягивает воздух, оставляя на шее влажный след, скользит губами к ключице. Медленный выдох и щекочущая струйка из собранных трубочкой губ растекается теплом по коже. По моему телу прокатывается легкая дрожь.

— Выключи внутреннего контролера, Фике, — шепчет на ухо. Широкие мужские ладони нежно обхватывают грудь, и сжимают до сладкой боли. Так, что выстреливает жаром вниз живота, плавя изнутри. — Расслабься…Пусти меня ближе…

От вкрадчивого голоса и пьянящих слов, становлюсь совершенно безвольной. Закинув голову, упираюсь затылком в его плечо, непроизвольно выгибаясь. В этот момент его пальцы осторожно пробираются мне под футболку и рисуют вокруг пупка многообещающие узоры. Такое ощущение, что мозгу не хватает кислорода, который я начинаю рвано глотать. Все как в тумане. Теснее прижимаюсь к нему, когда ласкает скулы, подставляю для поцелуев шею. И эта его мягкая щетина, и неторопливые губы, от которых сбивается дыхание … вызывают невыносимое желание опустить его руку туда где сладко ноет. Будто услышав, Виктор ведет ладонью вниз по бедру, а потом возвращает по плотной джинсовой ткани вверх, с силой сжимая. Я замираю, а он просовывает ее между моих ног, надавливает на чувствительную область, перебирает пальцами. Закручивая в животе горячую, тугую пружину.

— Мне…мне надо…в ванную — выдыхаю с напором и распахиваю глаза.

Вожу шальным взглядом по сторонам. Нужно хоть немного перевести дух. Иначе…иначе, кончу, к чертовой матери, сейчас, потому что, уже почти на грани.

Непослушное тело, которого лишили желанной ласки, только усилием воли удалось загнать в ванную.

Смотрю на себя в зеркало, широко расставив руки на раковине. Раскрасневшаяся, с расширенными зрачками и растрепавшейся прической. Делаю глубокий вдох, затем медленный выдох и нервно улыбаюсь сама себе.

Не могу я обломать нас и в этот раз. Вернее, могу, но не хочу! Ожидание накалило и обострило желание. Он хочет меня, я хочу его до дрожи. Пусть уже наконец все случится!

Суетливо перекинув на одно плечо волосы, скручиваю их в жгут и плеснув в лицо холодной водой, закрываю глаза.

Отступать уже поздно, да и не за этим мы сюда сейчас пришли. Хочу его, но сделать первый шаг, выйти и предложить себя, не смогу. ААА! Черт! Карл, ну как же быть?!

Промаргиваюсь, открыв глаза, и решительно скинув одежду, юркаю в душевую кабину.

Под струями прохладной воду, намыливаюсь апельсиновым отельным гелем, покрываясь гусиной кожей. «Веду себя как дура. Как девственница, которая мужика впервые в жизни увидела», — ругаю себя, ополаскиваясь под душем.

Вытираясь насухо белоснежным полотенцем, я решала в голове дилемму надеть трусы или нет. И отогнав подальше мораль, накинула на голое тело, висевший тут же гостиничный халат, в котором практически утонула.

Придерживая полы, я выглянула за дверь, которая выходила в спальню. В комнате стоял полумрак. Вышла. Огляделась. В неярком свете, пробивавшемся с улицы сквозь полупрозрачные занавески, стало понятно, что моя обитель пуста.

Прислушиваясь к шорохам и звукам, я подошла к окну. Дверь на балкон была приоткрыта. Оттуда доносился запах табака. Линц сидел в кресле с тлеющей сигаретой в руках. Не курил, просто держал и смотрел на дымящейся пепел. Он повернулся и увидев меня, наклонил голову. Во всей его позе, натяжении мышц, взгляде было ожидание. Моего решения.

Я обхватила себя руками стараясь унять нарастающее волнение. Затушив сигарету в пепельнице, он буквально через секунду возник из смазанной серой пустоты у меня за спиной.

Положив руку на плечо, осторожно приспустил с него халат и нежно коснувшись, провел губами к шее.

— Черт возьми, как же вкусно ты пахнешь… — шумно повел носом и прихватил зубами мочку. — Апельсином и солнцем.

Я резко вдохнула, когда его пальцы коснулись моей груди под махровой тканью. Скользнули, чиркнув моментально затвердевший сосок. Сложились лодочкой, накрывая ее целиком.

— Ты пахнешь, — склонившись так, что я чувствовала его губы, задевавшие ухо, шептал подавляя остатки воли.

— проглоченной наспех конфетой с ванилью,

щекотной, смеющейся книжною пылью,

ты пахнешь мне вечером ярко лиловым,

чернильной запиской, и чем-то вишневым —

ты пахнешь то ссорой, то сексом, то негой,

а то тишиною…

я очень надеюсь, что скоро, когда меня нету,

ты будешь ходить по квартире одетой

в футболку, что сильно тебе велика

вдыхая мой запах,

и счастлива будешь, когда возвращаюсь неважно откуда…

Запрокинув голову, я закрыла глаза и приоткрыла губы, выпрашивая поцелуй. Но он коснулся только опущенных век, и почувствовав щекотку дрогнувших ресниц, обхватил мою шею ладонью, развернув к себе лицо.