Виктор Глухов агент Ада. Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Сухинин Владимир Александрович "Владимир Черный-Седой" - Страница 523

– Давай проси милостыню! – велела Мегги.

Розина потопталась и несмело попросила:

– Дайте монетку. – Помолчала и прибавила: – Четверо деток у меня, а кормить нечем.

Мия фыркнула:

– Какие детки, ты себя видела? Проси на лечение матери.

– Да ну вас! Сами просите! – возмутилась Розина.

Эрна оглядела замарашку и покачала головой:

– Чего-то не хватает.

– Я знаю чего, – ответила Мегги и, размахнувшись, неожиданно врезала Розине в глаз.

У той сначала в голове вспыхнуло солнце, а затем померк свет в глазах, но при этом накатила такая злость, что она пнула ногой первое, что ей попалось. И это оказалась Мия. Мия сдавленно охнула и улетела под кровать. Эрна и Мегги повисли на руках у Розины.

– Все, дорогая, успокойся! – зашептала Мегги. – Так надо. Для правдоподобия.

Из-под кровати, охая и постанывая, вылезла Мия:

– Дайте и мне врезать ей для правдоподобия.

Чувствуя себя униженной и сильно обидевшись на то, что ей выпала такая гадкая роль, Розина предупредила:

– Не подходи! Я буду кусаться.

Но Мегги быстро навела порядок.

– Хватит собачиться, девочки, пора за дело. – Она оглядела заплывающий глаз подруги и удовлетворенно произнесла: – Теперь в самый раз. Полезай, Рози, в окно.

– Да почему я должна лезть в окно! – возмутилась девушка. – Вон, пусть Мия лезет.

– А ты хочешь, чтобы тебя такой увидел хозяин постоялого двора и постояльцы? – спросила Мегги, с интересом наблюдая за Розиной.

Та поджала губы и яростно оглядела подруг.

– Вы мне будете должны! – заявила она.

– Несомненно, Рози, – невозмутимо отозвалась Мегги. Подумала и добавила: – Мы купим тебе платье, как у Эрны.

– Правда?! – всплеснула руками Розина. – Честно-честно?

– Правда! – охотно закивали все девушки.

Розина улыбнулась:

– Тогда я полезла.

Она ловко вылезла в окно, по водосточной медной трубе спустилась вниз и скрылась в переулке.

Сейчас она, отыгрывая роль нищенки, ползла за серебрушкой, стараясь обогнать старика, устремившегося за монетой. Но неожиданно для себя наткнулась на чьи-то ноги, обутые в сапоги. Сапог перед ее носом накрыл монету. Рози удивленно подняла голову. Перед ней стоял невысокий парень и ухмылялся.

– Слышь ты, корова, кто здесь работает, тот платит мне. – Он ощерился. – Но ты можешь расплатиться собой. Хоть и грязная, но так в теле, ничего. Пошли за храм. – Он ухватился за ее платок и сорвал его.

Розину захлестнула до этого сдерживаемая ярость. Она увидела, на кого может излить свою обиду и гнев. Недолго думая она ухватила парня зубами за ногу выше колена и впилась в нее так, что не оторвать. Она даже зарычала, почувствовав вкус крови во рту, и все сильнее сжимала зубы. Парень, не ожидавший такой бешеной атаки, заверещал на высокой ноте от испуга и боли и стал бить ее по голове кулаком.

– А-а-а! Тварь, отпусти! Убью, гадина! О-о-о!

Но девушка вцепилась в ногу, как сторожевая собака. Проглотив кровь, Розина почувствовала ее солоноватый привкус и словно опьянела. Она вцепилась ногтями в плоть и вырвала кусок мяса. В следующее мгновение, получив сильный удар по голове, Розина, не думая, что делает, ухватила насильника рукой за промежность и с силой сжала. Крик парня перешел в вой. Он вцепился в ее руку, пытаясь оторвать от себя, но Розина навалилась на него, опрокинула на землю и стала дубасить кулачками по лицу. Удары были резкие и сильные. У парня из носа полилась кровь, он перестал отдирать нищенку от себя и засучил ногами. Девушка заползла на него, села на грудь и продолжила бить кулаками по лицу, голове, плечам, везде, куда могла дотянуться.

Карета тем временем подъехала к дому и скрылась за открывшимися воротами. Вылезший первым из кареты Чика подал руку Мамочке и проворчал:

– И что за пустая затея подавать нищим? У них все равно деньги отберут и принесут тебе, Мамочка. Вон как у той дуры.

Женщина проследила за взглядом толстяка. На площади местный собиратель дани с нищих заступил дорогу нищенке.

– В этом вся соль, Чика. Я подаю нищим, а твои ребята возвращают часть этих денег мне. Не моя вина, что нищие не умеют защищать свои деньги.

– Ты, Мамочка, хитрее Создателя, – подольстился толстяк. – И богам угодила, и денежку вернула.

Женщина улыбнулась и хотела уже отвернуться, но что-то в происходящем на улице привлекло ее внимание.

– Подожди, сынок, не закрывай ворота! – негромко приказала она и с интересом стала наблюдать за дракой.

– Что она творит! – возмутился толстяк. – Я с нее шкуру с живой сдеру! Эй, подмастерье! – крикнул он привратнику. – Помоги тому олуху. Оторви от него девку…

– Подожди, Чика. Девочка способная и борется за свои деньги. Если она победит, заберем ее. Смотри, как лупит кулачками! – восхитилась она. – Прямо как я в молодости! Чика, она мне нужна!

Толстяк поклонился:

– Будет исполнено.

Розина держала в руках чистое белье и нерешительно топталась у большой деревянной лохани с горячей водой.

– Ну, чего топчешься? – раздался за ее спиной глумливый голос.

Она обернулась и застенчиво посмотрела на крепкого мужика, который привел ее сюда по приказу Мамочки.

– Раздевайся и мойся, я заберу твои лохмотья и принесу чистую одежду.

Розина улыбнулась, улыбка получилась бледной и вымученной.

– Я не могу при вас, рен. Будьте добры, выйдите, – тихо попросила она.

– С добротой, крошка, это не ко мне. Чистое белье, мужская ласка, да, это я могу. А добрым нет, – не выдержав, заржал он в полный голос. – Да и что тебе смущаться? Мы с тобой теперь как брат с сестрой.

Растерянная улыбка сошла с лица Розины.

– Брат, значит. – Она положила белье, ухватила деревянное ведро с кипятком и, быстро повернувшись, обдала водой смеющегося бандита. Через мгновение истошный вопль заполнил мойню и коридоры. Не обращая внимания на крики, девушка пинком вышвырнула орущего и ошпаренного кипятком мужика, захлопнула дверь и закрыла ее на массивный засов. Затем как ни в чем не бывало разделась и с удовольствием залезла в лохань.

– Мамочка, – к главе гильдии без стука завалился толстяк, – там твоя нищенка подмастерье кипятком ошпарила.

Женщина подняла глаза от свитка, который читала.

– Чика, видишь, какой отменный материал под ногами валялся. А ты все время мимо проходил.

Толстяк уселся напротив.

– Она тут первый раз. Раньше ее тут никто не видел. – Он забарабанил пальцами по столу. – Не верю я ей. Странная она. Вроде корова коровой и глаза как у теленка, а вытворяет не пойми что. Битая. Руки сплошь в мозолях, как от тяжелого труда…

– Вот видишь, руки рабочие, только характер строптивый, потому и битая, – прервала его Мамочка. – То, что нужно. В такие глаза поглядишь и не скажешь, что в них таится смерть. И потом, кто тебе мешает, пока она здесь, проверить ее слова. Она все рассказала, где жила, кто родители, откуда приехала. По ней видно, что скрытничает, но это понятно в ее положении. Видно, что девочка не дура.

– Уже проверяю, – не переставая барабанить пальцами по столу, ответил толстяк. Затем вскинулся. – Руки в мозолях, а чистые. Почему? Сама вся в грязи, а под ногтями грязи нет, ногти ухоженные.

Мамочка тихо засмеялась.

– Был бы ты женщиной, понял бы почему. Я тоже ходила в обносках, жрала вместе со свиньями, спала со свинарями за кусок хлеба, а руки… Руки у меня всегда были чистые. Я ими убивала.

– Так то ты, Мамочка, а то она. Ты такая одна на все королевство. – Толстяк не разделял оптимизма главы гильдии.

Женщина улыбнулась:

– Иди, Чика, работай, но девочку пока не обижайте.

Розина помылась, обтерлась льняными полотенцами и, завернувшись в них, поморщилась. Надо будет или надевать опять обноски, или звать кого-нибудь, чтобы принесли чистую одежду. Подумав, она оделась в свои тряпки, открыла дверь и выглянула в коридор. Там стоял мальчик, который молча подал ей сверток. Забрав его, девушка переоделась и снова выглянула в коридор.