"Фантастика 2023-134". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Демина Карина - Страница 535

Девушка ненадолго вышла в другую комнату, где заранее был спрятан подарок. Небольшая коробка с бантиком стояла на кофейном столике, ожидая своего часа. Мизуки взяла ее и вернулась в гостиную. Там одна из подружек Малы как раз вручала ей набор браслетов. Поймав на себе взгляд Рави, Мизуки кивнула. Тот подождал, пока восторги и благодарности закончатся, и объявил:

– А теперь подарок от Мизуки, – на этих словах он хитро улыбнулся.

Мала с ожиданием посмотрела на девушку. Мизуки подошла к ней и протянула коробку, перевязанную ленточкой. Сестра Рави взяла подарок, потянула за ленточку и приподняла крышку. Внутри обнаружился лохматый комок шерсти с голубыми глазами.

– Кто это? – удивилась Мала.

Существо, потягиваясь, протянуло ей лапу. Девочка вздрогнула от неожиданности.

– Не бойся, это котенок. Я привезла его с Земли, – Мизуки присела на стул рядом и почесала спинку пушистому созданию. Котенок вытянул вторую лапу и заурчал от удовольствия. – Погладь, он это любит.

С опаской Мала провела ладошкой по шерсти котенка. Тот заурчал сильнее и принялся сжимать и разжимать подушечки лапок.

– А как его зовут? – спросила Мала.

– Это гималайская кошечка с родины твоих предков. Имя ей еще не придумали. Ты можешь назвать ее сама, как тебе нравится, – пояснила Мизуки.

– А можно взять ее на ручки?

– Конечно, она теперь твоя.

Мизуки аккуратно передала котенка девочке. Та по-прежнему держалась несколько настороженно, но, видя, что никто из взрослых не боится этого диковинного для нее существа, смело взяла его в руки.

– Я назову ее… Ила.

Котенок одобрительно мяукнул и уцепился своими маленькими лапками за платье девочки, но Мала этого уже не пугалась. Какое-то время понаблюдав за ними, Мизуки решила, что их можно оставить наедине.

Только наедине они, конечно, не остались. Все остальные дети поспешили подойти к ним, несколько ошарашенно смотря на столь непривычное им создание, но уже предпринимая попытки погладить его. Похоже, занятие до конца вечера им обеспечено.

Мизуки тем временем отошла в сторону и села за стол. Рави поспешил к ней присоединиться.

– Чудесный подарок, – сказал он. – По-моему, ей очень нравится.

– Еще бы, – улыбнулась Мизуки. – Помню себя в детстве – мне всегда хотелось иметь котенка. Жаль, что в то время мы не имели связи с Землей.

– Ну, зато теперь у тебя их много, разных пород и возрастов, – напомнил Рави.

– Да, я потратила много времени и усилий, чтобы собрать животных, которые остались без хозяев на Земле после налета Светланы. Они, бедные, голодали, это же не дикие звери. Они привыкли к домашним условиям, и сами не могли себя прокормить. Вот я и решила, что и животным помогу, и доставлю массу удовольствия людям на Форисе.

– И что ты собираешься с ними делать дальше?

– Часть я раздам в хорошие руки, а ярких представителей пород оставлю для дальнейшего разведения на Форисе, – задумчиво протянула Мизуки. – Кстати, Рави, ты не хотел бы мне помочь? Ведь для кошек нужно особое питание. Помнишь, я работала на заводе по производству синтетической пищи для людей? Я бы хотела организовать свое производство кошачьих кормов. Мне нужен технический специалист, чтобы наладить технологический процесс.

– Ну, я вообще-то занимался не оборудованием для еды, а бытовой техникой, но ради тебя я готов научиться всему, что потребуется, – согласился Рави.

– Спасибо, – Мизуки его поцеловала.

Рави воспользовавшись моментом, прижал ее к себе и, глядя в глаза, сказал:

– Но и ты мне должна кое-что пообещать.

– Что? – с удивлением спросила Мизуки.

– Сколько уже можно бегать на свидания, как дети? Нам пора уже жить вместе. Я так скучаю по тебе весь день в ожидании встречи.

– Да, я тоже скучаю, Рави. Ты абсолютно прав. Инна как раз переехала жить к Алистеру, и наш с ней дом немного опустел.

И они прижались друг к другу еще сильнее.

Ужин протекал достаточно мирно. Мама не поучала ее, спокойно расспрашивала о новостях. Инна все больше молчала, разговаривал Алистер. Рассказал о том, что Инне разрешили возглавить проект по фото и видеосъемке квантовой реальности, и что Новак пытается уговорить его занять должность заместителя директора, пока сам он занимается на Земле чем-то непонятным. Доктор Мартин Вебер внедряет в больницу Фориса регенерационные кабины, а в перспективе хочет добиться установления такой в каждом доме города. Мать слушала и только изредка вставляла какую-нибудь одобрительную реплику. На Земле скоро выборы президента в связи с тем, что Ромину и ее брата взяли под стражу. Информация о неудавшемся эксперименте, из-за которого Годард и другие навеки остались детьми, всплыла, и теперь нужно было решить, что делать и с ними. И так далее, тихие голоса звучали на заднем фоне, пока Инна была погружена в себя.

Основные блюда были съедены, Алистер достал из холодильника десерт – шоколадный пудинг. Инна вяло принялась за него, почти не чувствуя вкуса, в то время как мама похвалила блюдо:

– Очень вкусно, Алистер, – сказала она. – Это ведь все ты готовил, правда? Зная Инну, я сомневаюсь, что она вообще вспоминает о том, что нужно есть.

– Да, я, – кивнул Алистер. – Она очень похожа на своего отца. Вся в работе, хотя у нее отпуск.

– Ты уж проследи, чтобы она ела, а то вон какая тощая стала…

– Мама! – вдруг вспылила Инна. – Я не тощая! Ну почему ты вечно всем недовольна?

– Я разве сказала, что чем-то недовольна? – удивилась женщина. – Просто отметила, что ты худенькая. Впрочем, это у тебя конституция такая. Ты никогда не поправишься, сколько бы ни ела. Не переживай, дочка, это хорошо, мужчины любят стройных.

– «Не переживай»? – опешила Инна. – Да что с тобой? Разве ты не жаждешь раскритиковать каждый мой вдох?

– С чего мне критиковать твои вдохи?

– Не надо лицемерить, мама, скажи все, что думаешь!

– Так я и говорю…

Инна была готова начать швыряться предметами. Но вместо этого она встала из-за стола и побежала в гостиную. Находиться рядом с матерью было невыносимо. Упав на диван лицом вниз, девушка хотела позвонить подруге, но потом вспомнила, что та сейчас на дне рождения сестры Рави, и решила ее не тревожить. Инне нравилось быть с Алистером, у них было много общего, но единственное, в чем он ее не понимал – это в отношении к матери. Сам мужчина всю жизнь был очень близок со своей, а когда та умерла, тяжело переживал ее смерть. У Инны же с самого детства выработалось стойкое презрение к женщине, давшей ей жизнь. Может быть, в этом был виноват ее отец, который ни во что не ставил маму, холодно к ней относился и не думал ни о чем, кроме работы, что впоследствии передалось и самой Инне. Но, как бы там ни было, девушка не могла выносить общество Виктории Домбровской, когда-то бывшей Рябининой. И в чем не откажешь Мизуки – она прекрасно ее понимала, потому что у той тоже всегда были проблемы с матерью. И где сейчас ее лучшая подруга, когда она так нужна?

На диван рядом с ней кто-то сел и погладил по спине. В сильной руке Инна узнала Алистера, но сейчас ей совсем не хотелось его утешений.

– Уйди, – попросила она. – Ты не понимаешь, что я чувствую, и никогда не поймешь.

– Может, ты и права, – согласился Алистер. – Я никогда не пойму, почему ты ее так ненавидишь. Только из-за того, что она ушла от твоего отца?

– А почему бы и нет? Он больше двадцати лет сидел на соммелисе, а она ему даже не попыталась помочь! И с какой стати я должна проникаться к ней нежностью? Только из-за того, что отец умер?

– Ох, Инна, – вздохнул Алистер. – Не хочешь с ней общаться – не надо. Просто… прошло уже пятнадцать лет со смерти моей матери, и я до сих пор не смог с этим смириться. Знаю, мы с ней были в других отношениях, но… Нет, лучше я расскажу тебе о своем отце.

– Об отце? – Инна подняла голову. – Ты никогда о нем не упоминал раньше.

– Да, наверное, мне неприятно об этом вспоминать. Он ушел от нас, когда мне было всего три года, и я почти его не знал. Но потом, когда мне было шестнадцать, он неожиданно вернулся. Сказал, мол, жалеет, что отсутствовал все эти годы, и что хотел бы узнать меня поближе и помочь, чем сможет. Но я был на него обижен, совсем как ты на свою мать, и сказал, что знать его не желаю. Он ушел. А через несколько дней я узнал, что он напился, упал с лестницы и свернул себе шею.