Энциклопедия творчества Владимира Высоцкого: гражданский аспект - Корман Яков Ильич - Страница 411

***

Теперь рассмотрим общие мотивы между «Палачом» и «Балладой о манекенах».

В обоих произведениях власть названа кланом и родом: «Накричали речей / Мы за клан палачей» = «Я предлагаю смелый план / Возможных сезонных обменов: / Мы, люди, — в их бездушный клан, / А вместо нас — манекенов»; «Но ненавижу я весь ваш палачийрод — / Я в рот не брал вина за вас — и не желаю!» = «Храните, люди, свято / Весь манекенский род\». И в обоих случаях присутствует язвительная ирония: «Накричали речей / Мы за клан палачей» = «Храните, люди, свято / Весь манекенский род!», — что напоминает «Плясовую» (1969) Галича: «Палачам бывает тоже грустно, / Пожалейте, люди, палачей!» (в двух последних случаях повторяется саркастическое обращение люди). Точно так же «пожалеет» своего палача лирический герой Высоцкого: «И посочувствовал дурной его судьбе». Причем в обоих случаях палачи «рыдают», что и должно вызвать «жалость»: «И от криков, и от слез палачей / Так и ходят этажи ходуном. <…> Белый хлеб икрой намазан густо, / Слезы кипяточка горячей» ~ «Чай закипел, положен сахар по две ложки. <…> Мы гоняли чаи, / Вдруг палач зарыдал: / Дескать, жертвы мои / Все идут на скандал».

В песне Галича присутствует авторский сарказм: «Очень плохо палачам по ночам, / Если снятся палачи палачам», — а в стихотворении Высоцкого этот сарказм проявляется через прямую речь самого палача: «Ах, вы тяжкие дни, / Палачева стерня! / Ну за что же они / Ненавидят меня?».

Совпадает даже лексика палача с лексикой манекенов в стихотворении «Мы — просто куклы, но… смотрите, нас одели»: «Ты уж букой не будь, / Ты же не тугодум!» /5; 475/ = «Ну, решайтесь, тугодумы! / Не одежда — высший класс!» /3; 468/. Да и в «Балладе о манекенах» они ведут себя так же, как палач: «Мол, как живешь, приятель?» (АР-17-36) = «"Как жизнь?" — спросил меня палач. — “Да так себе”. / Спросил бы лучше он, как смерть, — за час до казни» (АР-11-65), «А кстати, друг, — осведомился мой палач, — / Какой оркестр предпочитаете при этом?» (АР-16-192).

В 1972 году, помимо стихотворения «Мы — просто куклы…», был написан и «Затяжной прыжок», где власть, представленная в образе воздушных потоков, наделялась одинаковым с манекенами эпитетом: «Мы, люди, — в их бездушный клан» = «Бездушные и вечные / Воздушные потоки». Здесь они лирическому герою «кровь вгоняли в печень». Позднее, в песне «Ошибка вышла», главврач будет его пытать, в том числе нажимая «на печень-бедолагу», и герой тоже охарактеризует его как бездушного: «Но равнодушная спина / Ответила бесстрастно» (АР-11-40). А в черновиках «Побега на рывок» есть такой вариант: «Зря пугают тем светом — / Тут и там бьют кнутом. / В лоб удар — я на этом, / В печень — глядь — я на том» (АР-4-10).

Еще одна параллель между «Балладой о манекенах» и «Затяжным прыжком»: «Их не волнует ни черта. / И жизнерадостны они» = «Веселые, беспечные / Воздушные потоки».

Вообще же в «Балладе о манекенах» лирический герой завидует благополучию, в котором живут советские чиновники, но иронизирует над своей завистью: «Хочу такого плена — / Свобода мне не впрок! / Я вместо манекена / Хочу пожить денек. / На манекенские паи / Согласен даже на пари! / В приятный круг его семьи / Желаю, черт меня дери!». А в черновиках содержится и прямой намек на чиновников: «Не отдадут они свой чин / И не уступят свой уют» /4; 369/. В таком же значении это слово употреблялось в одной из редакций «Песни Рябого» (1968): «Как вступили в спор чины — / Все дела испорчены» /2; 413/. А еще раньше было написано «.Лукоморье» (1967), где вертопрах описывался точно так же, как манекены: «Ратный подвиг совершил — дом спалил» = «Такие подвиги творят. / Что мы за год не натворим».

Что же касается темы зависти к богатым соседям, то впервые она возникла в «Песне завистника» (1965), а через два года — в «Песенке про йога», которую можно рассматривать как предшественницу «Баллады о манекенах»: «Если б был я индийским йогом, / Я бы сердце свое отключил» (АР-3-94) = «Ах, стать бы манекеном, / Ах, как завидую я им!» /4; 371/; «Всё едят и целый год пьют!» /2; 7/ = «И пьют, и прожигают / Свою ночную жизнь» (АР-6-156); «Он, во-первых, если спит — сыт» /2; 324/ = «Он сыт, обут и невредим!» /4; 371/; «Ну а он себе лежит, спит» /2; 7/ = «А там лежит в кровати, / Смеется супермен» (АР-6-154)[2391]; «Он не обидчив на слова — два» = «Они так вежливы — взгляни!»; «Люди рядом — то да сё, мрут, / А ему плевать, и всё тут» /2; 324/ = «Их не волнует ни черта'» /4; 139/; «Хорошо индийским йогам — просто чудо!» /2; 322/ = «Их жизнь и вправду хороша» /4; 139/[2392] [2393] [2394]; «И касту йогов — странную из каст» = «Мы, люди, — в их бездушный клан...»; «Послушай, друг, откройся мне, ей-бога!» = «Но я готов поклясться, / Что где-нибудь заест…».

В черновиках «Песенки про йога» имеется вариант: «И касту йогов — высшую из каст» (АР-3-95), — напоминающий «Песню о хоккеистах», написанную в том же году: «Пусть в высшей лиге плетут интриги». А другой вариант первой песни: «Третий год уже бежит, / Ну а йог себе лежит» (АР-3-94), — отзовется в первой редакции «Песни об обиженном времени» (1973): «Те, кто так обидели время, / Как в реке каменья без движенья, / Больше не меняются во времени» /4; 350/.

Далее. Если йогов нельзя отравить: «Ведь даже яд не действует на йога — / На яды у него иммунитет», — то манекенов нельзя убить: «Недавно был — читали? — / Налет на магазин. / В них сколько ни стреляли, / Не умер ни один».

Впрочем, в «Балладе о манекенах» присутствует и прямая отсыпка к «Песенке про йога»: «Невозмутимый, словно йог»752. Таким же невозмутимым выведен главврач в песне «Ошибка вышла»: «Мне чья-то желтая спина / Ответила бесстрастно…»; «Пеле» в черновиках песни «После чемпионата мира по футболу — разговор с женой»: «Вон игрок на земле — / Аж трибуна охнула! / А у Пеле на челе / Ничего не ёкнуло» /2; 542/; полководец в начальном варианте «Баллады о короткой шее»: «Победивший брови не насупит: / Под ногами вон их сколько — тел!» /4; 355/; начальник героя в «Аэрофлоте»: «Хотя бы сплюнул: всё же люди — братья. / Стоит под Леонидом Ильичем / И хоть бы хны, а я для предприятья / Ну, хоть куда, хоть как и хоть на чем» (АР-7-126); его оппонент в «Балладе об уходе в рай» (1973): «Тебе плевать и хоть бы хны: / Лежишь, миляга, принимаешь вечный кайф. / И нет забот, и нет вины — / Ты молодчина, это место подыскав»753 (АР-6-106); йог в «Песенке про йога»: «Ну а он себе лежит / И не двигается и не дышит! / Хорошо ему! Только — тише. <.. > Люди рядом — то да сё, мрут, / А ему плевать, и всё тут» /2; 322 — 324/ (кроме того, если миляга «принимает вечный кайф», то о йоге сказано: «Хорошо ему!»; а о манекенах: «Их жизнь и вправду хороша»); а также манекены в «Балладе о манекенах» и стихотворении «Мы — просто куклы, но… смотрите, нас одели»: «Их не волнует ни черта». «Мы спокойней суперменов — / Если где-нибудь горит, / В “01” из манекенов / Ни один не позвонит». Поэтому лирический герой с горечью замечает: «Мою страну, как тот дырявый кузов, / Везет шофер, которому плевать» («Напрасно я лицо свое разбил…»).

Отметим еще несколько перекличек между «Оловянными солдатиками» (1969) и «Балладой о короткой шее» (1973): «Где вы, проигравшие сражения, / Просто, не испытывая мук? / Или вы, несущие в венце зарю / Битв, побед, триумфов и могил, / Где вы, уподобленные Цезарю, / Что пришел, увидел, победил?» = «Победивший брови не насупит: / Под ногами вон их сколько — тел!».